Глава 3

– Мало читабельный и сильный почерк! Как сильно сказано! Я бы выразилась так: последний английский бедняк и то написал бы разборчивей и красивее! – с гневом воскликнула Хелен, скомкав письмо и откинув его от себя вглубь комнаты. – Даже не постарался придать этому письму достойный вид! Ах, да, зачем? – Она нервно зашагала по комнате. – Я ведь все равно выйду за него, так к чему прилагать усилия? И как только отцу удается понять эти уродливые каракули, которые, как он утверждает, написаны по-английски?

Гнев Хелен был справедливым: сколько бы она не читала, сколько бы ни старалась, во всем длинном письме мистера Нордстранда она поняла лишь «мисс Хелен» и «замуж». Все остальное написанное им так и осталось для невесты даже не загадкой, но страшной, ледяной тайной.

«Что написал мистер Нордстранд отцу? Как его имя? Господи, теперь придется долгие годы пытаться выучить, как его зовут и как это имя произносится!» – Хелен присела на пуф, перед туалетным столиком, взглянула в зеркало, приподняла подбородок и медленно произнесла: – Миссис Офелия Хелен Нордстранд… Миссис Нордстранд. – Затем она фальшиво улыбнулась и склонила голову набок: – Как мое имя, мадам? О, боюсь, вы сломаете язык, в попытках произнести его… Вы все же желаете попробовать? Что ж, я предупредила вас, мадам! Нордстранд! Еще раз? Да, конечно… Нордстранд… Что? Звучит, как скрип старого изношенного колеса столетней кареты? Ну, что вы! Я нисколько не обижена! Ведь на правду обижаться не стоит, не правда ли? – Хелен фальшиво рассмеялась, а затем с грустью взглянула на свое отражение и свою смуглую кожу. – Что он скажет, когда увидит меня? Конечно, сперва он увидит мой портрет и поймет, что я некрасива, что его обманули… – Она с отчаянием закрыла лицо ладонями. – Господи, как я не желаю этого брака! Как я боюсь этого брака!

В душе Хелен ревел ураган, смешанный с градом и молниями, но она не имела возможности разделить свои чувства и страхи ни с Луизой, ни со своей матерью, ни даже с отцом. Потому что все они уже видели ее замужней, и им было равнодушно, что ждет их старую деву Хелен, лишь бы пропала из глаз и уступила дорогу Луизе… И это было невыносимо: все эти ночи, которые она провела без сна, в раздумьях и слезах, все эти воспоминания о предательстве Рафаэле и понимание того, что она будет жить вдали от отца и Эдмунда, одна, наедине с диким, суровым мужчиной… Ведь он не может быть никаким другим: его почерк был просто ужасен, а значит, ужасен и его характер…

Ручка двери вдруг дернулась и издала громкий звук, от которого Хелен вздрогнула и отняла ладони от лица.

– Хелен! Ты вновь заперлась? – Послышался приглушенный, недовольный голос миссис Валент.

– Я просто желала побыть одной! – поспешно крикнула Хелен и кинулась открывать матери дверь.

Миссис Валент выглядела весьма рассерженной.

– Хелен! Мсье Лефевр ждет тебя уже полчаса! Ты знаешь, как дорого нам обходится его талант? – строго сказала она, всплеснув руками.

– Матушка, я… Я… – «Я боюсь!» вдруг отчаянно захотела сказать Хелен, но холодное выражение на лице матери заставило ее фальшиво улыбнуться. – Я подумала: когда мистер Нордстранд приедет, чтобы познакомиться со мной и представиться всем нам, возможно ли будет мне сидеть рядом с вами? Я буду так волноваться, но вы сможете нашептывать мне советы…

На лице хозяйки дома появилось недоумение. Она приподняла одну бровь и склонила голову набок.

– Хелен, мистер Нордстранд не приедет к нам. Это ты поедешь к нему, – ровным, несколько холодным тоном сказала миссис Валент.

– Я? Но как? Разве это прилично? – только и смогла вымолвить ошеломленная этой новостью Хелен.

Что? Ее отправляют восвояси? Кидают как палку голодной собаке?

– Твой жених – занятой человек, моя дорогая. Он владеет прибыльным бизнесом. Он зарабатывает деньги, чтобы содержать свою супругу, привыкшую к дорогим нарядам и вкусной пище. Мистер Нордстранд попросил о том, чтобы ты приехала к нему, в своем письме, – пожала плечами миссис Валент.

- Но вы… Вы поедете со мной? – Изумлению Хелен не было предела: что случилось с ее матерью? Прежняя миссис Валент, гордая и любящая правила приличия, действительно не против того, чтобы ее дочь сама бегала, как охотничья собака за дичью, за своим женихом, а не тот за ней? Мало того: она оправдывает его лень и неучтивость!

– В то время, как это случится, я и Луиза будем в Лондоне, и, конечно, я не смогу сопровождать тебя. – Миссис Валент хотела было развернуться и оставить эту беседу, но, увидев, как повлажнели глаза Хелен, все же смягчилась и взяла ладонь дочери в свою. – Хелен… Моя большая, умная девочка. Ты же понимаешь, что Луизе требуется моя мудрость и опека. К тому же тебе не восемнадцать лет, а почти тридцать, и я уверена, что ты найдешь в себе и силы, и храбрость, и способность принимать правильные решения. – Она осторожно отняла свою ладонь. – Но не бойся, моя дорогая. С тобой поедет твой отец… Но поторопись: мсье Лефевр не будет ожидать тебя весь день…

– Скажите мне одно, матушка: что вы чувствуете, зная, что ваша родная дочь станет женой буржуа? – тихо перебила ее Хелен. – Что вы чувствуете, зная, что породнитесь с простолюдином?

Миссис Валент не отвечала. Она лишь смотрела в лицо дочери и сжимала губы, а та выжидающе не спускала с нее тяжелого взгляда.

– Стыд! Стыд и позор! – горячо прошептала миссис Валент, а затем, развернувшись, поспешила вниз, в гостиную, в которой ее ждала Луиза – ее прекрасная, идеальная дочь, которая свяжет свою жизнь с аристократом.

«Мне стыдно за тебя! Но другого выбора у меня нет! Я не заслуживаю такого позора! Чем я провинилась перед Господом? И ведь ты уже старуха, Хелен, так чего тебе страшиться? Слабая, нервная, ни на что не способная девчонка!» – Именно так поняла слова матери Хелен. Возраст старшей мисс Валент и ее будущий вынужденный союз с простолюдином, так грубо и бесстыдно брошенные ей в лицо ее же матерью, дали Хелен понять, что мать была для нее навсегда потеряна. У нее не было больше ни любви, ни ласки, ни даже страхов за старшую дочь – центром ее вселенной стала Луиза, и только она одна. Хелен поняла: воскрешения ее нежных отношений с матерью никогда не случится, а значит, ей нужно смириться и жить со знанием того, что вскоре у нее не останется ничего, кроме писем отца и его редких визитов.

«Да будет так! – улыбнулась сквозь слезы Хелен, медленно направляясь к лестнице. – Моя мать отказалась от меня, а сестра сделала это еще давно… Но со мной останется мое главное сокровище…. Его стих. Его почерк. Такой красивый, такой романтичный и теплый!»

Но, спустившись вниз и успев вытереть слезы, Хелен в первую очередь вновь зашла в кабинет отца и потребовала у него рассказать ей обо всем, что он прочитал в письме от ее жениха. Мистер Валент подтвердил: он и Хелен сами поедут в поместье мистера Нордстранда, в октябре, после тщательной подготовки, окончательном договоре о дате свадьбы, приданом Хелен, и других важных вопросов. Наглость жениха дочери не смущала его, так как он считал его «практичным человеком, не желающим ходить вокруг да около». «Он желает жениться на тебе, Хелен. Ему нужна жена, и сразу же после его прибытия. Поэтому сделай вид, что довольна и, прошу, больше не ставь под сомнения ни мои, ни его решения,» – строго сказал мистер Валент, несколько разозленный вольностью дочери и ее требованиями.

Хелен просидела, позируя для портрета, до самого ужина, хмурая и молчаливая.

Через две недели портрет был написан. Мсье Лефевр получил кругленький гонорар, погостил еще три дня, а затем поспешил в Лондон. Но в Лондон отправился не только он: Луиза и миссис Валент, полные радости и предвкушения, простились со своими родными и пустились в путь – покорять Высший Свет Англии и добывать Луизе титулованного жениха. В путешествие отправился и портрет Хелен: аккуратно закутанный в плотную, мягкую ткань, он был отправлен отдельной каретой в поместье Мидскуг-Манор, находящийся на юге королевства в графстве Девон – туда, где Хелен предстояло стать хозяйкой и провести всю свою жизнь рядом с мужчиной, которого она уже ненавидела.

***

Через два дня пришло новое письмо от мистера Нордстранда, в котором он сообщил, что, увы, важные и неотложные дела заставляют его изменить планы, и что в этом году он до Англии точно не доберется. Кроме этого, он написал, что его поместье еще не устроено, однако его «дорогие друзья» с энтузиазмом принялись за закупку новой мебели, тканей, картин и всего прочего, но поместье Мидскуг-Манор не сможет принять свою будущую хозяйку еще полгода. Мистер Нордстранд приносит мисс Валент и ее отцу глубокие извинения за такие неприятные новости.

«Не такие уж они и неприятные! – с улыбкой подумала стоящая у окна Хелен в то время, как ее отец продолжал читать вслух письмо ее жениха. – Еще полгода свободы от вас, мистер викинг, являются для меня манной небесной. А пожелаете, так приезжайте и вовсе через несколько лет – поверьте, это меня никак не расстроит, а даже невероятно обрадует.»

– И кто же эти его «дорогие друзья», которым он слепо доверил распоряжаться своими средствами и поручил обставить свое поместье? – вслух, недовольно спросила она, когда последняя строчка письма была прочитана. – Разве ему не приходит в голову, что это может оскорбить меня?

– И чем же этот факт оскорбил тебя, моя дорогая? – спокойно спросил мистер Валент, снимая очки. – Тем, что он не спросил тебя, куда и как ему тратить свои честно заработанные деньги?

– И это тоже. Но деньги не главное. Как он может поручить такое важное дело, как закупка мебели и других вещей для дома его будущей супруги, как ни ей самой? – Хелен обернулась к отцу. – Он мог попросить меня. Он женится на мне. Его дом будет моим домом. И мне не по душе, что мой будущий дом будет обставлять кто-то другой, но не его хозяйка.

– Тебе не угодить, моя птичка. Попроси он об этом тебя, ты бы заявила, что он видит в тебе рабыню. «Как он посмел!» сказала бы ты. – Мистер Валент хитро взглянул на дочь, которая, вдруг осознав правдивость его слов, скрыла ладонью улыбку. – Хелен, моя дорогая, конечно, ты будешь хозяйкой. И он знает это. Он несколько раз подчеркнул это в своем письме, но ты постоянно полна сомнений и неприятия…

– Потому что он буржуа, и я не доверяю ему. И, боюсь, никогда не смогу доверять, – честно призналась Хелен. Она скрестила руки на груди и глубоко вздохнула. – И как только вы смогли прочесть эти руны? И где это мой норвежский жених успел выучить английский язык? Уверена: он и слова не знает по-английски, а письма за него пишет кто-то другой.

– Ты полна не только сомнений, но и предубеждения. Услышь себя, моя дорогая. Все, что ты о нем узнаешь, ты превращаешь в насмешку. Да, он буржуа, и да, английский – не его родной язык, однако, к твоему сведению, этот буржуа имеет достойное образование.

Слова отца заставили черные брови Хелен приподняться от удивления и недоверия одновременно.

– Что ж, приятно узнать, что этот мужчина образован. Но вряд ли умение читать и писать делают из него образованного человека, – с иронией сказала на это Хелен. Ее будущий жених представлялся ей грубым и невежественным, и другого образа она не имела.

– Моя милая дочь, ты так богата на колкости. Твой жених куда образованнее тебя. Ты считаешь себя начитанной и разумной, но, поверь мне, начитанность – не признак ума. Я не имею сведений о том, увлекается ли мистер Нордстанд чтением, но читать и говорить, бегло и без ошибок, он умеет на шести языках, и на английском в том числе.

Хелен вдруг смутилась: отец прав… Будучи дочерью, она не имела доступ туда, куда отправляли богатые семьи своих сыновей: в колледжи и университеты. Пусть с самого детства с ней занимались гувернантки, и она проглатывала книги, одна за другой, ее знания и образованность не могли сравниться со знаниями джентльменов… Вскоре Эдмунд, ее родной брат… Младший брат… Вскоре его отошлют в престижный закрытый колледж, после которого он может учиться дальше – в университете, в Англии, в Германии, в Испании – где только пожелает его душа… А ее образование уже давно подошло к концу… Хелен гордилась тем, что говорит по-французски, но теперь понимала, что это не было таким уж высоким достижением. И это понимание причинило ей моральное неудовольствие: ее жених, буржуа – более образован, чем она? А вдруг он будет упрекать ее этим? Насмехаться над ней?

– А на скольких языках говорите вы, отец? – тихо осведомилась Хелен, все еще не желая принять того, что ее будущий супруг не был необразованным варваром.

– На трех, моя дорогая, если, конечно, пара слов на латыни могут мне засчитаться отдельным языком, – ответил мистер Валент и поднялся на ноги. – Так что, дочь моя, возрадуйся: твой жених богат и образован, чего нельзя сказать о твоем собственном отце. И он заботится о тебе: он поручил устройство поместья своим друзьям, чтобы не тревожить тебя, и чтобы не заставлять тебя жить там в пустом доме.

– И все же, когда я стану хозяйкой, то заставлю его переставить все так, как мне того захочется! – твердо заявила Хелен, вновь отворачиваясь к окну.

Вместо ответа, мистер Валент устало закатил глаза, а затем вышел из комнаты, но вскоре вернулся обратно.

– Взгляни, что прислал тебе твой жених, моя дорогая, – тихо сказал он.

Машинально оглянувшись, Хелен увидела в руках отца большую обитую синим бархатом коробку. Она с неприязнью смотрела на нее, но не двигалась с места.

«Подарок? От него? На что он надеется? Что сумеет заслужить мою благосклонность дорогими безделушками?» – Эта мысль была Хелен настолько неприятной, что ее губы невольно сложились в улыбку отвращения.

– Ах, как щедро с его стороны. Но не стоило – он уже купил меня, так к чему все эти дешевые трюки? – холодно сказала она и, так и не притронувшись к подарку, и не желая даже взглянуть на то, что было спрятано в коробке, она торопливо вышла из кабинета отца, зашла в свою комнату, закрыла дверь, нашла Библию и в который раз, со слезами на глазах, нежно поцеловала спрятанный в ней дорогой ее сердцу осколок прошлого.