Глава 39

Платья (одно для королевского бала, второе – для бала Нордстрандов) были заказаны. Новые украшения куплены. Хелен провела весь остаток дня с Мэри и ужинала в ее доме. Все забылось, все было прощено. В жизни Хелен вновь появилась Луиза… Казалось, она была вознаграждена за то, что поняла свои ошибки, за то, что возродилась из пепла. Словно все это счастье было подарком Судьбы.

После ночного раскаяния Мэри открылась и мужу. Тот был неприятно поражен, но с готовностью простил ей заблуждения и грехи юности. Он любил ее, несмотря ни на что, уверил он. Нужно сказать, и Сольеры и мистер Блаквэлл были искренне благодарны мистеру Нордстранду за такое мудрое, хладнокровное вмешательство, и, когда тот появился на ужине, он был встречен аплодисментами и радостью.

В этот вечер мистер Блаквэлл и мистер Нордстранд значительно сблизились, и Хелен даже ненароком подслушала их добродушную беседу о ней самой.

– Не знаю, известно ли вам это, но годы назад я просил мисс Валент стать моей женой, – поведал мистер Блаквэлл новому другу, когда они стояли на балконе и пили скотч.

– Мне известно об этом и о том, что она отказала вам, – ответил на это мистер Нордстранд.

«Должно быть, это мой отец написал ему об этом, только в более мягких красках, чем как все произошло на самом деле!» – хихикнула про себя Хелен.

– Именно. Поэтому, когда я узнал о том, что мисс Валент стала вашей супругой – буржуа, да еще и заморского, я, признаться, сначала не поверил этой новости. Она отказала мне по причине моего буржуазного происхождения, но вышла за вас. Не думайте, я не зол, и не ревную. Я не имею к вашей супруге романтических чувств, лишь дружеские, – сказал мистер Блаквэлл. – И я рад за нее. Рад за вас.

– А я рад тому, что она отказала вам, мистер Блаквэлл, – с добродушной улыбкой сказал на это Бьорн-Магнэ. – Но не принимайте ее отказ близко к сердцу: за меня она вышла лишь потому, что у нее не было выбора.

– Но у вас был? – удивился мистер Блаквэлл.

Хелен затаила дыхание: что ответит на это ее муж?

– Несколько отцов местных семейств в Дэвоне имели со мной беседы на этот счет. Но мне была нужна Хелен, и только она.

«Как приятно это слышать… У него был выбор, но он выбрал меня…» – подумала Хелен и тепло улыбнулась от этой мысли, но подслушать дальнейшую беседу джентльменов ей не удалось: Мэри потянула ее к роялю.

Дамы играли на рояле и пели. Джентльмены курили сигары и общались о политике. Этот вечер прошел быстро и ощущался свежим глотком чистой, вкусной воды после долгих дней употребления затхлой.

А, когда пришел новый рассвет, особняк Нордстрандов покинула ледяная статуя Вибеке, конечно, с неудовольствием и долгой, возмущенной речью на норвежском. И на Мидскуг-Хаус наконец-то опустился мир и покой, словно долгожданное затишье после бури.

Через две недели пришли платья Хелен, и уже на следующий вечер мистер и мистер Нордстранд, одетые по последней лондонской моде, но элегантные и скромные, зашли в королевский бальный зал, тотчас услышали возмущенный шепот и ощутили на себе насмешливые, брезгливые взгляды английской высшей знати.

Ладонь Хелен, лежащая на плече ее супруга, дрогнула. Ее пальцы нервно вцепились в ткань вечернего фрака Бьорна-Магнэ. Сердце громко застучало, дыхание участилось. В ее голове зазвенели все обидные слова и сравнения, которыми осыпали ее эти люди годы назад… Хелен почувствовала себя той же робкой, испуганной дебютанткой, входящей в обществе в самый первый раз. Она вдруг стала той мисс Валент – нескладной, тихой, вызывающей лишь насмешки…

– Вы выглядите краше самой богини красоты Фреи, моя дорогая миссис Нордстранд, – тихо сказал супруге Бьорн-Магнэ.

Он без труда заметил увидел робость жены и ее несколько испуганные глаза, и прочитал ее мысли. Бьорн-Магнэ улыбнулся Хелен своей спокойной улыбкой, давая ей знать, что в этот раз она была здесь не одна, а с ним.

«Верно. Я больше не мисс Валент. Я миссис Нордстранд. Гордая, уверенная в себе, сильная женщина-буржуа. Я ведь не напрасно выбрала это бордовое платье – ним я бросаю всем этим гордецам и их грязным языкам вызов!» – решительно заявила самой себе Хелен. Эти мысли заставили ее вновь расправить плечи, приподнять подбородок и улыбнуться мужу в ответ.

– Давайте покажем этим акулам, что корабль Нордстрандов им не по зубам, – тихо, но твердо сказала Хелен, смело взглянув вперед – на лицемеров, одной из которых еще недавно была и она сама.

Она больше не боялась.

Никого и ничего.

И на ее стороне был ее муж.

Супруги Нордстранд медленно пошли по залу, приветствуя присутствующих на балу вежливыми кивками и улыбками. В ответ они получали едва заметные кивки головы и блестящие насмешкой взгляды… Насмешку, впрочем, Нордстранды отчасти заслужили, так как, сами того не желая, из-за упрямства одной из лошадей, не приехали в положенный час, когда все гости были объявлены и представлены королю Георгу. Поэтому их неожиданное появление – «этого наглого норвежца-буржуа и его странной жены с оливковой кожей и в ярком бордовом платье» – вызвало едва ли не фурор, но не восхищения, а презрения.

«Что эти люди делают в королевском зале? Только посмотри на них! А это ее платье! А эта кожа! Как дешево!» – громко прошептала одна знатная дама другой, когда Нордстранды прошли мимо них. «Она желает внимания! Но разве вы не помните эту мадам? Это та мисс, о которой шли слухи… Из-за нее застрелился бедный мистер Бранвелл!» – поспешила заметить ее соседка. «Ах, да! Мисс Волант?» – ахнула первая дама. «Валент, но не важно: это именно она! Она вышла замуж за этого норвежца, но он не дворянин и даже не благородной крови! А хотите еще одну скандальную новость? Эта женщина – родная сестра нашей дорогой виконтессы Монтгомери!». «Как? Но они непохожи как Свет и Тьма! Надеюсь, Его Величество поставит этих буржуа на место и избавит нас от их грязного общества!»

Хелен смело смотрела в строгие, белые лица и искала среди них хоть кого-то, кто не осуждал бы ее… Она надеялась встретить Вивиан… А вдруг та вернулась из Европы? Но она не видела ни одного дружественного лица. Луиза и ее супруг тоже были приглашены… Но где же они? Как их найти среди этого моря разноцветных, блестящих украшениями скал?

– Вы там! Джентльмен из Норвегии! – вдруг услышали Хелен и Бьорн властный, громкий голос неподалеку от себя. Они машинально обернулись на него: кто-то узнал Бьорна-Магнэ? Какая неожиданность!

Обладателем этого властного голоса был пожилой мужчина. Его тяжелый силуэт, круглое, немного одутловатое лицо и голубые глаза показались Хелен знакомыми, но она не могла вспомнить, где видела этого джентльмена. Этот мужчина был одет в темно-синий фрак с золотым шитьем, имел орденскую ленту на груди, а также несколько звезд-орденов. Его волосы были темными, уложенными и напудрены, а на боку его висела шпага с золотой рукоятью. Он стоял рядом с несколькими другими пожилыми джентльменами и держал в руке бокал с вином.

Вдруг Хелен вспомнила.

– Это король! – едва слышно прошептала она мужу.

Ее сердце забилось еще быстрее. Она никогда не видела Его Величество так близко… Но что это? Он жестом пригласил… Приказал им подойти?

Не веря в происходящее, Хелен машинально направилась к королю. Бьорн-Магнэ выглядел спокойным, как будто вид короля его вовсе не взволновал… И это было очень удобно, потому что, взглянув в его лицо, Хелен тоже нашла в себе силы немного унять дрожь, вдруг наполнившую ее тело.

– Ваше Величество! – подойдя к королю, Бьорн-Магнэ принес ему глубокий поклон, а Хелен присела в глубоком книксене.

– Вы опоздали, сэр, – несколько строго сказал король Бьорну-Магнэ, когда они поднялись из приветствия.

Хелен почувствовала, как на нее, ее мужа и короля устремились сотни глаз… Сотни зевак, жаждущих их позора. И эту новость будут смаковать за завтраком, ланчем, чаепитием и ужином. Ведь она знала. Она помнила, каким лицемерным и жестоким было это общество красивых платьев и дорогих часов.

Но затем король перевел взгляд на Хелен, и его лицо смягчилось.

– Но ваша спутница заставляет меня с легкостью простить вам это ваше опоздание, – галантно сказал он, с легкой улыбкой и восхищением в глазах. – Мисс Наридстрэнд, как я понимаю? – вновь, довольно тепло улыбнулся он (ни Хелен, ни Бьорн не смели поправить его.) – Мадам, вы, своей красотой, принесли этому дворцу честь. – Затем он вновь бросил быстрый взгляд на Бьорна-Магнэ. – Что ж, Норвегия послала нам блестящего джентльмена, господа. Он строит для меня корабли, и я чрезвычайно ими доволен. Вы оказываете Англии бесценную услугу, мистер Наридстрэнд.

– Рад служить вам, Ваше Величество, – еще раз принес поклон Бьорн-Магнэ.

Король кивнул.

Бьорн-Магнэ и Хелен поняли, что на этом их беседа с Его Величеством подошла к концу и отступили назад.

– Вы прекрасно справились, Хелен. Как видите, не я один заметил вашу красоту. Ваш король славится любовью к женской красоте, и он сделал вам комплимент на глазах всех этих глазастых рыб, – тихо сказал Бьорн-Магнэ жене. Но Хелен не смогла ответить ему: ей казалось, что ее встреча с королем была каким-то странным, чудесным сном… Но нет, она была здесь, в королевском дворце, и король Англии прямо заявил ей о том, что она красива… Но Бьорн-Магнэ был прав: он, ее муж, повторял ей эти слова снова и снова… Ее муж. Ее мудрый, умный, надежный…

– Хелен! Боже мой, Хелен! С тобой разговаривал король! – вдруг услышала она тихий, но полный радости голос Луизы перед собой, и ей пришлось прогнать раздумья.

Луиза появилась не одна, а со своим красивым супругом-виконтом. Стороны представились друг другу, принесли друг другу поклоны и книксены, а затем коротко побеседовали о погоде и расстались… Но вдруг к ним подошла с приветствием вдовствующая графиня Крэнфорд, а затем – еще одна знатная дама, а затем – виконт… И еще, и еще. Казалось, теперь, когда сам король признал этих двух выскочек-буржуа, знатные леди и джентльмены разрешили себе проявить к ним интерес. Король заметил их – значит, заметить их положено было и всем остальным на этом балу. Но это внимание было неприятным Хелен: она знала, что оно было неискренним. Ложным. Фальшивым. Но она заставила себя улыбнуться и дала себе слово веселиться и танцевать. И она танцевала – со своим супругом. И только с ним. А он – только с ней.

– Какая красивая женщина, эта миссис Нордстранд, – тихо сказал один джентльмен другому.

Они сидели в углу бального зала и пили вино. Их окружала полутьма, и им было удобно наблюдать за гостями и обсуждать их.

– Красивая? Слишком экзотическая птичка на мой вкус, – пожал плечами второй джентльмен.

– Как по мне, она затмевает всех дам сегодняшнего вечера. Даже красавицу виконтессу Монтгомери, – парировал его собеседник.

– Молитесь, чтобы об этом не узнала ваша супруга, сэр! – хрипло рассмеялся второй джентльмен и поспешно пригубил вина.

Вместо ответа, первый джентльмен улыбнулся и спрятал восхищенный взгляд, направленный за миссис Нордстранд, за своим бокалом.

***

Через неделю бал принимали Нордстранды. Их великолепный особняк был украшен, все было устроено до малейшей детали (Хелен позаботилась об этом), а сами хозяева стояли рука под руку у входа и принимали гостей. На Хелен было надето изумрудного цвета платье, а на ее шее и в ушах красовались небольшие изумруды, которые преподнес ей ее супруг. На этом вечере Хелен показала себя идеальной принимающей стороной и хозяйкой дома. Она улыбалась, она танцевала. Рядом с ней находились ее сестра, Мэри и Энн, которые, как и надеялась Хелен, понравились друг другу. Луиза держалась несколько отчужденно, но к концу бала уже договорилась с Мэри встретиться на прогулку. То, что Мэри не принадлежала ни к высшему обществу, ни к джентри, как ни странно, никак не повлияли на Луизу. Позже она призналась Хелен, что любовь сделала ее другим человеком, и что она решила принять меняющийся мир… Ведь он менялся – быстро, прямо на глазах. Именно поэтому она вновь желала сблизиться с Хелен – она поняла, что никакого проступка Хелен не совершила, и что была к ней ужасно жестока. «Забудем о прошлом, моя дорогая. Ты и твой супруг – всегда желанные гости в нашем доме,» – сказала ей Хелен. «А вы – в нашем,» – с улыбкой ответила ей сестра.

Луиза и Мэри хотели бы заполучить на прогулку и Хелен с Энн, но, к счастью для Хелен, ее супруг сумел закончить все свои дела еще три дня назад, и завтра утром, сразу после завтрака Нордстранды уезжали в свой дорогой, любимый дом Мидскуг-Манор. А Энн… Энн не могла присоединиться к ним по причине того, что завтра, на чаепитие, к ней и ее родителям должен быть приехать мистер Блаквэлл, с которым познакомила ее Хелен. Нужно сказать, когда мисс Хопс и мистер Блаквэлл были представлены друг другу, глаза обоих вдруг зажглись интересом… И Хелен надеялась, что это было началом их счастья.

На следующий день, садясь в карету, Хелен невольно взглянула на Мидскуг-Хаус и вдруг поняла, что в этот раз Лондон дал ей так много… Она приехала сюда с пустым, полным страха и горечи сердце, но уезжала прощенная и воскрешая. Ее муж был рядом с ней. Ее норвежец. Странный, немного холодный, но такой надежный… Такой… Такой родной.

– Ах, как я скучаю по моим норвежским яблоням и по возможности помахать топором в моей мастерской, – вольготно откинувшись на спинку мягкого сидения, мечтательно сказал Бьорн-Магнэ.

Хелен лишь улыбнулась, подумав, как все-таки ей повезло, что когда-то ее отец настоял на этом браке. Нет, она не любила Бьорна-Магнэ, а о не любил ее, но между ними царствовало что-то поважнее любви – уважение и верность.

Они вернутся в Мидскуг-Манор. Там родятся их дети. Там будут расти норвежские яблони и черника. Там их ждет сама Жизнь.

Карета Нордстрандов медленно покатилась по дороге. И пара красивых карих глаз не спускали с нее пристального взгляда.

Высокий статный мужчина, нашедший укрытие в тени дома напротив, стоял здесь с самого утра, словно зная, будто выжидая. Он наблюдал за каретой, пока та не скрылась за повтором.

– Моя сицилийская роза, – тихо сказал он. – Ты вспомнишь. И ты поедешь со мной.

В его голосе не прозвучало ни ноты сомнения.

Конец второго тома, не уходите далеко – будет ещё третий.