Глава 7

«Волосы? Длинные? До пояса? Какой скандал!» – Волнение Хелен вдруг сменилось неприятием, и она смело взглянула в окно. Ее брови поднялись едва ли не корней волос, а из горла вырвался тихий стон отчаяния: да, отец прав. Настоящий скандинав! Викинг! Широкоплечий, размером с медведя, его светлые волосы заплетены в косу… И его борода… Борода! Густая и белая, словно седая, тоже заплетена в косу и украшена каким-то мелкими безделушками… Костюм на нем был странным, совершенно не по последней моде… И выглядел довольно дешевым…

– Именно таким я себе его и представлял, – широко улыбнувшись, тихо сказал мистер Валент, все так же осторожно рассматривая будущего супруга своей дочери. Эта его улыбка вызвала в Хелен волну раздражения.

– И чему вы улыбаетесь, отец? Ваш зять является диким волком… Нет, нет, медведем в теле человека, а вы этому рады? – поморщилась Хелен.

Этот мужчина будет ее мужем? С ним она будет проводить ночи? Он будет целовать ее? Имея эту невообразимо уродливую, длинную бороду? Эта борода будет колоть ее нежную кожу, но, конечно, он вряд ли захочет расстаться с этой растительностью… И с этими длинными волосами… Его волосы даже длиннее ее, Хелен, волос!

«Просто поразительно… Этот буржуа приплыл в Англию, чтобы осесть и начать новую жизнь, и даже купил себе английскую порядочную жену благородной крови, но свои старые, дикие привычки и этот страшный облик привез с собой, словно для того, чтобы сделать мою жизнь еще более темной и несчастной!» – пронеслось в разуме Хелен. Ее ладони невольно сжались в кулаки. Брови нахмурились. Она желала бы крикнуть кучеру, чтобы сейчас же увозил их из этого проклятого места, но не смела: она пообещала отцу, что выйдет за этого норвежца. И пусть он выглядит суровым и даже бесчеловечным – она сделает то, чего от нее ожидает вся ее семья – пожертвует собой. Против своей воли.

– Ну, же, моя дорогая, выпрями спину и улыбнись: твой жених вот-вот откроет дверцу кареты, – ласково сказал мистер Валент, бросив на дочь быстрый взгляд.

Хелен хотела закричать, выбежать из кареты, пропасть, исчезнуть… Только не сидеть здесь, только бы не знакомиться с мистером Нордстрандом, но, огромным усилием воли, она подчинилась совету отца – выпрямила спину, приподняла подбородок и попыталась улыбнуться. Увы, выдавить улыбку ей не удалось, но она сумела прогнать слезы, вдруг навернувшиеся на ее темные глаза.

Через секунду дверца кареты открылась.

Хелен на миг закрыла глаза.

– Гости? – Прозвучал низкий, громкий голос, от звуков которого и Хелен, и ее отец несколько вздрогнули.

Этот был тот медведь… Точнее, мистер Нордстранд. Он стоял у кареты и внимательно смотрел на мистера Валента, словно не понимая, кем был этот джентльмен, и что он забыл в поместье Мидскуг-Манор. Однако, когда он перевел взгляд на Хелен, его лицо несколько осветилось, а губы растянулись в удивленной улыбке.

– Мисс Валент? – громко воскликнул мистер Нордстранд и протянул ей руку, предлагая помощь сойти вниз.

– Господи помилуй! Дай мне сил и терпения! – с тоской, едва слышно прошептала Хелен, но смело вложила свою ладонь в ладонь жениха и спустилась из кареты на твердые, плоские каменные плиты.

Теперь Хелен стояла рядом с будущим женихом, и ей пришлось высоко поднять подбородок, чтобы взглянуть в его лицо – таким высоким он был… На три головы выше Хелен.

«Что я буду делать с таким мужем?» – ужаснулась Хелен, подумав обо всем и сразу: о супружеском долге, о вынашивании его детей, о его постоянном присутствии, о его, очевидно, строгом, ледяном характере.

Мистер Нордстранд улыбался, но его улыбка никоим образом не смягчала его «колоритной», как выразился мистер Валент, наружности: его лицо было обветренным и казалось неприступным, словно высеченным из гранита. Лоб был прорезан морщинами, и Хелен невольно подумала, что «молодым и красивым» его назвать нельзя. Его глаза – серые, едва ли не прозрачные, напоминали собой две большие снежинки, источающие метель, а взгляд – тяжелый, немигающий, принадлежал человеку, привыкшему командовать и не принимать мнение других. Пепельно-белые волосы жениха Хелен были заплетены в одну длинную, но достаточно жидкую косу, чего нельзя было сказать о его белой бороде – она была густой, заплетенной в нетугую, но толстую косу, спускающуюся едва ли не до пояса. В косу были вплетены серебряные кольца со странной, незнакомой Хелен вязью.

Найдя в себе силы, Хелен опустила взгляд с его лица и мимолетным взглядом окинула его фигуру: его грудь была широкой, плечи – еще шире, ноги – длинными, размер сапог – в три раза больше ее туфель. На нем был надет темно-синий двубортный сюртук, а на плечах блестели золотые эполеты, которые заставили Хелен подумать о том, что он был военным. Но этот костюм вовсе не шел его косам и бороде, и, казалось, вот-вот разоврется на груди, не сумев сдержать ее мощи.

– Какая честь! Наконец-то мы встретилось с вами не только через письма, но и в реальной жизни! – спустившись с кареты, вежливо сказал мистер Валент и принес скандинавскому великану неглубокий, но элегантный поклон.

– А, вы должно быть, мистер Валент! – прогремел, как гром, голос жениха Хелен, и затем он поклонился гостю.

Мистер Нордстранд говорил по-английски с глубоким, занятным акцентом, однако было ощутимо, что знания этого языка у него были очень даже неплохими, если не сказать, хорошими.

– Мистер Нордстранд, позвольте представьте вам мою дочь – вашу невесту мисс Офелию Хелен Валент! – с гордой улыбкой представил мистер Валент, положив ладонь на локоть дочери. – Хелен, поприветствуй своего жениха, дорогая моя.

Но Хелен была так изумлена, что не смогла сказать ни слова: она стояла в ступоре, оглушенная, объятая неприятием и страхом. Мужчина, стоящий перед ней, его взгляд, его облик – все это напугало ее, и она не могла пошевельнуться. Губы и язык не подчинялись ей.

– Мистер Нордстранд я… – едва слышно сказала Хелен, напрягая все силы в своем теле и разуме.

– Нордстранд? – Великан вдруг громко засмеялся, и большая площадь наполнилась этим громовым смехом, отталкиваясь от каменных стен дома и вызывая у Хелен жалость к себе.

Жалость, отторжение и отвращение.

«Смеется, как нищий, получивший милостыню и напившийся в ближайшем грязном кабаке!» – подумала Хелен, плотно сжав губы, чтобы не дать им выдать свое отвращение. Она взглянула на отца: тот был весьма удивлен поведением хозяина поместья, но терпеливо улыбался, давая великану вволю повеселиться.

– Ах, прошу прощения! Мой смех всегда так громок, что будит троллей и хульдр! – уняв смех, извиняющимся тоном сказал мистер Нордстранд.

Кто такие тролли, Хелен было немного известно, однако второе слово она слышала впервые. О чем он говорит? Так странно и совсем не к месту? И ведет он себя так, словно успел выпить целый бочонок крепкого спиртного! Но спиртным он не пахнет… Неужели он всегда ведет себя так грубо и невоспитанно? И она станет его женой! Она будет свидетельницей этого кошмара каждый божий день!

– Меня зовут Стайн. Стайн Хаврюд, – сказал великан.

– Как? Вы не Бьорн-Магне? – приподнял брови мистер Валент.

– Да, сэр. Стайн Хаврюд, – коротко подтвердил его собеседник.

«Это не он… Не он!» – едва не закричала от счастья Хелен. С ее души вдруг упала целая гора, и она впервые за всю эту встречу смогла вздохнуть полной грудью – до этого она не могла дышать. Просто не могла.

– Стайн? Если я не ошибаюсь, ваше имя переводится на английский как «камень»? – улыбнулся мистер Валент. Его глаза зажглись интересом.

– Да, сэр. «Камень». Я и есть камень. Спросите Бьорна – он вам подтвердит, – кивнул мистер Хаврюд.

– А эти украшения на вашей бесподобной бороде, сэр Хаврюд… Не ошибусь ли я, если скажу, что они напоминают собой руны? – продолжал любопытствовать мистер Валент. Его голова едва доставала до плеча великана мистера Хаврюда.

– Да. Руны, сэр. Наследие моих предков. Мои подчиненные называют меня «Викингом», и мне это даже льстит. Эти коса и борода не по кодексу, но Бьорн-Магне не против.

– Ваши подчиненные, сэр? И кем вам приходится мистер Нордстранд? – Мистер Валент находил эту персону все более интересной и загадочной. Хелен также молча, но внимательно слушала каждое сказанное ими слово.

– Моя команда, сэр. Вы, должно быть, знаете моего друга Бьорна – его верфи строят корабли, а я доставляю их новым владельцам в Европу…

«Мистер Нордстранд работает на верфях? Строит корабли… Сам? Либо просто владеет ими? Что ж, тогда тайна его богатства раскрыта: он владеет очень прибыльным бизнесом!» – вдруг осознала Хелен, и эта мысль заставила ее обернуться и кинуть взгляд на хозяйский дом поместья ее будущего супруга… Ведь это будет и ее дом тоже… И то, что она увидела, заставило ее невольно улыбнуться и подумать, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

Мидскуг-Манор представлял собой величественное, сурово-прекрасное здание ранней эпохи Тюдоров, выстроенное из темного, местами потемневшего камня. Фасад – длинный и мистический, был словно создан для того, чтобы демонстрировать всему миру старинное благородство тех, кому оно принадлежало ранее. Центральная башня с зубцами поднималась над крышей и придавала дому вид замка… «А может, это и был замок?» – задала себе вопрос Хелен, внимательно вглядываясь в каждую деталь здания и ощущая налет таинственности, словно заколдованности этого места. В доме было три этажа с многочисленными, высокими, готическими окнами, расположенными строгими рядами, с темными, тяжелыми рамами и несколько мутными стеклами, словно дом хранил в себе много секретов и тайн. Крыша дома была устлана темным сланцем, местами несколько неровного и требующего ухода. Площадь перед домом была большой, просторной и внушительной. Перед домом и площадью Хелен с удивлением и счастьем обнаружила английский сад с дорожками из мелкого гравия, старинным каменным фонтаном, звенящим струнами воды, грядки будущих цветов, кое-где уже распускавшиеся и готовые к новой жизни… Новая жизнь ожидала и Хелен: супругой и хозяйкой этого великолепного большого поместья…

– Вы невеста Бьорна-Магне, я это знаю, – вдруг обратился мистер Хаврюд к Хелен, и та, уже позабыв о нем, и об отце, и полностью погрузившись в окружающую ее таинственность и красоту своего будущего дома, взглянула на него с непонимаем в глазах. Мистер Хаврюд улыбнулся и добавил: – Я видел ваш портрет, мисс. Он находится в галерее этого дома, на втором этаже.

– О? – только и смогла выдавить на это Хелен: значит ли это, что ее жених уже считает ее своей? Что ж, так оно и есть. Она здесь. Она выйдет за него… Но где же сам жених?

– Где же мистер Нордстранд? – смело спросила она: очарование поместьем и садом сменилось новым раздражением: – Разве он не ожидал нашего появления?

– Боюсь, моя дорогая, это не вина мистера Нордстранда, – вдруг тихо объяснил ей отец. – Это я не рассчитал время в пути.

«Отец так желает, чтобы я не имела темных чувств к будущему мужу, что даже берет вину на себя,» – с иронией подумала Хелен, дав ему понять свои мысли многозначительной усмешкой.

– Я, право, не знаю, где его черти носят… – Мистер Хаврюд задумчиво погладил свою бороду. – Но я отыщу его и приведу к вам. А вы пока заходите в дом. Комнаты для вас еще не подготовлены, но это будет сделано быстро, за раз-два-три! – Он развернулся и бодрым шагом направился куда-то в сад.

– Он не ожидал нашего приезда! И даже не удосужился подготовить комнаты! – язвительно, но тихо, чтобы не услышали их кучер, камеристка и лакей, процедила сквозь зубы Хелен.

– Мы приехали на несколько дней ранее обговоренной даты, моя дорогая. Незачем винить мистера Нордстранда в том, в чем нет его вины, – мягко упрекнул мистер Валент дочь. Затем он подставил ей свой локоть. – Зайдем в дом и посмотрим на его галерею. Уверен: твой портрет очень живописно вписался в эти мощные стены… Какое большое поместье! Хелен, ты станешь хозяйкой поместья, которое в несколько раз превосходит своими размерами Брайстед-Манор!

Хелен хотела было возразить и вновь высказать свое негодование таким неуклюжим и странным приемом со стороны ее жениха, но решила, что в словах отца есть смысл, и что ее стенания и злость здесь явно лишние.

В дом вела широкая, но всего на три ступени лестница – здесь гостей и жителей дома встречали огромные тяжелые дубовые двери, которые были открыты одним из вежливых лакеев поместья. Попав в холл, Валенты увидели огромный каменный камин, должно быть, оставшийся еще со времен Тюдоров, но теперь украшенный изящной каминной полкой и латунной решеткой. Потолок холла был высоким, с темными дубовыми балками, нависающими над головой. Здесь стоял круглый стол из красного дерева на одной ножке, украшенный вазой с несколькими живыми цветами. Вдоль стен стояли греческие статуи, а в нишах – несколько рыцарских доспехах, начищенных до блеска. Пол был заcтелен огромным персидским ковром.

– Только взгляни на все это! Какое богатое и элегантное убранство дома! – восхищенно сказал мистер Валент на ушко Хелен.

– Вы правы, отец: друзья мистера Нордстранда позаботились совершенно обо всем, даже о самых мелких деталях! – шепотом ответила ему Хелен, нарочно напомнив отцу от том, что этот буржуа обустроил все это великолепие не сам. И не дал сделать это ей. Однако она была полностью согласна со словами отца: мебель и украшения были современными и очень элегантными, и в то же время дом несколько напоминал собой старинный замок, будто облаченный в новые одежды эпохи Регенства.

Вдруг, почему-то Хелен словила себя на мысли, что таким же невольным восхищением она была наполнена в тот день, когда впервые посетила Рафаэле в поместье графини Вайнрид… И это напоминание заставило ее сердце сжаться и закрыться и перед этим неуместным восхищением дома буржуа, и перед соблазнительной мыслью о том, что уже через несколько дней она станет хозяйкой всего этого: парка, дома, убранства… И вообще всего этого поместья, полного элегантности и таинственности.

– Мы хотели бы взглянуть на картины вашего хозяина. Проведите нас в картинную галерею, – вежливо обратился мистер Валент к лакею, стоящему рядом с ними и глазеющим на гостей с каким-то странным блеском в глазах.

Услыхав просьбу-приказ гостя, лакей безмолвно поклонился и повел гостей к широкой, каменной лестнице, покрытой толстым бордовым с узорами ковром. Поднимаясь, Хелен машинально дала кончикам пальцев пробежать по холодным камням перил. Она будет спускаться и подниматься по этой лестнице каждый день. И в этот раз это будет неотвратимо: ее жених знал о ее внешности и не имел никаких иллюзий, но все же желал жениться на ней. Как можно скорее.

«Ковер совершенно новый… И такой мягкий, что я не слышу ни моих собственных шагов, ни шагов отца… Такие ковры, говорила мне матушка, стоят больших средств,» – пронеслось в разуме Хелен, и она уже хотела было бросить колкость о расточительстве жениха, как лестница кончилась. Хелен проглотила свои слова и решила молчать, зная, что эти ее колкости насчет мистера Нордстранда отцу очень не по душе.

– Что еще расположено на втором этаже? – вновь обратился мистер Валент к лакею. Он шел медленно, чувствуя боль в ногах, и его дочь, а также лакей подстраивались под его шаг.

– Кабинет мистера Нордстранда и хозяйские комнаты, сэр, – ответил лакей на чистом английском языке, без акцента.

– Хозяин этого дома – норвежец, но вы кажетесь истинным англичанином, – сказала Хелен лакею.

Тот взглянул на нее и удивленно улыбнулся.

– Так и есть… – Он на миг запнулся, не зная, как правильно обратиться к гостье.

– Мисс Валент, – поняв неловкость лакея, подсказала ему Хелен.

– Так и есть, мисс Валент! – Лакей опустил взгляд на узкий, кремового цвета ковер, устилавший довольно широкий коридор и больше не смел взглянуть на гостью: как и все, кто видел Хелен впервые, он был изумлен ее внешностью и думал, Бог знает что. К счастью, это укрылось от глаз и мистера Валента, и самой Хелен – они свернули вслед за лакеем вправо и оказались в галерее, полной больших полотен и света, щедро освещаемого галерею через многочисленные узкие окна.

Ковер в галерее был светлым – чтобы не отвлекать от картин. Впрочем, светлым он был и в галерее Брайстедд-Манор. И все же картины, украшающие эти высокие, каменные стены, придавали галерее мистера Нордстранда свой неповторимый, тяжелый и угрюмый облик: картины были большими, внушительными, запрятанными в темные рамы. Как и было положено, картины галереи висели на уровне глаз гостей, и они были наполнены штормами, туманными лесами, горами, заливами и кораблями.

«Если эти картины отражают душу моего жениха, я могу сказать лишь одно: холод,» – подумала Хелен, переводя любопытный взгляд с картины на картину, и, вдруг почувствовав, как по ее коже пробежали мурашки, она обняла себя за плечи. Ее жених… Его вкус… Эти картины – все это было ей чуждым и таким далеким от того, что любила она: пастельные цвета, уютные сцены, цветы и цветущие сады… Но здесь ее окружали суровые пейзажи – угрюмые, полные трагедии и вызывающие тревожность… Ни на одной картине, а их здесь было немало, Хелен не обнаружила ни одного человека… Конечно, если не считать трех маленьких жертв моря, рядом с тонущим в неистовом шторме кораблем…

– Как тебе эти картины, моя дорогая? – услышала Хелен голос отца.

Мистер Валент был впечатлен: он невольно шептал себе под нос: «О, только взгляните на эти краски!», «Какая экспрессия!», «Мистика воплоти!».

– Я нахожу эти картины слишком тяжелыми для моего вкуса… – начала было Хелен и вдруг опешила: картина, к которой она подошла, была такой странной и несуразной, что у Хелен оборвалось дыхание.

Это был ее портрет.

Тот, который написал мсье Лефевр.

Но на нем была не Хелен.

– Отец! – с отчаянием тихо воскликнула Хелен и прижала ладонь к губам.

– Да, моя дорогая? Ах, твой портрет… Но… Что это? – Голос мистера Валента, полный изумления, заставил глаза Хелен наполнится слезами, а ее грудь – могильным холодом.

– Я не понимаю… Хелен, клянусь тебе, я не имею к этому негодяйству никакого отношения! – Мистер Валент бросился к дочери, но та вдруг быстро развернулась и бросилась бежать к лестнице.

Хелен была объята самой настоящей паникой: Господи, как это возможно! Кто и зачем обелил ее кожу на портрете? Это не она на том полотне! А какая-то бледная, черноволосая девица с обликом Хелен!

Мистер Нордстранд еще не знает, что его обманули! Что ему отправили неправдивый портрет невесты! Что он скажет? Ах, ну что еще он сможет сказать? Он будет в ярости! Как когда-то мистер Бранвелл! Вот почему мистер Хаврюд так странно улыбался!

Стремглав спустившись с лестницы в холл, Хелен поспешила к парадным дверям. Еще не поздно было заскочить в карету и приказать кучеру везти ее как можно дальше от этого места, пока ее жених не увидел ее и не устроил скандал!

По дороге к дверям Хелен едва не столкнулась с одним из лакеев, а может – садовником, впрочем, неважно! Спасительные двери были уже в трех шагах, как вдруг за ее спиной послышался красивый низкий мужской голос:

– Мисс Валент! Постойте, куда же вы! Прошу прощения, что я заставил вас ждать: как только Стайн доложил мне о том, что вы приехали, я тотчас поспешил к вам.

«Это он… Он не должен увидеть меня! Он ожидает ту девушку на портрете!» – вскрикнула внутри себя Хелен, но, против своей воли она остановилась, однако, не имея смелости обернуться к нему и дать ему понять, что семейство Валент жестоко обмануло его.

– Прошу вас, мистер Нордстранд, отпустите меня! Просто дайте мне уехать! – умоляюще попросила она. Ее руки дрожали. Губы тоже. Ей было стыдно и холодно.

– Ваш отец писал, что вы не были в восторге, когда я попросил у него вашей руки, но я не думал, что брак со мной будет для вам таким мучением, что вы решили сбежать сразу, как только приехали.

Голос жениха был полным спокойствия. Возможно, немного прохладным. Но он говорил на прекрасном английском, без раскатистой «р», как мистер Хаврюда.

– Дело не в этом… Дело в том, что я непохожа на ту леди, обитающую в вашей галерее! – тихо бросила ему Хелен.

Она глубоко и часто дышала. Ее сердце колотилось.

– Неужели? – прозвучал спокойный ответ.

– Да, сэр! Мои родители прислали вам неверный портрет, чтобы вы не побоялись жениться на мне! – с горечью, громко воскликнула Хелен. Затем, вдруг решив, что у нее больше нет сил на этот бессмысленный разговор, она крепко сжала кулаки, приподняла подбородок и прикусила губу: будь, что будет! Если он откажется жениться на ней – прекрасно! Тогда позор стать женой буржуа обойдет ее стороной!

Хелен резко обернулась и, ожидая увидеть отвращение на лице жениха, смело встретила взгляд его красивых голубых глаз.