Часть 2 · Глава 11
Месяц спустя. о. Бали, Индонезия
Настоящая магия. Открытое Сердце. Обнаженность.
Такие ассоциации приходят мне в голову, когда я прохожу церемонию омовения Себату.
По словам Балийцев, водопад Себату очищает от дурных поступков, чистит карму и дает новые силы. Каждая церемония считается «новым рождением». Вот уже несколько веков, Себату является священным для местных жителей. Вода, по их поверьям – проводник между людьми и Богами, носитель энергии и информации, немой свидетель всей человеческой истории.
Целые семьи приезжают сюда за помощью и благословением. Некоторые люди могут часами стоять в источнике и ледяной воде.
Столько, сколько потребуется для исцеления или прощения высших сил.
Путь к источнику не прост. Я приехала сюда со своими новыми знакомыми, с которыми познакомилась в серфинг лагере, где тусовалась последние две недели, пытаясь оседлать хотя бы одну волну. Припарковав свои байки на ближайшей к Себату площадке, мы преодолеваем крутой спуск в десятки ступней и оказываемся в волшебном месте, утопающем в зелени джунглей острова.
Я пробую воду Себату на вкус. Во рту она ощущается живой, чуть сладковатой. Несколько небольших ручьев водопадом спускаются по каменной стене. Звуки колоколов отдаются в висках, как и грохот воды. Пахнет благовониями и травами, которыми пропитан весь остров. Этот запах теперь всегда будет ассоциироваться у меня с островом.
Я делаю глубокий вдох и выдох, прислушиваясь к словам проводника – добродушного индонезийца, что проводит для нас церемонию.
По его словам и указаниям, нужно просто спуститься и зайти в небольшую заводь у скал. Поприветствовать три потока воды, спускающихся по ним. Подать подношение в виде риса природным Богам, и поочередно встать под струи мощных водопадов. По правилам Себату: сначала лицом, потом спиной.
– Первый водопад будет вам очищением. Второй – формированием намерения. Задайте себе вопрос: как вы хотите жить? – голосом мастера Йоды, вещает он. – Кем вы хотите быть? Как вам прийти к Богу? И третий – благодарность, – поясняет проводник, пока мое сознание купается в упоительной дымке и утопает в атмосфере этого священного места.
Здесь все – до мурашек по телу.
Каждая пылинка в воздухе, каждая капля воды, каждый камень. Небывалое единение с природой я почувствовала только здесь, на этом острове, переполненного духами, добрыми людьми и духовными проводниками.
Наконец, я делаю шаг под источник, мгновенно ощущая ледяную воду на своей коже. Все равно, что тысячи обжигающе холодных игл вонзаются в тело. Но я почему-то не ощущаю все это, как боль.
А наоборот – как благость и очищение. От старого, ненужного, забытого…от разочарований, ожиданий, деструктивных убеждений, что копились в груди невидимым, но ощутимым грузом.
Итак, я под водой. Меня пленяет страх, в легких не хватает воздуха, мощная струя бьет по голове и выбивает всю дурь из мыслей, все тело пробивает дрожь и кажется, меня как магнитом притягивает к каменной стене. Я задыхаюсь, то ли от страха, то ли от переполняющих все нутро эмоций.
Мне кажется, что время остановлено. Я нахожусь по ту сторону мира, и с жизнью меня разделяет мощный поток.
«Ты что, с ума сошла? Вода ледяная. Ты заболеешь, упадешь в обморок, задохнешься», – кричит мое эго. Душа в ответ поет: «Дыши, Мира. Уйдет все ненужное…навсегда».
Это так красиво и сильно. Все чувства, что лавиной обрушиваются на меня в следующие мгновения – величайший подарок. Полнейшая осознанность и ясность мыслей.
– Вода, пожалуйста. Смой всю грязь. Забери дурные мысли и подари покой. Пусть разум и душа запоют в унисон, – формирую свое намерение я.
Мне ничего больше не нужно. Здесь, на острове, многое теряет значение. Все то, что казалось таким важным.
Деньги.
Бренды.
Любые вещи.
Комфорт.
Даже еда. Здесь почти совсем не хочется есть.
Все материальное здесь имеет куда меньшую ценность, чем океан, свежий запах зелени, тайные знания и улыбки прохожих.
Когда я выхожу из-под третьей струи, мой разум впервые за долгое время молчит. Внутри так легко, благостно и тепло. Улыбка не сходит с моего лица. Я вспоминаю себя в детстве, ощущаю себя крошечным ребенком…или даже новорожденным, что смотрит на мир только через призму безусловной любви.
Я вспоминаю тепло мамы и ее запах. Как лежала, прижав голову к ее груди. Волшебное, особое чувство – быть тотально принятой, купаться во всеобъемлющей материнской любви, находиться в безопасности. Моральной, физической, ментальной.
И где-то в эпицентре сердца разливается такое важное чувство и ощущение, формируясь в короткую фразу: «Девочка, мир тебя любит».
А затем, добавляет шепотом: «Ты чиста. Не слушай никого. Не бойся ничего. И поступай так, как хочешь ты…»
* * *
Уже через двадцать минут, мы возвращаемся к своим байкам на ватных ногах. Даже разговаривать между собой не можем, и кажется, что никакие слова сейчас не передадут то, через что мы прошли. Лично я, пока так и не решилась сесть за руль скутера и научиться водить, поэтому сажусь на хвост к своей подруге Оксане, что водит импульсивнее и увереннее любого парня, которого я тут знаю. Миша и Андрей – парни из серфинг лагеря, сопровождающие нас с Оксаной отстают метров на сто, когда Оксана заводит скутер и устремляется вперед по узкой дорожке острова.
Внезапно, мне становится все равно на все.
Плевать.
На болезненное прошлое в Москве, на печальный опыт в Дубае, на свое разбитое и растоптанное в хлам сердце.
Ничего этого нет, не существует.
Моего прошлого нет. А если и есть, то я буду хранить лишь самые светлые моменты, благодаря своих обидчиков за уроки, что они мне подали.
Плевать, что всегда выбирают не меня.
Плевать, что я не нужна мужчинам по-настоящему. Никогда не нужна.
Я необходима самой себе – есть я, мой дух и мое тело и в этом опора.
Мне нужно самой научиться всегда выбирать себя, и обрести счастье внутри…а не бежать за ним на край света каждый раз, когда к сердцу приставят дуло.
Думаю, что здесь, на этом священном острове, я найду путь к себе. И я в его начале, пленена предвкушением грядущих событий.
Мы несемся по извилистым и холмистым дорогам острова. Лианы свисают над нашими головами. Джунгли живут активной жизнью, что отражается в прыгающих по бокам от нас обезьянах. Говорят, в любой момент одна из них может свалиться тебе на голову. Дикие обезьяны опасны, но для меня природа, животные и зелень – глоток свежего воздуха, после сухого Дубая.
В каждой частичке кислорода здесь царит свобода, дух местных Богов, и момент, который и является жизнью.
Нет прошлого и будущего.
Нет желаний и разочарований.
Мне больше не нужны мужчины.
Не нужны отношения.
Мне нужен только один единственный роман – с самой собой.
Мы едем играть в «Лилу», мероприятие будет проходить в мекке местных йогов, проводников и душевных целителей – в деревеньке Убуд, окруженной рисовыми полями. Да, на сегодня у нас запланирована весьма насыщенная программа, впервые за месяц на Бали. Сначала, я две недели сидела в изоляции в связи пандемией, а потом две недели обзаводилась знакомствами в серф лагере и не зря. Здесь гораздо проще завести друзей, чем в Дубае. Все более простые и настоящие, хотя и агрессоры попадаются временами, но я больше не подпускаю их в свое поле.
Итак, игра «Лила»…
Говорят, «Лила» появляется в судьбе человека только в тот момент, когда она необходима и когда вы к ней готовы.
В переводе с санскрита «Лила» и означает «Игра». Считается, что ей уже более 2000 лет, а наша жизнь – Игра Бога, Вселенной, Создателя. Придумана она была в Индии и использовалась как ключ к внутреннему миру человека. Тонкая, сенсорная, с заложенными в нее древнейшими знаниями игра, помогающая человеку соединиться с «внутренним я» и достичь гармонии.
Мы собрались на полу в одной из местных вилл – весьма скромной, но весьма уютной. По периметру гостиной, ведущий – мужчина в широкой рубахе и просторных штанах, которого зовут Омкар, расстилает огромное полотно, расчерченное и поделенное на семьдесят две клетки, каждая из которых олицетворяет человеческие чувства. Первое, что бросается мне в глаза – женщина, украшающая эпицентр игрового поля, по бокам которой расположены длинные змеи, пересекающие заветные клетки.
Игра начинается, как только каждый из десяти собравшихся человек занимает свое место по бокам от периметра. Я ни на кого не обращаю внимания. Должно быть, из-за того, что церемония «Себату» полностью погрузила меня в свой собственный внутренний мир, и сейчас, я не хочу размениваться на бессмысленное общение.
Не сейчас. Когда фокус наконец-то, впервые в жизни, направлен исключительно на себя…
Чтобы родиться в игре, нужно бросить кубик и выкинуть «шестерку». Звучит удивительно, но «шестерка» выпадает на нем только в тот момент, когда ты формируешь правильный запрос на игру. Наверное, мне удалось лишь с пятой попытки…но лучше поздно, чем никогда. Кинув кубик второй раз, я мгновенно попадаю на клетку «иллюзии», затем на «гнев» и «плохую компанию». На какую бы клетку я не попала – вперед меня ведет Омкар, каждый раз поясняя значение того или иного квадратика. А я лишь внимательно слушаю и записываю все инсайты, которые еще потом буду долго распаковывать в своей голове.
Наконец, я попадаю на клетку «Карма» и остаюсь на ней в тот момент, когда один из участников также кидает кубик и попадает на мой квадрат.
– Это замечательно, – вдруг произносит Омкар, разводя руками. – Сейчас мы все будем наблюдать одно из самых важных элементов игры, и оно называется «Встреча». Когда два человека одновременно попадают на одну клетку, происходит настоящая магия.
– Звучит впечатляюще, – скромно улыбаюсь я, ощущая, как мужчина, которому тоже выпала «карма», направляется к моему квадрату. – И что нам делать?
– Я включу музыку. Вам нужно смотреть друг другу в глаза ровно три минуты. Смотреть и молчать, – раздает инструкции Омкар.
– Серьезно? – доносится до меня благосклонный смешок и довольно приятный голос. – Хорошо, я здесь, – мужчина преодолевает расстояние между нами, и в этот самый момент Омкар включает музыку исполнительницы Omkara – Remember.
– Создайте все тишину. И позвольте двоим увидеть друг друга, – все, что произносит Омкар, перед тем, как я поднимаю свой взор на мужчину, угадившего со мной на клетку «Карма».
Мы делаем это одновременно. Поднимаем взгляды. И время останавливается, словно по щелчку пальцев, а весь мир остальной замирает в беззвучии.
Сопровождающая композиция настолько проникновенна, что кажется, исходит из самого сердца, из всего моего нутра.
У него медовые глаза. Теплые. Красивые. Обрамленные густыми ресницами, но это не главное. Бесконечные, осознанные.
Он облизывает пересохшие губы, и приоткрывает рот, разглядывая черты моего лица и наконец, глаза, что кричат ему: «Я тебя вижу».
Так просто и так сложно одновременно.
Этот момент и фраза так сильно напоминает мне кадры одного из любимых фильмов – «Аватар». Фильм о жителях далекой Пандоры, поклоняющихся священному дереву Эйва. На'ви (синекожие аборигены Пандоры) говоря «Я вижу тебя», подразумевали не сам факт того что они тебя видят, а то что они видят, что у тебя внутри, насквозь, а следовательно могут доверять тебе… безусловно доверять, открыть свое сердце для другого человека, видя в нем себя, свое отражение.
Мир – всегда наше отражение. И окончательно я поняла это только здесь.
Я даже не вижу черт его лица, только глаза.
Мурашки бегут по всему позвоночнику, холодок замирает в области затылка. Ладони потеют, а все тело бросает то в жар, то в холод. В груди разворачивается целая Вселенная, а сердце – стучит ровно, спокойно, размерено.
Так выглядит тотальное принятие. Так ощущается любовь.
Но лишь в плену «момента»…ведь я знаю, что после игры мы сядем на разные байки и больше никогда не встретимся.
– Как тебя зовут? – шепчет мужчина почти беззвучно, как только музыка утихает.
– Мира.
– Я – Амадэй, – и тут мое сердце, все-таки пропускает удар…
Что я в нем вижу?
Утопаю в теплых глазах, словно ложка, опущенная в банку с медом.
Амадэй.
Он молод. Свободолюбив – и это первое, что безошибочно читается в его взгляде.
Возможно, безрассуден и импульсивен, эмоционален. При этом может быть собранным и сдержанным, хоть и это дается ему нелегко.
Уверена, он умеет красиво говорить, работать руками и хорошо целуется…а последний вывод я сделала, потому что бросила мимолетный взгляд на его губы.
Они удивительно пухлые для мужчины, но очень идут к его крупным чертам лица. Он сам по себе довольно большой, коренастый, широкоплечий. Моя сестра называет таких «не мужик, а шкаф». Но с таким едва ли что-либо страшно. Любая девушка в объятиях такого гладиатора почувствует себя оберегаемой и защищенной принцессой.
А еще, мне кажется, он очень сентиментален, любит стихи и прозу, ну и конечно то, что обожают практически все, оказавшиеся на Бали – духовные практики, эзотерику, психологию. По религии католик, но буддизм ему ближе всего.
Вот такой портрет составила об Амадее я за три минуты. Уверена, что он близок к правде. Старалась смотреть вглубь, понять характер, увидеть душу…
Но и внешне Мэд очень привлекателен. Я не заметила его сразу, потому что просто не смотрю на мужчин целый месяц, и не хочу уделять им внимание. А тут нас лбами столкнули – пришлось изучить вдоль и поперек.
Мне нравится три маленьких родинки на его правой скуле. Кажется, что, если соединить их линиями, словно точки, получится идеально ровная пирамида.
– У тебя на щеке масонский знак? – нервно выдыхаю я, когда музыка заканчивается.
– А ты очень наблюдательна, – подмигивает мне Мэд, после чего Омкар прерывает нас и, обращаясь ко всем присутствующим, возвращает всех остальных в игру.
Я разворачиваюсь и ухожу подальше от Мэда. Опускаюсь на пол, достаю блокнот и усиленно делаю вид, что наша «встреча» не произвела на меня никакого впечатления и я слишком занята своими личными записями, в которых отмечаю инсайты с игры, для того чтобы разговаривать с ним.
Игра «Лила» длится двенадцать часов. Заканчивается она лишь тогда, когда каждый участник игры попадает на клетку «соединения с высшим я». Вот такой балийский джу-манджи – из этой игры невозможно выйти раньше времени, она просто тебя не отпустит.
На часах – девять часов вечера, а мне совсем не хочется спать, учитывая тот факт, что церемония Себату начиналась в полседьмого утра. Думаю, после игры, я отправлюсь в свой любимый латинский бар на побережье океана, расположенный в другой деревне острова Бали – Чангу. Русские экспаты, каких здесь очень много, в шутку называют этот район «Чангушетия».
– Тебя подбросить? – бросает мне Амадэй, когда я поднимаю с пола свой рюкзак, собираясь направиться к выходу.
– Спасибо, не надо, – слишком быстро отвечаю ему я и пулей выбегаю из комнаты, толком не попрощавшись с ребятами.
Мне необходимо сбежать. Сбежать от него.
Мне ни в коем случае сейчас нельзя знакомиться с парнями, которые могут мне понравиться. Все, хватит. Мне не нужны мужчины, не нужны, не нужны, не нужны…
Просто оставьте меня в покое!
К счастью, я уже вызвала такси. Такси на Бали не только автомобильное, но и так называемое байк-такси. С местными индонезийцами на Бали кататься безопаснее всего, так как водят они по этим узким дорогам с безумным и довольно хаотичным движением с пеленок и чувствуют себя, как рыбы в воде. Как говорит Оксана, они все «сохраняются» перед выездом из дома, поэтому беспрепятственно нарушают правила дорожного движения и максимально быстро довозят до места назначения.
А еще, они очень приветливые и улыбчивые, несмотря на откровенную нищету, в которой живут с пеленок. Местные на Бали – солнечные люди. Глядя на их улыбки, ты заражаешься привычкой улыбаться и нести этот самый свет в массы, вот что дает тебе сила банальной улыбки. И кстати, это не американский «силиконовый смайл», и искренность их дружелюбия и безусловной любви к миру, читается в их глазах.
У местных есть чему поучиться.
Они, безусловно, счастливы, рады каждому новому дню, несмотря на то, что большинство из них имеют за плечами лишь хилую виллу и участок поля с рисом.
Их дети не нуждаются в новых гаджетах и игрушках. Они нуждаются в еде, крове, и семье, и кажется, осознают больше о том, какие вещи в мире действительно несут в себе настоящую ценность.
Бескрайний океан, великолепие алых закатов, так часто убаюкивающих остров духов перед сном.
Тропический ливень в сухой сезон, когда можно танцевать под дождем, растворяясь в теплых каплях.
Величие местных вулканов, на пике одного из которых, по местным поверьям, восседает Шива*. Созидающий и разрушающий мироздание Бог, находящийся в непрерывном кругу перерождений. Агунг вызывает у Балийцев восхищение, трепет и мистический страх…да и у меня мурашки бегут по коже, когда я смотрю на то, как нерушимая гора утопает в густых облаках.
И если в России – сила в правде, то здесь, на Бали…сила в природе. И в осознании того, что ты живешь в каждой песчинке, в каждом камне.
В каждой капле мирового океана.
Ты в каждом прохожем, и каждый прохожий – отражение тебя.
Ты в каждом атоме ветра, для которого не существует границ, рамок и клеток.
Твоя клетка не заперта…
Даже если весь мир кричит об обратном.
Слушай свое сердце.
И именно этому учит меня остров.
С такими мыслями я доезжаю до любимого бара за сорок минут. Соскакиваю с байка, поправляя юбку короткого белого платья, что постоянно развевается на ветру. Радую таксиста чаевыми, в ответ, радуясь его безумной улыбке, какую редко встретить в Москве или в Дубае.
Я люблю большие города, но иногда – маленький, одинокий остров, это все, что нам нужно.
– Колу без сахара, пожалуйста, – делаю заказ я, опускаясь за барную стойку. Достав свой блокнот, я без конца черкаю в нем, продумывая дальнейший сюжет своей книги. Настолько сильно ухожу в себя и мир своих иллюзий, что не замечаю, как летит время.
Закрыв блокнот, прислушиваюсь к латинским мотивам – легкий стук африканских барабанов созвучно переплетается с испанской гитарой, саксофоном и хрипловатым мужским голосом. Сладкое созвучие, в такт которому так и хочется двигать бедрами…
Что я и делаю, соскакивая с нагретого места.
Прикрыв глаза, начинаю танцевать, полностью растворяясь в моменте.
В Московском клубе меня со столика не поднимешь. А здесь…я полностью во власти момента «здесь и сейчас», и плевать, что обо мне подумают, даже если я танцевать не умею.
Кружусь, верчусь, взмахиваю волосами…глаза почти все время закрыты. Мне не нужно видеть сейчас, достаточно чувствовать.
Каждый вдох – глоток свободы.
Каждая секунда в безусловном принятии.
Каждый выдох – полное расслабление, соединение с источником бесконечных ресурсов внутри себя.
И никакие демоны прошлого не разрушат мое состояние. Ни Майкл, ни Оушэн…никто.
Внезапно, я ощущаю мужские сильные руки на своей талии.
– Красиво танцуешь, – низкий шепот обжигает затылок до знакомых мурашек. Аромат мужского тела и парфюма дурманит разум. Я не испугалась, ни капельки. Я в доверии к миру, а Мэд воспользовался моментом. Я узнала его по голосу.
– Следил за мной? – игриво интересуюсь я, продолжая двигаться. Его тело близко, но на безопасной дистанции, поэтому я не спешу сбегать, как сделала это после «лилы».
– Хотел спросить у тебя то же самое. Это мой любимый бар, – парирует Мэд, вызывая на моем лице искреннюю улыбку.
– И мой тоже.
– Я тебе не верю.
– Я такая коварная, что мне нельзя верить? – я вдруг обвиваю его шею руками, разворачиваясь лицом к Мэду. Наши взгляды встречаются, энергия между нами циркулирует в магическом потоке.
– Коварная и смелая, – плотнее сжимает мою талию, слегка притягивая к себе. Еще чуть-чуть и наши тела будут тереться друг о друга при каждом танцевальном движении.
– А еще какая? Интересно, что ты увидел во мне, – на выдохе шепчу, глядя то на его глаза, то на губы. Какие они на вкус?
– Решительную, гордую, упрямую. По-детски непосредственную девочку. Девочку, что живет в иллюзиях и мечтах, и приехала на Бали, чтобы еще сильнее в них раствориться…это нормально. Мы все собрались здесь с одной целью – сбежать от реальности.
Меня слегка задевают его слова.
– Говори за себя.
– Имею право говорить за тебя, отвечая на твой вопрос. Так я прав? Хоть в чем-нибудь? Сбегающий от взрослых мужчин, ребенок…
– Ты – взрослый мужчина? Сколько тебе? – хихикаю я.
– Мне тридцать, но это неважно. Думаю, тебе двадцать пять, но о мужчинах ты ничего не знаешь.
– И почему же?
– Переходим к первым пунктам. Ты живешь в иллюзиях, строча на полях в блокноте…а, вступая в реальные отношения, идеализируешь партнера. Угадал?
– А вот и нет. Ты не разбираешься в женщинах, – с озорством отвечаю пытливому Мэду.
– А ты в мужчинах, – вздернув брови, выдает Мэд. – Такая маленькая девочка, которая все еще верит в сказки…, – наконец, мы останавливаемся.
Я и сама не заметила, что наши тела прижаты вплотную друг к другу, и я схожу с ума от этой внезапной близости.
– А вот и нет. Я уже давно не маленькая.
– Маленькая, – еще тише опускает голос Мэд, и, наклоняясь, касается языком моих губ. Еще мгновение, и раскрывает им мой рот, проникая внутрь. Его вкус действует на меня, как мощный опиат…нервно выдыхаю в его губы, отвечая на вторжение мужчины в свое пространство, но лишь на несколько сладких секунд.
После чего, быстро отпускаю его, и слегка толкнув, убегаю на пляж, не намереваясь продолжать начатое.
Что это было вообще? А впрочем, Неважно…было приятно и это здорово. Но общаться с ним дальше я не намерена.
Этого нельзя допускать. Никакого сближения.
Маленькая…
И я бегу к океану, по пляжу, со слабыми источниками света. Расставив руки в стороны, я достигаю линии прибоя. Волны в Чангу сегодня нешуточные – будь сейчас день, весь пляж был бы усыпан серферами. Расправив руки в сторону, свожу лопатки, представляя, как за спиной вырастают крылья.
Так хочется научиться летать, и я делаю шаг вперед, ощущая себя в тотальной безопасности. Должно быть, в этот момент я окончательно забываю, что мне говорили о смертоносных волнах на Бали.
И лишь когда одна из них – внезапная, сокрушительная, и во всех смыслах этого слова – смертельная, берет меня в плен, вспоминаю об этом.
Не проходит и секунды, как я оказываюсь в воде. Легкие пустеют. Зачем ты так со мной, океан? Я заслужила такую быструю и нелепую смерть…
Чувствую себя комком вещей, закинутым в барабан стиральной машины, вращающимся с бешеной скоростью. Запаса кислорода уже не хватает, грудная клетка горит, и я уже не рассчитываю на спасение…
Паника. Суеверный ужас. Наверное, вся моя агония длится всего лишь несколько мгновений, но мне кажется, что прошла уже целая вечность в предсмертном аду.
Ледяные щупальца смерти пронзают все тело, бьют изнутри, словно электричеством, отчего каждую клеточку сводит судорогой.
Когда разум отключается, остаются лишь инстинкты. Уходит даже боль. И один из главных – инстинкт выживания, заставляет меня схватиться за брошенный в океан толстый канат, который я сжимаю из последних сил, что у меня остались.
Мой спаситель тянет канат извне, находясь на берегу, вызволяя меня из плена разбушевавшегося и намеревающегося утащить меня на дно Посейдона.
Несколько секунд – и беспощадная волна отпускает меня, и вот уже мои колени и ладони прижаты к песку, я наконец-то делаю жадный и громкий вдох. Раз за разом, не могу насытиться и надышаться кислородом.
В такие минуты задумываешься о том, какая же это роскошь – просто дышать.
Просто быть.
Перед глазами по-прежнему темно, капли соленой воды прожигают веки. Я снова кашляю, и падаю на песок спиной, просто поднимая взгляд в небо.
– Ты в порядке? – голос Мэда возвращает меня в реальность и служит первым звоночком реальности: я все-таки осталась жива. Он здесь, где-то рядом. Помогает мне сесть на берегу, слегка хлопает по спине, заставляя взбодриться. Удивительно, но я умудрилась не наглотаться воды.
– Еще бы чуть-чуть, и не удалось бы тебя спасти, – поясняет Амадэй. – Ты буквально двадцать секунд там бултыхалась.
– Всего двадцать? – сипло уточняю я, находясь в полнейшем шоке.
– Ага. Еще бы чуть-чуть и сил бы, наверное, не хватило схватиться за трос. Я стащил его из спасательной будки. Хорошо, что пошел за тобой…разве ты не знала, Мира, что местные волны очень опасны? – Амадэй аккуратно приобнимает меня, прижимая к своей груди. Гладит по волосам, убаюкивая, словно ребенка. Мое сердце заливает теплом, я мгновенно проникаюсь к нему глубинным доверием. – Каждый год они губят десятки серферов и самоуверенных пловцов.
Я молчу, находясь не в силах разговаривать.
Я не знала. Не купалась в океане, потому что боялась водяных змей, о которых мне рассказали в первый же день пребывания на Бали.
Просто смотрю на жуткие волны, находящиеся в десяти метрах от нас, и представляю, что могло бы ждать меня там – по ту сторону стихийной мясорубки.
Наверное, я еще никогда так сильно не ценила жизнь, как сейчас. А существует ли что-либо в этом мире, кроме этого самого важного «сейчас»?
В такие моменты, невозможно потерять связь с настоящим.
В такие моменты, тревожный ум перестает беспокоиться о будущем или обрабатывать боль прошлого.
В такие моменты – есть лишь благодарность за все и бесконечное созидание того, что ты видишь вокруг, осознавая, насколько важен каждый прожитый день.
И важно проживать его на полную, никогда не откладывая на «завтра».
– Я…я…, – теряюсь, не в силах подобрать слова. Все еще не могу надышаться. Как сладок воздух у океана! И волосы нежно ласкают скулы, повинуясь легким порывам теплого ветра…
– Ты устала, – Мэд обнимает меня крепче. – Надо отвезти тебя в больницу.
– Нет, не надо, – включаю, наконец, твёрдый тон я. – Я уже хорошо себя чувствую. Могу дышать. Ты вовремя успел. Если бы не ты…, – по телу проходит болезненная дрожь, и я бросаю на Мэда полный благодарности взгляд.
Он отвечает мне не менее долгим взором. Глубоким, утаскивающим в свои сети. Кажется, что мы понимает друг друга без слов, а притяжение, царящее, между нами, трудно описать законами физики.
Следующие долгие минуты, мы просто молчим, сидя на берегу океана. В обнимку, словно знакомы не день, а целую вечность.
И у меня нет никаких ожиданий насчет Амадэя.
Нет безумной влюбленности.
Нет иллюзий…нет никаких мыслей о том, кем он является и зачем пришел в мою жизнь.
Мне на все это плевать, я только к своим ощущениям прислушиваюсь, и понимаю – хорошо в его руках, надежно.
Он поглаживает меня по плечу, продолжая успокаивать таким образом и позволяет привыкнуть к нему. Мы молчим очень долго. И наверно, в моей жизни никогда не было ничего интимнее этого молчания…
– Все будет хорошо, малыш. Ты жива. Жива, – тихо шепчет на ухо, когда по моему телу в очередной раз проходит неприятная судорога, связанная с пережитым стрессом.
– Когда я была маленькой, – тихо начинаю свой рассказ я. – Я уже чуть было не утонула.
– Правда? Когда и где?
– В реке, когда мы с семьей и друзьями отдыхали за городом. Я пошла купаться вместе с ребятами, они были чуть постарше, – с ужасом вспоминаю сцену из детства, ощущая, как каждый волос на теле предательски встает дыбом. – Я притворялась, что тону, хотела привлечь их внимание. Они были старше, и им было не интересно водиться со мной. Когда мы пошли купаться, я несколько раз разыграла сцену того, что начинаю тонуть, и мне срочно нужна помощь. Три раза они приплывали ко мне, чтобы спасти.
– А потом?
– А потом, я, правда, провалилась в яму. В реке. И начала тонуть…но уже по-настоящему, – глядя в одну точку, вспоминаю весь кошмар того дня я. – Ребята мне не поверили. Когда они, наконец, кинулись спасать меня, я была на волоске от гибели…и сегодня я пережила весь этот кошмар снова. Он снился мне множество раз. Этот сон часто преследует меня с семилетнего возраста: я тону, кричу о помощи, умоляю…но никто не слышит. Не видит. Не замечает меня. Психолог сказала, именно из-за этого опыта, я страдаю от панических атак. Испытывать приступ ПА – все равно, что тонуть. Ты теряешь контроль над своим дыханием, над телом…над своими мыслями. Ужаса парализует тебя, и, кажется, что неминуемая смерть близка и дышит тебе в спину…я постоянно повторяю опыт из детства. Все идет по кругу, как будто я не могу выйти из матрицы. Знаешь? Звучит, должно быть, безумно…
– Спасибо, что поделилась, – Мэд вновь гладит меня по волосам, утыкаясь носом в мою макушку. – Но тебе не стоит бояться панических атак. Я могу помочь тебе с ними справиться. Я научу тебя как.
– Ты психолог?
– Да, – судя по тому, что отвечает Мэд быстро, он не лжет.
– И как же от них избавиться?
– Сначала, тебе нужно найти пять вещей, которые ты сейчас видишь. Назови их.
– Хм…океан. Песок. Пальмы, – перечисляю все, что попадается на глаза я. – Маникюр, – добавляю со смешком, не в силах найти что-либо еще. Подняв глаза на Мэда, я, наконец, выдыхаю:
– Ты. Амадэй. Мой новый знакомый. И спаситель.
– Отлично. А теперь, найди четыре вещи, которые можно потрогать, – руководит практикой заземления Амадэй.
– Ммм…песок, – зарываясь пальцами в крупицы, выдаю я. – Нога. Платье, – начинаю ощупывать себя я, и наконец, снова возвращаюсь к Мэду. – Ты, – осторожно прикасаюсь к его лицу, но лишь на мгновение.
– А теперь, обрати внимание на три вещи, которые ты можешь услышать.
– Шум волн, – прислушавшись к ним, шепчу я. – Музыка в баре. Твой голос, – слегка улыбнувшись, перечисляю я, наслаждаясь моментом нашей игры.
– Сейчас, ты должна найти две вещи, которые ты можешь понюхать, – усложняет задачу Мэд, и я тут же совершаю глубокий вдох, пропуская через рецепторы ноздрей насыщенный запах океана. Он пахнет рыбой, ветром и солью.
– Океан! И конечно…снова ты, Мэд, – едва касаясь носом его шеи, вдыхаю аромат тела. Он пахнет зеленью джунглей, ароматом пало-санто, и своим потом и кожей. Мне нравится его запах. Не зря говорят, что мы – животные и своих половых партнеров выбираем по запаху. Судя по теплому томлению внизу живота, я вижу в нем чертовски сексуального и невероятного притягательного мужчину.
И бессмысленно отрицать это, хоть я и отчаянно пыталась это делать.
– Отлично. А теперь, – его лицо слегка приближается к моему. – Тебе нужно найти всего что-то одно, что ты можешь попробовать на вкус.
– Эм…предлагаешь съесть песок? – парирую я, пытаясь слиться с его намеков.
– Нет. Кое-что гораздо вкуснее, – с этими словами Мэд разворачивает мой подбородок к своему лицу, и, притягивая к себе, глубоко целует в губы. Проталкивая язык внутрь, засасывает меня, держит за подбородок и горло, не позволяя вырваться…охренеть, как сладко.
Я даже поверить в происходящее не могу, полностью растворяясь в моменте. Не знаю, как это происходит, но через пару минут, его ладони скользят по моим плечам. Спускают бретельки платья, освобождая налитую от возбуждения грудь для его ласк и одурманивающих манипуляций. Я опираюсь ладонями на песок, прогибаясь всем телом…соски торчат, моя призывная поза буквально кричит о том, что я не собираюсь его останавливать и Мэд пользуется моментом. Сминая в ладонях упругие шарики, он поочередно ласкает каждый, втягивая в теплый и умелый рот. Я теряю голову и стону в голос, ощущая, что он всасывает меня внутрь, успевая поиграть языком с каждым соском, так требующим его ласки и внимания. Именно здесь, сейчас, и плевать, что мы знаем друг другу менее суток…
Кого это волнует вообще? Я могла умереть сейчас. Почему бы не отметить мое очередное рождение фееричным оргазмом?
– Мэд, я…так быстро…не надо, – прошу отчаянно, призывая его остановиться.
Я же «хорошая девочка». Какая «хорошая» будет трахаться с незнакомцем?
Плевать.
– Говоришь складно. А ножки шире раздвигаешь, плохая девочка, – удовлетворенным тоном замечает Мэд, запуская ладонь под юбку моего платья. – Для меня открываешь. Впустишь меня, маленькая? – дразнит меня мужчина, накрывая крупной ладонью промежность. Большой палец тут же обводит клитор, скользит, дразнит, вызывая сладкие электрические импульсы по всей коже. Еще мгновение, и он сдвигает мои трусики в сторону, скользя уже по влажной и обнаженной плоти, а не по ткани.
– Впустишь, я спрашиваю? – четким и бескомпромиссным тоном уточняет Мэд, но, не дожидаясь ответа, заполняет мое лоно пальцами.
– Нет…нет. Да…, – выдыхаю, бесстыдно толкаясь ему навстречу. Я вся дрожу от желания. Так сильно, что сама себя не узнаю.
Месяц. Месяц я не прикасалась к себе. Месяц я даже и думать забыла о сексе. Такое ощущение, что он откупорил очень плотно закрытую бутылку шампанского с моей сексуальностью, и совсем скоро я изольюсь в его руки, как чертов фонтан.
– Черт, ты такая узкая…хочу тебя, Мира. Так сильно. Впустишь меня? – упираясь лбом в мой лоб, задает прямой вопрос Мэд. – Я могу остановиться, пока не поздно…но я не хочу. Скажи мне.
Я обхватываю его лицо ладонями, вглядываясь в теплые глаза, горящие неподдельной искренностью. Желанием. Неимоверной жаждой.
И я не буду откладывать то, что хочу сделать сама.
К черту принципы и правила, их не существует.
– Я тоже так сильно хочу, – только и выдыхаю я, тут же обхватывая его губы своими. Всего несколько мгновений и он прижимает меня собой сверху. Распяв на песке, Мэд срывает с себя рубашку и подкладывает ее под мои бедра, в попытке хоть как-то защитить от песка. Всего два моих выдоха и он приспускает джинсы, пока я поджимаю ноги к груди, позволяя ему быстро надеть презерватив и беспрепятственно войти в меня. Черт, с первого толчка, целиком и полностью. Попадает, наполняет, забирает…из груди вырывается дикий стон, перекликающийся с горловым хрипом Мэда. Переплетая наши сцепленные ладони над моей головой, он начинает трахать меня в самом нужном и идеальном ритме, от которого я почти сразу улетаю в открытый космос.
Так хорошо, так приятно…бесстыдно сладко.
– Охрененная девочка. Такая ты сладкая. Я по тебе скучал…так скучал, – шепчет в мои губы, покусывая и целуя в моменты самых интенсивных толчков, от которых я балансирую на чертовой грани, за которой меня ждет ядерный взрыв гормонов во всем теле.
Я не поняла, что он имеет в виду, когда говорит, что «скучал». Наверное, как и все Балийцы – верит, что мы виделись в прошлой жизни и наш союз был заключен на небесах.
Романтично, и сейчас я готова поверить во все, что угодно…
– Не хочу отпускать тебя, не хочу. Быстрее…так, да. Сильнее, – иступлено шепчу я, совершенно забывая о том, что мы совершенно не знаем друг друга.
Разум вырубается мгновенно. Душа выходит из тела, пока тело сжимается и сокращается вокруг Мэда, принимая и засасывая его глубже с неконтролируемой силой. Кажется, что мы превращаемся в единый организм, когда синхронно стонем, испытывая наивысшее блаженство, на которое способны наши человеческие аватары.
Он делает последние, инстинктивные толчки внутрь, пока я качаюсь на волнах пережитого оргазма и не могу прийти в себя настолько, что даже двигаться нахожусь не в силах. Просто принимаю его, позволяя покрывать ленивыми поцелуями мое тело: губы, рот, щеки, шею…он не пропускает ни единого сантиметра, наслаждаясь близостью.
После, Мэд аккуратно выходит из меня и ложится на песок рядом, расплываясь в слабой, но довольной улыбке. Я внимательно изучаю черты его лица, провожу по ним кончиками пальцев…красивый мужчина. Такой, от которых я обещала себе держаться подальше.
Он не произносит ни слова, а я…я понимаю, что должна сделать. И поэтому, отдышавшись и придя в себя, я, наконец, сажусь на песке, поправляя платье и нижнее белье, которое он не удосужился снять. Собрав все свои силы в кулак, я встаю на ноги, оборачиваясь на Мэда.
– Эй, малыш. Ты куда? Снова купаться вздумала?
– Нет. Я домой поеду, – просто отвечаю я, пожимая плечами.
Его брови взмывают вверх в удивленном выражении.
– Что? Ты шутишь?! Иди ко мне, – схватив меня за руку, он тянет меня на себя, но я обрываю контакт. При этом всем, я чувствую его сперму на внутренней стороне своих бедер. Не помню, чтоб я когда-либо была в такой ситуации.
– Нет, Мэд, спасибо. Классно было, офигенно просто. Но мне спать пора.
– Ты никуда не пойдешь, – он соскакивает с песка, словно ошпаренный. – Что ты несешь? Я хочу продолжить общение…я…это не на один раз, слышишь?
– Я уже все сказала. А для меня это на один раз было, – ровным тоном отвечаю я, хоть и губы кусаю. Конечно, мне бы хотелось большего…но я не собираюсь привязываться к мужчине.
А к такому грех не привязаться.
И если я задержусь рядом с ним хотя бы еще на секунду, я обязательно это сделаю. И зачем мне это? Чтобы однажды обнаружить, что он лжец и подонок?
– Классно потрахались. На пляже у меня еще не было. Я вряд ли забуду, – мягко поцеловав его в щеку, замечаю я. – Не беги за мной. Пока, – сделав Мэду ручкой, я направляюсь к бару, поправляя подол платья.
Мне нужно в ванную комнату, а потом поймать байк.
Как в мире все быстротечно и переменчиво.
Как удивительно и непредсказуемо.
Может показаться, что я закрылась, превратила свое сердце в гранитный камень, нарастив вокруг него нерушимую броню. Это не правда.
Я стала тем, кого удержать невозможно.
Когда-то я хотела быть для мужчин чертовым воздухом, пока они были для меня ветром…и весьма переменным.
Но все меняется.
Ведь мой камень сточит только вода.
_____________________________
* Ши́ва – индуистское божество, верховный бог в шиваизме, вместе с Брахмой, Вишну входит в божественную триаду тримурти. Истоки культа Шивы уходят в доведийский и ведийский периоды.