Глава 13

Мира

Среди глубокой ночи я возвращаюсь на виллу, куда мы заселились еще две недели назад – путешественники со всех городов России, которые нашли друг друга в телеграм и сняли вместе уютный дом с небольшим задним двором и бассейном. На Бали все знают – что это самый выгодный способ жилья, если ты путешественник-одиночка. За две недели я настолько прикипела к своей комнате, что уже и не представляю, как буду жить без нее: с третьего этажа мне открывается великолепный вид на рассветы над островом, что розово-фиолетовой дымкой обволакивает пальмы Чангу и верхушки небольших частных домов кирпичного цвета.

– Мира, прости, – виллу мне открывает одна из моих соседок. Мой желудок неприятно сжимается, как только я вижу девушку с плотной маской на лице. Я все понимаю – коронавирус до сих пор гуляет по миру, но уже как-то привыкла, что здесь, на Бали, все предпочитают игнорировать средства защиты.

– У нас Вик с положительным тестом слег, несколько ребят сделали быстрый – тоже все положительные. Не советую тебе две недели жить с нами на вилле. Может, есть у кого перекантоваться? Решать, конечно, тебе, но сама понимаешь. Виктор в очень плохом состоянии, боюсь, что штамм новый, зверинее прежнего, – выдает как на духу Аня, ввергая меня в такой шок, что я и пошевелиться не могу, не в силах поверить в то, что эту ночь я проведу на улице.

Или – в очаге заражения короны.

– Вы издеваетесь? Как так? Вы что себя не бережете? – от возмущения я не нахожу других слов.

– Да проходи если хочешь, я просто всех наших предупреждаю, на что подписываются. Если бы у меня отрицательный тест был, я бы точно тут не осталась, – пожимая плечами, замечает Аня. – Ты выглядишь здоровой, но тест все равно сделай. В любой аптеке экспресс продается.

– Чертова корона! – ругаюсь я в воздух, взмахивая руками. – Ну, вещи-то я свои хотя бы могу взять?

– Думаю, за десять минут не заразишься, – парирует Аня и начинает так глухо кашлять, что мне не себе от одних звуков становится.

Не то, чтобы я прям боюсь заразиться…но знаю, что не смогу пользоваться общей кухней, ванной и туалетом спокойно. Проще перекантоваться две недели в другом гест-хаусе, к тому же, жилье в Азии совершенно недорогое. Да и черт с ними, с деньгами, когда дело здоровья касается. Не так ли?

Пытаясь сохранить самообладание и спокойно, без нервов, собрать вещи, я теряю кучу энергии и сил. Честно говоря, я мечтала лишь об одном – завалиться спать без задних ног, в уютной кровати. Но выбирать не приходится. Радует, что участь беженца настигла не только меня: Аня сказала что все ребята с отрицательными тестами уже покинули нашу виллу до лучших времен.

– Ну что ж, не скучай по мне, зона отчуждения, – прощаюсь с комнатой я, и, взяв с собой маленький чемодан, ноутбук и рюкзак, я покидаю свое уютное и нагретое гнездышко.

Как только я выкатываю чемодан за пределы виллы, я нос к носу сталкиваюсь со своим любовником на одну ночь.

– Чего тебе? – шиплю я, поднимая взор на Мэда, когда едва ли не врезаюсь лицом в его грудь. – Преследуешь меня?

И как он меня нашел, черт возьми. Значит по пятам ехал?

– Успокойся, Мир. Я тебе ничего плохого не сделаю. И не сделал. Только помочь хочу. Весь разговор слышал…ничего слышать не хочу, но я тебя одну на улице не оставлю.

– А я не собираюсь на улице спать, – с гордостью фыркаю я. – Я гест-хаус неподалеку хороший знаю. Даже такси брать не придется.

– Какой гест-хаус? – Мэд крепко обхватывает меня за плечи, легонько встряхивая: – Не отпущу я тебя никуда одну. У меня поживешь.

– Размечтался. Спасибо, но я откажусь.

– Я тебя пальцем не трону, если сама не захочешь.

– Знаешь, сколько раз я подобный бред слышала? Я не хочу жить с мужчиной, с незнакомым мужчиной…когда вы все от меня отстанете?! Я одна хочу побыть, абсолютно одна! – взрываюсь я, не в силах смотреть ему в глаза. Утонуть боюсь. Потому что все, чего мне сейчас хочется – это опереться на сильное мужское плечо. А лучше, на два.

– Мира, послушай меня, – сжимая челюсти, цедит Амадэй, обводя меня сосредоточенным взглядом. – У меня огромный номер. В одном из лучших отелей острова. Есть отдельная комната со своей ванной, – звучит заманчиво, но меня не купишь предложением «все включено».

– Если ты хочешь, я запру тебя в комнате, и даже еду тебе поставлять буду. До отрицательного теста на корону. Или ты хочешь заселиться в гест-хаус и перезаражать невинных людей? – кажется, Мэд готов любыми путями заманить меня в свое логово.

– Эй. Я не больна! Уверена в этом. Но Амадэй прав: нужно сделать тест, чтобы передвигаться по острову с чистой совестью. Бали – это остров духов, и здесь свою карму стоит чистить, а не играть с ней злыми шутками.

– Зачем ты это делаешь? Почему так добр ко мне? – кажется, я окончательно разучилась верить в то, что люди могут помогать мне, не преследуя корыстные цели.

– Ты мне небезразлична, – спокойно и четко проговаривает Мэд, не сводя с меня глаз. Хочется ему верить, и звучит вполне искренне, но меня давно не купить красивыми словами.

– Я хочу, чтобы ты жила в комфортных условиях, Мира. В самых лучших, – настаивает мужчина. – Это самое меньшее, что я могу для тебя сделать прямо сейчас, – он бережно поправляет прядь моих волос, заправляя ее за ухо. – В конце концов, я не хочу, чтобы ты ночевала в дешевом хостеле. Такие просто кишат муравьями, знаешь об этом?

Меня передергивает от одной лишь мысли о номере с насекомыми. Их безумное количество – единственное, что мне не сильно нравится в острове. Ты спокойно можешь гулять по дороге и наткнуться на огромного таракана размером с мизинец. Однажды, я ужинала в кафе и обнаружила внушительного таракана на своем платье как раз в тот момент, когда поедала курицу. С тех пор, я перестала есть птицу и оставила в своем рационе только рыбу.

– Или ты просто хочешь, чтобы я спала прямо у тебя под боком, чтобы в любой момент использовать возможность трахнуть меня?

– Мира, ты серьезно? Я так похож на парня, которому не с кем удовлетворить эту банальную и базовую потребность? – немного самодовольно усмехается Мэд, и я понимаю, что он имеет полное право так говорить. На таких мужчин, женщины сами, как правило, вешаются. – Я могу взять почти любую здесь, и мне не придется ради этого идти на такие жертвы. Да мне зачастую, даже напрягаться не приходиться! Я могу позвать к себе кого угодно, угостить кальяном или коктейлем – итог всегда один. Наутро эта ночная бабочка исчезает из моей жизни, а постельное белье сразу летит в стирку. А тебя я зову жить, Бель. Почему ты так боишься? Я беру за тебя ответственность, и готов заботиться о тебе, если вдруг, тест на чертов вирус окажется положительным. Ну же, что здесь думать. Идет?

Я долго смотрю в тепло-карие глаза Мэда, пытаясь найти там ложь или злой умысел. Но не нахожу ничего кроме искренней заинтересованности и желания помочь мне.

Позаботиться.

Когда обо мне в последний раз по-настоящему заботились? Когда я позволяла кому-либо это делать? А мне так этого хочется. Секрет прост: если путь к сердцу мужчины лежит через желудок, то к сердцу женщины – через заботу.

И именно этим словом Мэд купил меня.

Внезапное осознание вдруг простреливает сумбурный разум: я так мечтала просто опереться на чье-то сильное мужское плечо. Возможно, мои молитвы были услышаны Богом, и сейчас, все, что мне нужно – это сказать «да». И научиться наконец-таки с достоинством принимать мужскую помощь, не чувствуя себя в ответ ничем обязанной.

– И ты точно ничего не хочешь взамен? – прищурив взор, подозрительным тоном уточняю у Амадэя.

– Если ты про секс этой ночью, то у меня для этого есть домработница латиноамериканка с отличными формами, – шутливым тоном бросает Мэд, и заводит свой скутер, взглядом приглашая меня упасть попой на багажник. – Садись, и держи меня крепче. Я чертовски люблю скорость.

– А с чемоданом что делать?

– На такси отправим, – вызывая машину через приложение, Мэд помогает устранить мне и эту проблему. Ровно через пять минут мы выдвигаемся в путь, как раз в тот момент, когда остров оказывается в плену первых предрассветных лучей солнца.

Байк молниеносно срывается с места под аккомпанемент рычащего двигателя. Я крепко держусь за специальные поручни, но понимаю, что в таком положении я долго не протяну – спина устает, и куда удобнее было бы обхватить руками торс Амадэя. Но я не делаю этого из принципа, и стараюсь просто расслабиться, любуясь разворачивающимися перед нами видами.

Природа на Бали настолько красива, что, кажется, словно ее выдумали. Такого просто не может существовать – настолько завораживают взор рисовые поля, утопающие в зеленых карьерах. Настолько пленительно выглядят густые облака, низко проплывающие над островом в сезон дождей. И от лучей солнца, пробивающихся через эти дымчатые массивы, всегда дух захватывает. Именно сочетание необъятных просторов неба с кучерявыми и плотными облаками создают некий эффект новой нарисованной реальности, к которой мне посчастливилось прикоснуться. На Бали каждая травинка выглядит так, словно сам Бог здесь хорошенько так потрудился над передачей информации в новейшем HD качестве.

Ни в одном месте на земле, я не чувствовала такую связь со Вселенной, как здесь.

И даже несмотря на то, что причиной моего скоропостижного переезда сюда, являлось разбитое сердце, то сейчас я нисколько не жалею об этом.

Это того стоило.

В какой-то момент, меня переполняют эмоции, и я, наконец, обхватываю Амадэя левой рукой. Ладонь крепко прижимается к его плотным мышцам пресса, а вторую я отпускаю в сторону. Словно крыло расправляю по ветру, прикрываю глаза и лечу…в неизвестность. И не нужно думать о маршруте и о том, как я долечу до места назначения, хватит ли мне сил.

Обнимая Амадэя, я чувствую одно: его силы хватит на нас двоих.

Волосы вновь царапают кожу щек, частично они прилипают к губам, мешают рассматривать виды острова, но мне все равно. Я расплываюсь в улыбке, и наслаждаюсь свободным полетом, полностью растворяясь в ощущениях.

Сейчас самое время просто жить.

В мире, где мы не знаем, что будет завтра.

В мире – где из-за смертельного вируса, нас запирают в квартирных клетках, почти полностью лишая свободы и воли.

В мире, где человечество не заботится об окружающей среде, на что она отвечает им радиацией, катаклизмами и появлением озоновых дыр.

В мире, где сильные мира всего угрожают друг другу войной и ядерным оружием…в мире, где люди убивают себе подобных, с такой легкостью, словно кармы не существует.

В мире, где самая высшая ценность – это и есть сама жизнь, безусловная любовь, и созидательное мышление.

Самое время жить. Самое время для: «сейчас или никогда». Самое время – сделать или начать то, чего так хотелось. Самое время жить свою жизнь. Красивую, яркую, уникальную.

Помни: второй жизни в этом теле у тебя не будет.

И пускай, я верю в вечную жизнь. Подобно монахам Бали я свято верю в реинкарнацию и песню Басты про «закон Сансары», но все-таки: эту, именно эту жизнь в этом теле, важно прожить сейчас, прочувствовать, ощутить.

Каждой. Клеточкой. Именно. Этого. Тела.

А в голове ненавязчивым мотивам крутятся знакомые строки: «Когда меня не станет, я буду петь голосами моих детей. И голосами их детей. Нас просто меняют местами, таков закон Сансары…круговорот людей…».

* * *

Наконец, Мэд останавливает байк на парковке перед отелем в стиле «бохо», что носит вполне говорящее название Bali Ocean House. Сочетание элементов стиля кочевых народов дарит пространству гостиницы дух свободы и этники. Потолок отеля, оформленный в виде шатерного купола дарит ощущение чего-то настоящего и по-простому приятного, что в корне противоречит помпезным и пафосным дизайнам Дубая, от рафинированности которых устает глаз. Лаундж-зона и холл отеля, по которому мы направляемся к лифтам, завален подушками, уютными креслами и хендмейд вещами. При этом весь этот хиппи-интерьер не выглядит перегруженным, словно к созданию отеля приложил руку не только любитель бохо, но и заядлый швед-минималист.

А номер Амадэя и вовсе выглядит довольно скучным по сравнению с общим дизайном отеля. Все предметы декора, хоть и их мало, в жилище Мэда выглядят так, словно они куплены на блошином рынке: будь то специальная шкатулка для ключей от машины, или же ваза без воды, заполненная сухоцветом пастельных оттенков. В целом, апартаменты у Мэда действительно роскошные, просторные и главное – светлые. И джакузи, установленный прямо на балконе завершает дизайн, подобно вишенке на торте.

Как только мы пересекаем порог его дома, Мэд легким жестом приглашает меня на кухню, совмещенную с гостиной. Я сразу падаю в пуфик-кресло, наблюдая за тем, как мужчина лезет в домашний бар, обещая приготовить мне самый вкусный коктейль в моей жизни. Что ж, оценим талант Мэда и в этой области. И сколько у него еще талантов? Кроме как, дар убеждать людей во всем, что ему выгодно. Очевидно, что Мэд – искусственный манипулятор, но и я, наученная горьким опытом с мужчинами, давно не промах.

На манипуляции стоит отвечать только манипуляциями. Мне ни в коем случае не стоит влюбляться в него по-настоящему. Только играть в любовь.

– Кремовый коктейль с Бейлисом и кокосовым молоком, – голосом диктора произносит Мэд, протягивая мне красивый сливочный коктейль, украшенный палочкой корицы и шоколадной крошкой.

– Выглядит как произведение искусства, – хвалю я, и делаю первый глоток. – Боже, какой нежный. Тает во рту.

– Наслаждайся, детка. У меня все здесь чертовски вкусное, – парирует Мэд, и слегка краснею, ощущая в его словах намек на двузначный смысл и эротический подтекст. Учитывая, что в номере жарко и влажно, и он расстегнул свою рубашку, пока готовил коктейли. Сложно смотреть мужчине в глаза, когда он, не стесняясь, демонстрирует свой загорелый торс и рельефные мышцы, от которых веет тестостероном и пленительной силой.

– Ну, это мы еще проверим.

– Да? И когда приступим к проверке? – сверкнув глазами, флиртует Мэд.

– Я с сегодня на диете, поэтому десерт даже не предлагай.

– А я и не собирался ничего предлагать. По глазам вижу, что ты – та еще сладкоежка, и как только захочешь, сама возьмешь все, что тебе нужно. Даже с дальней полки. Даже, если ради «сладенького» придется залезть на стул, – проводит аналогию Мэд.

Кстати, в детстве я действительно так делала – переворачивала все буфеты и полки в поисках сладкого, которое прятали от меня родители. У меня была аллергия на шоколад.

– Так, чем ты занимаешься? – быстро перевожу тему, наблюдая за тем, как Мэд опирается на стол. Одной ладонью мужчина держит стакан с виски, другая цепляется за столешницу. Кондиционер не спасает от того, что с каждой секундой, в помещении становится жарче. Я вижу легкую испарину, которой покрыта шея мужчины. Шея, которую я целовала и кусала, когда он бесстыдно и нагло проникал в меня на пляже, трахая меня так, словно мы два последних человека на этой земле и у нас с ним есть лишь десять минут для того, чтобы создать возможность продолжения рода.

Боже. Только сейчас, я начинаю осознавать, что мы совершенно не знаем друг друга, а у нас уже был секс. Это максимально новое для меня чувство, потому что я вступала в интимную связь с кем-либо, только находясь в отношениях.

– Консалтингом. У меня есть компания по консультированию бизнеса и маркетингу. Офисы расположены в разных точках мира: США, Германия, Дубай. Криптой тоже занимаюсь – банально, но считаю, что за ней будущее. По образованию я психолог. По призванию – гитарист. Балуюсь иногда, – Мэд кивает в сторону электронной гитары, что стоит в коридоре. Я думала, это предмет интерьера, а оказалось, что он чертовски разносторонняя личность и сочетает в себе и бизнесмена и «вольного художника».

– Звучит впечатляюще. Сыграешь мне что-нибудь? – выдыхаю я, пока мы обмениваемся томными взглядами.

– Обязательно. Думаю, у тебя будет еще много времени, чтобы оценить мои таланты, – с этими словами, Мэд опускается в пуфик-кресло напротив меня. Его взгляд прожигает во мне пылающие живым огнем дыры, и я закипаю, ощущая его мощное желание, направленное в мою сторону.

Это вкуснее любого десерта – ловить на себе голодный и одержимый взгляд мужчины, что сводит тебя с ума.

– Обязательно, оценю, – скептическим тоном замечаю я. – Но мне вот что еще не дает покоя. Что ты имел в виду, когда сказал «я так скучал по тебе»?

– Ничего такого, – отводя взгляд, отвечает Мэд. На мгновение, он слегка прикрывает рот ладонью, а потом потирает свою щетину, что говорит о том, что он нервничает из-за моего вопроса, а его мозг автоматически выдает ему неприятные картинки из прошлого.

Но как они могут быть связаны со мной? Мы не были знакомы…

– Знаешь, ты же должно быть, веришь в реинкарнацию? Я пил галлюциногенную аяуаяску (Аяуа́ска – напиток-отвар, энтеоген и галлюциноген, традиционно изготовляемый шаманами индейских племён бассейна Амазонки и употребляемый местными жителями для «общения с духами» в целях получения практических знаний об окружающей природе и достижения организмом человека целительных способностей), я часами сидел в медитациях. Лично общался с тибетскими монахами, изучал буддизм и многие древние учения…и знаешь, я всю жизнь так сильно боялся смерти и мечтал избавиться от этого страха. Мой отец ушел, когда мне было пятнадцать. Сердце просто остановилось. Резко, ничего не предвещало приступа. Хлоп, – Мэд щелкает пальцами. – И отца не стало, а мама на тот период жизни не работала. Я поднимал свою семью с колен вместо него. С братом, конечно, но у меня еще две сестры есть, и они были совсем маленькие. Я привык заботиться о них, наверное, поэтому я чувствую потребность заботиться о ком-либо каждый день. Параллельно с учебой и работой, я погрузился в эзотерику, вдоль и поперек изучил книги Кастанеды. Пока окончательно не избавился от страха смерти и не осознал: жизнь вечна, конца просто не существует. И наконец, я увидел свою прошлую жизнь, когда отправился в Перу, чтобы погрузиться в самый глубокий галлюциногенный опыт, который только мог себе представить.

– И кем же ты был в последней жизни до этой? – затаив дыхание, интересуюсь я.

– Я был воином. Самураем.

– А я была Гейшей?

Мэд глухо смеется, скользя по мне вожделенным взором.

– А это ты узнаешь, только если сама попробуешь эту траву. Употребляла когда-нибудь?

– Нет, и не собираюсь, – морщу нос, отрицательно кивая головой.

– Маленькая совсем ты еще, девочка-девочка, – усмехается Мэд. – Хорошая девочка, которая не курит, не употребляет, и фактически не пьет. Звучит скучно, но мне такие нравятся. Но ты…ты же почувствовала что-то, Бель? На «Лиле»? Мне так легко с тобой. Словно я знаю тебя тысячу лет, – без устали болтает Мэд. – Я скучал по тебе, – повторяет он, обхватывая мое лицо ладонями.

Смерив меня долгим взглядом, он приближается ближе. Смотрит то в глаза, то на губы, облизывая своим…я роняю коктейль и прикрываю веки, как только бокал разбивается об пол, но мне все равно. Внизу живота разливается сладкая и горячая нега, превращаясь в первородный голод, который способна утолить лишь близость с этим мужчиной.

Кажется, Мэд ощущает тоже самое, и, судя по его горящим глазам, переполненными дьяволами, ждать долго он не собирается.

– А как же латиноамериканка с горячим формами, – пытаюсь остановить его я.

– Заткнись, – шепчет Мэд, и в тот же момент, заставляет замолчать меня с помощью мощного поцелуя. Его язык скользит между моих губ, пока ладони рывком опускают платье, освобождая налитую грудь. Мэд тут же наклоняется к ней, вбирая мои соски губами, ласками превращая их в острые пики. Черт, так сладко.

Раздвигаю ноги шире, принимая его в плен между ними. Боже, так хорошо. Он опускается вниз с жадными поцелуями, поднимает подол моего платья и начинает вылизывать все влажные складочки, то проникая языком внутрь, то обхватывая губами клитор с такой жадностью, что я теряю сознание и просто кричу в голос. Кусаю указательный палец, испуская горловой стон. В беспамятстве обхватываю его голову ладонью и прижимаю к себе, управляя ритмом и интенсивностью движений его языка…так приятно, что я свое имя забываю, когда кончаю, интенсивно содрогаясь всем телом. Сжимаю Амадэя ногами, прогибаясь на пуфике…голова уходит назад, рот широко раскрыт…весь мир сосредоточен в маленькой, сладко пульсирующей точке между моих ног.

– Еще один твой талант, – усталым и довольным тоном произношу я, перебирая меж пальцев его мягкие волосы. Я теряю счет времени, когда Мэд относит меня в свою спальню, где мы бесконечно долго дурачимся, кидаемся друг в друга подушками, танцуем голыми, и трахаемся, сметая вещи со всех поверхностей до тех пор, пока усталые, изможденные, но довольные не оказываемся в джакузи. Горячая вода расслабляет меня еще сильнее, чем потрясающий и горячий секс, и, в конце концов, я засыпаю на сатиновых простынях – абсолютно обнаженная, уязвимая, счастливая. Последнее, что помню – его горячая рука обвивает меня за талию, и Мэд прижимает меня к своему крупному, горячему телу, позволяя мне впервые за долгое время почувствовать себя по-настоящему защищенной.