Глава 26

Через неделю жизнь начала складываться во что-то похожее на нормальность. Тихонов и ещё несколько человек официально попали под следствие. Это Вера узнала не из новостей — новости она теперь ненавидела, а от Мирона, который однажды вечером просто сказал:

— Всё. Больше они не придут.

И она ему поверила сразу. Без расспросов. Потому что в его голосе впервые не было напряжения.

Клиника снова жила своим ритмом. Щенки, прививки, капельницы, кошки с характером, хозяева с паникой, Таня с сарказмом.

Мирон тоже остался. Сначала помогал “временно”. Потом как-то незаметно стал приезжать каждый день. Заменил замок на складской двери. Починил старую лампу в смотровой. Сделал полку для лекарств. Однажды привёз новый стол в приёмную, потому что старый “был позором”.

— Ты так незаметно захватываешь территорию? — спросила Вера, наблюдая, как он закручивает шурупы.

— Только стратегически важную.

— А я, значит, стратегически важная?

Он поднял голову. Посмотрел на неё так, что у неё сердце привычно споткнулось.

— Очень.

В этот же день Борщ, официально вернувшийся к своей семье, демонстративно отказался уезжать, пока Мирон лично не вывел его на улицу и не пообещал приехать.

— Всё, — сказала Таня, глядя на это. — Даже собака знает, кто тут муж.

— Таня.

— Молчу.

Но Вера уже и сама чувствовала: это не временно.

Не затянувшийся кризис.

Не странный роман на адреналине.

Это жизнь.

Новая.

Страшноватая, шумная, с шерстью везде, с утренним кофе на бегу, с поцелуями в кладовке между приёмами и с мужчиной, который не умеет говорить много, но каждый день остаётся.

Однажды вечером они закрывали клинику вдвоём. Таня ушла раньше на свидание — великое событие, которое обсуждал весь коллектив, то есть она сама и Жора. Вера выключала компьютер, Мирон запирал заднюю дверь.

— Устал? — спросила она, когда он вернулся в кабинет.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Она усмехнулась. Подошла ближе.

— У тебя вообще есть другие ответы?

— Есть. Но тебе эти нравятся.

— Самоуверенный.

Он притянул её к себе за талию.

Неспешно.

Привычно.

Будто делал так всю жизнь.

— Я ищу помещение, — сказал вдруг.

— Для чего?

— Для зала.

Вера моргнула.

— Что?

— Не большого. Нормального. С тренажёрами, боксом. Без всей прежней грязи. Просто место.

Она смотрела на него, не веря.

— Ты серьёзно?

— Да.

— То есть… ты правда хочешь?

— Да.

— Мирон…

У неё даже в груди защемило. Потому что это было не просто про зал. Это было про будущее. Про то, что он впервые строит что-то не на выживании.

— Я горжусь тобой, — сказала она тихо.

И лицо у него стало таким растерянным, будто к ударам он был готов лучше, чем к этим словам.

— Не надо так, — пробормотал он.

— Как?

— Мне от этого… странно.

Она улыбнулась. Поднялась на носки и поцеловала его в щёку.

— Привыкай.