Глава 7

В клинике Вера продержалась ровно сорок минут до первого приступа раздражения. Не на животных — на людей. С животными всё было проще. Животные не делали вид, что не поняли, не обижались на границы и не говорили фразы вроде: «А можно подешевле, это же просто собачка».

— Нет, Елена Сергеевна, — сказала Вера, стягивая перчатки после осмотра толстого мопса, — “просто собачка” не существует. Есть живое существо, которому нельзя корм со стола и торт на день рождения.

— Но он так смотрит…

— Он мопс. Это его профессия.

Таня прыснула за стойкой. Вера заполнила карту, проверила капельницу у старого спаниеля, выслушала жалобу поставщика, приняла звонок от женщины, которая хотела кастрировать кота, но «чтобы он остался мужиком», и к пяти вечера поняла, что скучает по тишине своей квартиры.

Нет, не по тишине. По тому ощущению, что дома кто-то есть.

Мысль была настолько неожиданной, что она чуть не уронила пачку одноразовых пелёнок.

— Ого, — тут же сказала Таня, заметив её лицо. — Ты сейчас о ком подумала?

— Ни о ком.

— Враньё.

— Таня.

— Вер, ты в курсе, что с тех пор как у тебя дома поселился мрачный шкаф с раной, у тебя выражение лица стало как у женщины из фанфика?

— Увольняю.

— Поздно. Я незаменима.

Телефон Веры завибрировал. Неизвестный номер. Сердце неприятно кольнуло.

Она ответила сразу:

— Да?

Пауза.

Потом знакомый голос:

— Это я.

Вера выдохнула, но не настолько незаметно, как ей хотелось.

— Мирон? Почему не со своего?

— Телефон сел. Этот мне дала твоя Таня. Сказала: “Только без глупостей”.

— Она мудрая женщина. Что случилось?

Пауза стала чуть длиннее.

— Ничего.

— Тогда зачем звонишь?

— Хотел узнать, когда ты вернёшься.

Вера замолчала. Таня, стоявшая в двух шагах, медленно расплылась в такой ехидной улыбке, что хотелось швырнуть в неё рулоном бинта.

— Скоро, — сказала Вера, стараясь звучать ровно. — А что?

— Жора сговорился с Персиком.

— Что?

— Они оба орут, когда я пытаюсь встать.

Таня согнулась от беззвучного хохота.

— Это хорошо, — сухо сказала Вера. — Значит, система работает.

— Ещё твои соседки приходили.

— Что?!

— Принесли компот. И задавали вопросы, на которые я не стал отвечать.

— Господи.

— Но, кажется, им и не нужны ответы.

— Им никогда не нужны ответы. Им нужен материал.

— Я так и понял.

Она закусила губу, чтобы не улыбнуться. Слишком поздно — Таня уже увидела.

— Ладно, — сказала Вера. — Я через час буду.

— Хорошо.

Он не сбрасывал звонок ещё секунду. Потом всё же отключился. Вера медленно убрала телефон. Таня молчала ровно две секунды.

— Ну всё, — торжественно объявила она. — Приехали.

— Заткнись.

— Он спросил, когда ты вернёшься.

— Он раненый.

— Он взрослый мужчина.

— Он у меня дома один.

— И ему скучно без тебя.

— Таня!

— Я просто озвучиваю реальность.

Вера схватила журнал записи и демонстративно уткнулась в него. Буквы не складывались в слова. В груди было что-то очень дурацкое. Мягкое. Тёплое. И совершенно неуместное.

Когда она вернулась домой, в подъезде уже пахло вечерней едой, пылью и неизбежным разговором.

У двери её ждали. Конечно.

— Верочка, — сказала Зинаида Петровна, выныривая из полумрака с такой скоростью, будто весь день караулила именно этот момент. — А мы тебе ничего не скажем, просто сообщим: мужчина у тебя вежливый.

— Очень рада, — мрачно отозвалась Вера, вставляя ключ.

Раиса Павловна, появившаяся следом, добавила:

— И глаза хорошие.

— Вы что, рецензию на него пишете?

— Нет, — сказала Зинаида Петровна. — Пока собираем материал.

— По какому праву?

— По соседскому.

— Это не право.

— Для нас — да.

Вера открыла дверь и обернулась:

— Всё, доброй ночи.

— Доброй, — кивнула Раиса Павловна. — И смотри, чтобы он не простудился.

— Он не простудится.

— Хорошо. А то жалко.

— Кого?!

— Тебя, — ласково сказала Зинаида Петровна. — Другого такого потом долго искать.

И пока Вера молча открывала рот в поисках достойного ответа, из квартиры донёсся голос Жоры:

— Верка пришла! Не нуди!

Соседки расплылись в таком счастье, будто лично вложили попугаю словарь.