Глава 8

Дома было… тепло.

Настоящее слово Вера не сразу нашла, потому что раньше её квартира была просто удобной. Своей. Живой из-за животных, захламлённой из-за усталости, уютной по необходимости.

А теперь в ней появилось какое-то новое напряжение. Плотность. Ощущение чужого присутствия, которое не разрушало пространство, а странно дополняло его.

Мирон лежал на диване, уже в своей позе — будто он не лежал, а занимал территорию.

На журнальном столике стоял пустой стакан, контейнер из-под курицы и бульон от соседок, который, судя по виду, был съеден до капли.

— Так, — сказала Вера, снимая куртку. — Отчёт.

— Выжил, — отозвался он.

— Подробности.

— Таблетки выпил. Температуры нет. Вставал один раз.

— Почему?

— В туалет.

— Ладно. Разрешаю.

— Великодушно.

Она подошла ближе, проверила повязку, лоб, зрачки. Всё было действительно лучше. И от облегчения внутри стало слишком тихо.

— Ты чего? — спросил он, наблюдая, как она нахмурилась.

— Ничего. Просто ты не умер. Непривычно приятно.

— Ты умеешь делать комплименты.

— Я работаю с хомяками и людьми. У меня диапазон широкий.

Она уже хотела отстраниться, но его пальцы вдруг легко коснулись её запястья. Не удержали. Просто остановили на секунду. Вера замерла.

— Спасибо, — сказал Мирон тихо.

И вот это прозвучало совсем не так, как его обычные поддёвки. Не легко. Не мимоходом. По-настоящему.

Она смотрела на него, не зная, куда деть глаза.

— Не за что, — пробормотала наконец. — Я… просто делаю то, что умею.

— Не все делают.

И как назло, именно в этот момент в дверь снова позвонили.

— Да чтоб вас, — выдохнула Вера.

На пороге стоял Макс. Высокий, красивый, слишком довольный собой, в дорогой кожаной куртке и с той улыбкой, которую он много лет назад считал обезоруживающей.

— Верка! — радостно сказал он. — Ну наконец-то. А я думаю — заеду без предупреждения, вдруг судьба.

— Судьба сегодня не принимает, — отрезала Вера.

— Суровая ты стала.

— Взрослая.

— Мне идёт твоя злость. Слушай, я тут мимо был, думаю — зайду. Может, кофе?

— Нет.

— Тогда чай?

— Нет.

— Тогда хотя бы дай полюбоваться.

Вера прикрыла глаза. Макс был не злой. Не подлый. Не травматичный, как Игорь. Он был другого сорта проблемой — обаятельной, шумной, поверхностной. Из тех мужчин, которые искренне считают, что если они улыбнутся, мир подвинется.

Раньше она на такое велась. Сейчас — уже нет.

— Макс, — сказала она спокойно. — Что тебе нужно?

Он развёл руками.

— Может, соскучился.

— А может, услышал от кого-то, что я “расцвела”, и решил проверить, не получится ли снова зайти на готовое.

Макс моргнул.

— Ого. Кто тебя так научил?

— Жизнь. И немножко терапия.

За её спиной раздался голос Мирона:

— У вас сегодня день открытых дверей?

Макс заглянул через плечо Веры. И тут выражение его лица стало бесценным. Потому что в глубине квартиры, на диване, среди животных, сидел большой мрачный мужчина с голым торсом и бинтом на боку.

Макс перевёл взгляд на Веру. На Мирона. Опять на Веру.

— А-а, — сказал он медленно. — Понял.

— Вот и молодец.

— Так это… серьёзно, что ли?

Вера почувствовала, как у неё наливаются жаром щёки.

— Это… не твоё дело.

Мирон смотрел на Макса спокойно. Почти лениво. И именно от этого становилось особенно неуютно.

Макс кашлянул.

— Ну, я тогда… не буду мешать.

— Гениальная мысль, — сказала Вера.

— Но если что, ты знаешь, где меня найти.

— Надеюсь, нет.

Когда дверь закрылась, она несколько секунд стояла, прислонившись лбом к косяку.

Из гостиной донеслось:

— Часто они так приходят?

Вера медленно обернулась.

— Иногда мне кажется, что у них общий чат.

— А ты популярная.

— Нет. Просто они уверены, что у меня короткая память.

— Ошибаются.

— Уже да.

Она прошла обратно в гостиную и села в кресло. Несколько секунд они молчали. Потом Мирон спросил:

— Этот тоже из бывших?

— Угу.

— Лучше первого.

— Намного.

— Но всё равно не то.

Вера подняла на него взгляд.

— А ты, значит, специалист.

— Нет. Просто вижу, как ты на них смотришь.

— И как же?

— Без интереса.

Сказано было негромко. Почти буднично. Но её почему-то обдало жаром так, будто в комнате стало на десять градусов теплее.

— Тебе бы меньше говорить, — пробормотала она.

— А тебе?

— А мне вообще лучше молчать.

— Не выйдет.

— Почему?

Он посмотрел на неё прямо.

— Потому что ты живая.

И вот теперь молчать стало совсем трудно.