Глава 9

На следующее утро у Веры был выходной. Теоретически. Практически же с семи утра Жора орал так, будто пришёл его личный судный день, Персик требовал завтрак, Борщ хотел гулять, а Мирон, кажется, впервые за всё время спал нормально — глубоко, тяжело, не вздрагивая на каждом шорохе.

Это она заметила сразу, едва вышла из спальни. Он лежал на спине, одна рука свесилась с дивана, вторая на груди. На животе устроился Фёдор. В ногах сопел Борщ. Персик сидел рядом как охрана. Белка заняла подлокотник.

Вся стая была при нём. От этой картины у Веры внутри опять стало как-то странно. Нежно. Тихо. Почти больно. Будто она смотрела на что-то, чего давно не хватало не только ему, но и ей самой.

— Не пялься, — хрипло сказал Мирон, не открывая глаз.

Вера вздрогнула.

— Я не пялюсь.

— Тогда что делаешь?

— Проверяю, дышишь ли ты.

Он открыл глаза.

— И как?

— С переменным успехом.

— Обнадёживает.

Она ушла на кухню, пока не успела сказать или подумать лишнего.

Кофе спасал не всё, но многое.

Через десять минут Мирон всё-таки появился в дверях — уже осторожнее, чем в первый день, но всё равно слишком самостоятельно на её вкус.

— Ты опять встал, — безнадёжно сказала Вера.

— Мне можно чуть больше, чем вчера.

— Кто разрешил?

— Организм.

— Он у тебя сомнительный авторитет.

Он уселся за стол. Жора тут же перепрыгнул ближе и внимательно посмотрел ему в лицо.

— Красивый, но тупой, — объявил попугай.

Вера уткнулась в кружку, чтобы скрыть смех. Мирон перевёл взгляд на птицу.

— Он всегда так?

— Нет, — сказала Вера. — Иногда хуже.

Они завтракали почти спокойно. Почти — потому что в этом доме спокойно не означало тихо. Персик возмущался из-за чужой ноги под столом. Борщ периодически клал тяжёлую морду Мирону на колено. Жора требовал яблоко. Белка украла кусок курицы. Фёдор осуждал всех.

— Ты как тут вообще живёшь? — спросил Мирон, глядя, как Вера одной рукой наливает кофе, второй отодвигает шпица, коленом придерживает миску и одновременно ругается на попугая.

— Хорошо, — отозвалась она. — Просто не скучно.

— Это я уже понял.

Он молчал секунду, потом спросил:

— Ты всегда хотела ветклинику?

Вера подняла голову. Вопрос прозвучал неожиданно просто. Не как вежливая беседа. Как будто ему действительно интересно.

— Да, — ответила она после короткой паузы. — С детства. У меня вечно дома кто-то жил. Подобранные коты, вороны с кривыми крыльями, однажды даже хорёк. Мама говорила, что я либо открою приют, либо сойду с ума.

— И как?

— И то и другое, видимо.

Он кивнул.

— А ты? — спросила она вдруг. — Ты всегда хотел… что бы там у тебя ни было?

Мирон чуть усмехнулся.

— Хороший вопрос.

— Не хочешь — не отвечай.

Он провёл пальцами по кружке.

— Я не очень умею хотеть надолго. Обычно просто делаешь то, что надо.

— Потрясающая жизненная стратегия. Всем советую.

— Сарказм тебе идёт.

— А тебе не идёт уход от ответа.

Мирон посмотрел на неё. Тяжело. Внимательно.

— Когда-то хотел открыть зал.

— Спортзал?

— Да.

— Серьёзно?

— А что тебя удивляет?

Вера пожала плечами.

— Не знаю. Ты просто… не производишь впечатление человека, который мечтает о мирной жизни.

— Потому что давно не мечтаю.

В кухне стало тише. Даже Жора на секунду замолчал, будто понял, что момент не для него. Вера отвела взгляд.

— Жаль, — сказала она.

И в этот момент кто-то громко забарабанил в дверь.

— Вот сейчас, — мрачно сказала Вера, вставая, — если это опять один из бывших, я начну коллекционировать черепа.

За дверью стояла девушка лет двадцати с переноской в руках и выражением абсолютной паники.

— Простите! Простите, пожалуйста! Вы Вера? Мне сказали, вы тут живёте! У моего кота что-то с глазом, а клиника ещё закрыта!

Вера мгновенно собралась.

— Покажите.

Дальше всё произошло быстро. Кухня превратилась в импровизированный приём. На столе оказалась переноска. Из неё извлекли очень злого чёрного кота. Девушка дрожала. Вера работала спокойно, привычно, чётко.

Мирон молча наблюдал.

Через пять минут диагноз был ясен — не катастрофа, просто травма, нужно промыть, капли, наблюдение.

Девушка чуть не расплакалась от облегчения.

— Спасибо вам огромное. Я так испугалась…

— Всё нормально, — мягко сказала Вера. — Но если отёк усилится, сразу в клинику.

— Конечно. Спасибо. Простите, что домой…

— Ничего. Бывает.

Когда дверь за ней закрылась, Мирон всё ещё смотрел на Веру.

— Что? — спросила она, убирая со стола салфетки.

— Ничего.

— Врёшь.

— Ты красивая, когда работаешь.

Она замерла с бутылочкой физраствора в руке. Потом медленно поставила её на стол.

— Тебе нельзя флиртовать на антибиотиках, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А я не флиртовал.

— Тогда тем более плохо.

— Почему?

Она посмотрела на него очень прямо.

— Потому что если это ты серьёзно, то у меня сейчас закончится воздух.

В этот раз замолчал уже он. И это было, пожалуй, даже опаснее.