Часть 2. · Темный Мир

Вейн очнулась и осторожно открыла глаза. Первое, что успела понять: она лежит на земле, на подтаявшем снегу, и ей жутко холодно. Девушка села и осмотрелась. Вокруг клочьями висел туман, вдалеке чернел лес.

Она поднялась, потопталась на месте, раздумывая, что делать дальше. Но ничего дельного в голову не пришло. И еще Вейн удивилась, что ей холодно и хочется есть. Разве мертвые должны испытывать такие чувства? Она ведь теперь нежить, мертвая, Перерожденная…

Девушка подняла руки и рассмотрела свои ладони. Грязные, с обломанными ногтями. И есть хочется все сильнее. Да и мертвой она себя не ощущала, как ни странно. Все чувства такие же, как при жизни, даже еще острее.

Она осмотрелась. Туман. Везде клочья серого тумана, сквозь который почти не проникает солнечный свет, словно время застыло в бесконечном сумраке.

На один миг налетел откуда-то холодный ветер, развеяв призрачную хмурь. Вейн ахнула. Она находилась у края самого страшного места на земле. Буквально в десяти шагах от нее зигзагом разверзлась земля, образуя Излом, разделяя мир. Бесконечный провал, страшная бездна, из которого вышло зло. И продолжает выходить…

Словно зачарованная, Вейн подошла к этой страшной и манящей пропасти. Несколько шагов, и она у края. Вейн застыла, напряженно всматриваясь в Бездну, не зная, что хочет в ней разглядеть. Но в пропасти было темно, лишь серыми клоками белел все тот же туман.

Интересно, как глубока эта бездна?

Словно очнувшись, Вейн отпрянула от края, отвернулась и быстро пошла в сторону темнеющего леса. Какой-то бесконечный миг, находясь у самого обрыва, она хотела прыгнуть, чтобы узнать, есть ли у Излома дно.

Вейн шла быстро, надеясь хоть так согреться и недоумевая, почему ее тело, умершее там, в Храме Света, так отчаянно мерзнет. И еще ее удивлял окружающий пейзаж. Конечно, она мало где была и видела только родной Талар, да Далькотт, но все равно то, что ее окружало сейчас, выглядело странно. Чем дальше от Излома она уходила, тем меньше становилось снега. А потом его и вовсе не стало, словно она перешла какую-то невидимую черту и из снежной зимы ступила в осень. Здесь землю устилали прелые, с примесью тлена, листья, пахло мхом и болотом. Но было теплее, чем у бездны. А под деревьями клубился то ли туман, то ли пар, Вейн не разобрала.

Немного согревшись от быстрой ходьбы, она осмотрелась. Куда идти и что искать в мертвых землях, Вейн не представляла. Она старалась не задумываться, не вспоминать и даже не чувствовать, потому что любая мысль грозила обернуться новым потоком слез. Одно только понимание, что она идет по Мертвой Земле, населенной перерожденными, повергало ее в ужас. Правда, пока никого из местных она не встретила. А уже через пару часов Вейн начала думать, что было бы неплохо встретить хоть кого-нибудь, кому можно задать вопросы. Пусть и перерожденного.

Вокруг девушки все так же темнел чахлый редкий лес, с покореженными осинами и низкими сосенками, облепленными туманом. К нему Вейн уже тоже успела привыкнуть, даже перестала вздрагивать, когда он проплывал мимо, словно призрак. И по-прежнему никаких признаков жилья или людей. Или Темных.

 Вейн шла, пока не почувствовала, что силы иссякли. Они просто закончились, и ни единого шага она больше сделать не сможет. Девушка села на мох, подтянув ноги и обхватив их руками. Раздраженно подумала, что могли бы и плащ какой-нибудь выдавать перерожденным, а заодно и карту местности, раз уж сама Тьма выбрала ее.

— Никакой заботы об избранниках, — пробормотала она себе под нос. В животе заурчало. Значит, и чувство голода Тьма тоже не отменяет. Это грустно.

Противный туман плавал рядом, задевал холодными кусками белесого нечто, и Вейн отмахивалась от него, как от назойливых мух.

— Есть тут кто-нибудь? — пробормотала она.

В странном лесу было по-прежнему тихо. Ни птичьих трелей, ни шороха звериной поступи, ни шуршания белок в раскидистых лапах ели. Тишина. Мертвая.

Вейн передернула плечами. На нее накатила слабость, охватило оцепенение. Ни двигаться, ни даже думать сил не осталось. Вейн не заметила, как ее глаза сами собой закрылись…

«Посижу немножко и пойду дальше…»— подумала она, погружаясь в дрему.

…Яркий солнечный свет льется сквозь витражные окна. Как удивительно, но в Храме Света пусто. Где же все люди? Вейн идет по проходу, прислушиваясь к гулкому эху шагов. А впрочем, какая разница? Она поднимает глаза и видит впереди Его. Своего нареченного. Своего единственного. Любимого. Александра. Она спешит к нему, торопясь как можно скорее оказаться рядом. И он подхватывает на руки, целует в шею, щеки, губы… но почему-то ей холодно. А Ксандр все целует, и ей становится все хуже от его поцелуев…

И странно, ведь ее нареченный— Ленар… А Ксандр умер.

Вейн открыла глаза и от неожиданности заорала от ужаса. На нее всем телом навалился мужчина и жадно облизывал ее лицо и шею. На ее крик он почти не отреагировал, лишь на миг поднял голову, и Вейн снова заорала, увидев совершенно нечеловеческое лицо. Оно было похоже на алебастровую маску, восковой слепок с настоящего лица. В нем не было ни одной живой черточки и ни одной краски. И глаза… в них совсем не было радужки. Чуть желтоватые белки пересекались одной вертикальной чертой - красной. Перерожденный. И, кажется, он собирается ее выпить.

Вейн дернулась прочь, не чувствуя, как затрещало платье. Сама не поняла, как вырвалась из его захвата и понеслась по лесу, молясь вирам, чтобы не споткнуться о какой-нибудь корень. Черная тень догнала ее уже через десять шагов и снова молча повалила на землю. Темный прижал ее к земле, прямо к мокрому и склизкому мху, сдавил, чтобы она не дергалась, и снова припал губами к ее шее.

— Пусти! — заорала Вейн, отчаянно молотя ногами и руками.

Перерожденный ей не ответил. Он вообще не произнес ни слова, и сейчас Вейн отчетливо понимала, что он действительно мертвый. Кажется, даже тока крови и дыхания его она не улавливала. Тяжелое холодное тело вдавливало ее в землю. Она вдруг подумала, что это к лучшему. Ну куда она идет? Зачем? Что ждет ее впереди? Она проклятая, и самое лучшее для нее – умереть. Хотя, разве она умирает? Ее целуют… Целуют… Губы Темного так нежны, так сладки… Почему он целует шею? Она хочет подставить ему губы. Или грудь… все тело… Он целует…

Только один мужчина целовал так, что кружилась голова…

Ксандр. Но он умер… почему-то. И теперь есть этот Темный, и его поцелуи нежны…

Она не поняла, что произошло, и почему прекрасный Перерожденный вдруг отлетел от нее и приземлился на четвереньки, оскалившись. Вейн села, с недоумением осмотрелась. В голове царил туман, такой же серый, как хлопья на ветках. Она изумленно ахнула, увидев еще одного мужчину. Он резко переместился, взмахнул тонким клинком, словно серебристой плетью. Голова с белыми глазами и вертикальной чертой вместо радужки отделилась от тела и покатилась в сторону. Мужчина в плаще деловито присел на корточки рядом с обезглавленным телом и принялся что-то шептать. Потом поднял отрезанную голову, осмотрел ее и сунул в свой мешок.

Очень тихо, стараясь не привлекать к себе внимания и даже не дышать, Вейн отползла в сторону. От влажного мха платье совсем промокло, и юбка противно липла к ногам, ужасно мешая. Но девушка упорно ползла, сдерживая вопль ужаса, что дрожал где-то в горле. Она почти достигла чахлого кустарника, за которым темнел овраг, когда фигура в плаще закончила шептать и поднялась. А потом в два шага оказалась перед девушкой.

И откинула капюшон.

— Далеко собралась? — хмуро спросил мужчина, и она вздохнула. По крайней мере, у него были глаза. Обычные человеческие глаза, светлые, словно мед. И лицо тоже человеческое, а не алебастровая маска.

Совершенно не церемонясь, мужчина обхватил пальцами ее подбородок и поднял лицо к свету. Внимательно осмотрел, скривился и вложил клинок в ножны. А потом поднялся и невозмутимо пошел прочь. Вейн изумлено посмотрела ему вслед. Да, с этикетом здесь туго.

— Подождите! — воскликнула она и торопливо вскочила, боясь, что и этот человек растает тенью, а она снова останется одна. — Подождите же!

Мужчина не реагировал на ее крики, продолжал уходить все дальше.

Подобрав юбку, Вейн догнала его и возмутилась:

— Остановитесь! Вы что, не слышите? Неужели трудно проявить обычную вежливость, когда вас просит об этом лейна?

Мужчина хмыкнул.

— Недавно за Изломом? — он не спрашивал, утверждал. — Если ты еще не поняла, лейн здесь нет. И деров тоже. Да и с вежливостью проблемы.

— Вы человек?

Он снова хмыкнул.

— Что вы все хмыкаете? Нормально можно ответить? — снова возмутилась она. Вейн так устала, что ей уже было неважно, что говорить, лишь бы не оставаться снова одной в этом лесу. Он вдруг резко остановился и развернулся к ней.

— Слушай, лейна, отстань, а? Иди куда шла. И можешь даже не благодарить, что я не дал Темному тебя сожрать. Все равно не для тебя старался.

И отвернувшись, он быстро принялся петлять между деревьев, ловко обходя коряги. Вейн бросилась следом и, уже не стесняясь, схватила его за руку.

— Подождите! Стойте! Я благодарю вас, конечно, благодарю! Я совсем не понимаю, что происходит, не знаю, куда идти и что делать! Не уходите, прошу вас! Вы же человек! Не Темный!

— Прости, я ничем не могу тебе помочь, — с легким сожалением произнес он, но шаг чуть замедлил. — Могу лишь посоветовать идти на север, там есть небольшое поселение.

— Я не знаю, где север! И не умею ориентироваться в лесу! Мне страшно!

— Из благородных, вот тьфу…— сплюнул мужчина. — Да еще и девчонка… и человеком осталась. Не повезло.

— Я человек? — обрадовалась Вейн. — Вы уверены? То есть я не стала Темной? О, хвала великим вирам! Свет пожалел мою душу, сберег ее!

— Еще и дура к тому же. Совсем беда, — покачал головой блондин.

— Я — не дура! — Вейн окинула мужчину возмущенным взглядом. — Я просто ничего не понимаю! Поэтому и прошу вас объяснить! И вместо того, чтобы грубить, вы могли бы просто мне помочь, как и подобает мужчине!

— Так я помог, — хмуро сказал он и снова сплюнул. — Эх, беда с вами, благородными. Простой люд-то поскорее приспосабливается, мозгов поменьше, зато смекалки побольше. А благородные все на вир уповают, да на справедливость… А нету ее тут. Впрочем, все вы такие. Потом разберешься, если раньше не сожрут.

— В чем разберусь? — пролепетала Вейн.

— Во всем. Прежде всего в том, что нет никакого света. И вир нет. Есть только Тьма.

— Вы врете! — возмутилась она. — Зачем? Я же была на Суде Света! И свет не принял меня…

— Нет никакого Света, — жестко повторил он, — и выбирает Тьма. Когда человек прикасается к Камню Познания, это Тьма решает, нужен ли ей очередной Перерожденный. Тьма. И выбирает она не так уж и часто. У большинства людей души и помыслы так мелки и ничтожны, что даже Тьме они неинтересны. Тьме нравятся сила и мощь, она любит страсти и одержимость, яркие сны или чистую ненависть… Ей нужно то, что редко и оттого ценно. Правда, ей неважно, что это: чистая доброта или редкостная жестокость. А если учесть, что к камню прикасаются только осужденные… Доброта здесь почти не встречается.

— Почему вы сказали, что мне не повезло? Это ведь счастье, остаться человеком? — Вейн пошла рядом, тихо радуясь, что он хотя бы с ней разговаривает.

— А ты как думаешь? — ехидно спросил он. — Ну, чему вас, лейн, ваши мистрисы учат? Танцульки танцевать? Да потому что каждый, кто прикасается к Камню Познания, получает силу. Перерождается. Ну, почти каждый. Другие остаются людьми и становятся кормом. Вот и все.

— Как кормом? — побледнела девушка.

— Так. В мертвых землях нас называют эри. И мы - пища для Перерожденных. Вот так, лейна. Кому-то и после смерти не везет, — он невесело усмехнулся и ускорил шаг.

— Но разве стать Перерожденным лучше? — недоумевающее спросила она. — Мы все-таки остались людьми!

— Если ты не заметила, то находишься на той стороне Излома, где обитают Темные, — хмыкнул он. — Так что принадлежность к людям тут не великая радость, уж поверь. Ну, сама поймешь, если проживешь достаточно долго. Одичалых вокруг полно, а они в отличие от Темных, совсем безумные.

— Кто такие Одичалые? — совсем запуталась Вейн. — Тот, которого вы убили, был Одичалым?

— Ага, — кивнул блондин и устало почесал подбородок, заросший колючей русой щетиной. — Одичалые те, кто долго не кормились. Такие уже ничего не соображают и выпьют досуха за раз. Не остановятся, пока весь свет не вытянут.

— Свет?

— Свет жизни. Саму жизнь. Силу. Питаются они так.

— О, виры… — выдохнула Вейн. — А я думала, он меня целует…

— Ага. До смерти зацелует и не подавится. Ну ладно, поболтали, и хватит, некогда мне.

И он ускорил шаг. Вейн побежала за ним.

— Вы что же, меня тут одну оставите? В этом лесу? Где полно этих одичалых?

— Ага.

— Так они же меня съедят! Выпьют!

— Ну, я же говорю, не повезло.

— Да вы хуже этих Одичалых! — в отчаянии воскликнула Вейн. — Они хоть безумные, а вы? Знаете, что я здесь погибну, и спокойно уходите?

— А ты меня решила пристыдить, что ли? Да жизни поучить? — презрительно посмотрел на нее он. — Нашлась наставница.

Вейн беспомощно смотрела, как он уходит. А чего она ожидала? В мертвые земли не попадают хорошие и благородные люди. Только убийцы, грабители и мерзавцы. И она теперь одна из них. Значит, нужно перестать ждать помощи или спасения, не будет этого. Хоть от одичалого освободил, и за то спасибо. Нет здесь благородных деров и невинных лейн, и чем быстрее она это осознает, тем лучше. Для нее. Потому что умирать Вейн перехотелось.

Она снова подобрала юбки и кинулась догонять мужчину. Подбежала и бесцеремонно дернула его за рукав.

— Я заплачу вам, — решительно сказала она. — Помогите.

— Чем же это? — хмыкнул он. — Девичьей честью, что ли? Так ты не в моем вкусе.

— Нет, — резко ответила она и сняла с шеи цепочку с подвеской, единственное, что у нее осталось: — Этим.

Он бросил короткий взгляд на драгоценный камушек и хмыкнул.

— А кто мне помешает просто так твою безделушку забрать? А, лейна? Да тебя под корягой прикопать, чтобы под ногами не путалась? Надоела…

Вейн растерялась. Действительно, что ему мешает?

— Так сделайте это! — твердо сказала она и решительно посмотрела ему в глаза. — Сделайте. Убейте и закопайте. Лучше умру от рук человека, чем меня сожрет Темный!

Блондин усмехнулся.

— Ну, как пожелаешь, лейна, — и, вытащив свой клинок, с ухмылкой шагнул к ней. И решительная Вейн совершенно по-девчоночьи лишилась чувств.

Приходила в себя Вейн тяжело. Сознание упорно стремилось остаться в спасительном небытие и не возвращаться в ужасающую действительность. Но на голову полилось что-то холодное, и она, вздрогнув, открыла глаза.

— Очнулась, воительница? – хмуро спросил блондин. — Вот всегда с вами, девками, так. Храбрые да бойкие, а как до дела доходит, или в слезы, или в обморок. Фу! — он презрительно сплюнул.

Вейн села и потянулась к бурдюку, из которого он брызгал ей в лицо водой.

— Дайте попить, пожалуйста, — хрипло попросила она. Он молча протянул воду и подождал, пока Вейн жадно напивалась.

— Спасибо, — тихо произнесла она, глядя, как он поднимается с поваленного дерева, на котором сидел.

Вейн молчала, понимая, что проиграла. Что еще она могла ему предложить? Кулон мужчину не заинтересовал. Может, в Темном Мире золото не в цене? А больше у нее ничего не было.

Он обстоятельно закрутил крышку бурдюка, убрал в заплечную сумку и накинул капюшон.

— Я иду быстро. Отстанешь, сама виновата. Не жаловаться. Ничего не просить. Делать все, что я говорю, и не задавать вопросов. Доведу до Барта, дальше сама. Поняла?

Она вскочила и от радости чуть не бросилась его обнимать.

— Поняла! Поняла! Спасибо!

Он поморщился.

— Называть как?

— Вейн…

— Можешь называть меня Дир. Ну, пошли, Вейн…

Он действительно шел быстро и ловко, и ей пришлось почти бежать следом, задыхаясь и путаясь в юбках. Но девушка не жаловалась и упорно шла рядом, утешая себя тем, что при таком движении не так холодно.

Дир молчал, и она тоже не разговаривала, берегла дыхание. Иногда он останавливался и внимательно осматривал землю, деревья или рисовал на них загадочные знаки. Тогда Вейн просто приваливалась к ближайшему стволу, с трудом переводя дыхание и чувствуя, как дрожат ноги. Порой ей казалось, что она все же умерла, таким непонятным и чужеродным был этот новый мир. Но боль в утомленном теле и настойчивое урчание в животе возвращали ее в действительность и не позволяли забыться.

Когда ее провожатый остановился на поляне и начал деловито разжигать костер, Вейн чуть не застонала от облегчения и без сил повалилась на корягу. Привал… Хоть полчаса передышки. Спасибо вам, небесные виры!

— Чего застыла? — грубо окликнул ее мужчина. — Бери бурдюк, иди за водой, там ручей. И хвороста набери, да посуше.

Она с трудом встала, сжав зубы, чтобы даже вздохом не показать, насколько устала. Выпрямила спину, подняла подбородок и пошла туда, куда он показал. Мужчина проводил ее мрачным взглядом.

У ручья Вейн умылась, опустила в холодную воду дрожащие руки. Но долго задерживаться не стала, слишком страшно. К тому же день клонился к закату, и на сумеречный лес мягко опускалась темнота. И ей казалось, что за каждым деревом притаился Одичалый или просто голодный зверь. Торопливо набрав воду и захватив по дороге какие попались сучья, она бросилась обратно на поляну.

Дира не было. Костер горел, освещая маленький пятачок пространства. А вот мужчина ушел.

Вейн села на корягу и закрыла лицо руками. Значит, все-таки бросил. Наверное, она шла недостаточно быстро, мешала ему. Она посидела так с минуту, а потом решительно встала. Хватит. Время слез закончилось. По крайней мере, у нее есть огонь, чтобы обсохнуть и согреться, и бурдюк с водой. Для той, что умерла, уже неплохо. Эх, еще бы нож…

Она подошла ближе к огню, подбросила хвороста, стараясь выбирать тот, что суше. Хотя в этом лесу, все было слишком сырым и влажным. Огонь чадил, трещали влажные ветки, но все же согревал, а значит, продлевал жизнь.

Вейн обошла поляну, внимательно осматривая в сгущающихся сумерках деревья и кустарники, надеясь увидеть хоть что-нибудь съедобное. Может, ягоды, или грибы. Но нашла только жухлые листья на одной из веток. Пробовала пожевать и выплюнула, скривившись.

Что ж, значит, сегодня придется обойтись без еды. А завтра она что-нибудь придумает. Обязательно. А пока стоит позаботиться о ночлеге.

Ночной Охотник притаился в густой тени леса, наблюдая за девушкой. Что ж, характер у нее есть. А самое главное, жажда жизни. Значит, она может пригодиться.

Он знал, что многие люди, попадающие за Излом, ломаются в первый же день. И возиться с такой он бы не стал. Потому что девушка даже не представляла, насколько медленнее обычного он сегодня шел. Да и не нянька он, чтобы спасать отчаявшихся лейн, да сопли им подтирать.

Но у нежной на вид девчонки оказался упрямый характер и сила воли, которую не часто встретишь. К тому же, в отличие от мужчин, у женщин есть одно ценное качество: умение приспосабливаться и прогибаться под обстоятельства. Так что из девчонки могло получиться что-нибудь дельное.

 Понаблюдав достаточно, он, как ни в чем не бывало, вернулся на поляну, насвистывая веселую мелодию. И усмехнулся, когда Вейн лишь посмотрела на него коротко, ничего не сказав, и никак не выказав ни своего отчаяния, ни радости от его возвращения. Просто кивнула и продолжила раскладывать сухие лапы ели, что натащила с края поляны.

— Ужин, — сказал Дир, бросив к ее ногам тушку какого-то зверька. — Умеешь разделывать?

— Нет, — спокойно ответила девушка. — Но если дашь нож и покажешь, научусь.

Он снова усмехнулся. Да, из девчонки вполне может выйти толк.

Два дня слились для Вейн в бесконечную череду коряг, деревьев, оврагов и зыбких болот. Один раз она увидела странное создание, застывшее на кочке: похожее на жабу существо с тремя глазами и размером с упитанную кошку.

— Во имя света! — испуганно выдохнула она. — Что это?

— Кряка, — равнодушно ответил Дир. — Они не опасны. Но могут плюнуть ядовитой слюной. Не убьют, конечно, но если попадет в глаза, на пару дней ослепнешь. Так что лучше не подходить близко.

— Но… Я не знала, что такие животные бывают, — пробормотала Вейн, наблюдая, как кряка спрыгнула с кочки в топь и пропала. — Никогда о таких не слышала.

— За Изломом они не водятся, — пожал плечами ее провожатый.

Вейн настороженно посмотрела на мужчину.

— А ты давно здесь, в Мертвых Землях?

— Давно, — коротко ответил он и не стал ничего уточнять.

Больше девушка решила не спрашивать. Ведь о себе она тоже не торопилась рассказывать.

Говорили они вообще мало. Вейн берегла силы и дыхание, а Дир, похоже, был не слишком разговорчив. Или просто не хотел с ней общаться. Правда, отвечал, если Вейн спрашивала, и на том спасибо.

— Что такое Барт? Ты сказал, что проводишь меня до Барта.

— Небольшое поселение. Но там есть эри, они тебя всему научат и определят.

— Чему научат? Подожди, есть люди? Значит, и Темные тоже есть?

— Конечно. Это их мир. А эри тебя определят к кому-нибудь из них. Ты молодая, силы должно на долго хватить.

Вейн резко остановилась.

— Подожди. Дир, то есть ты меня сдашь этим эри, а они меня отдадут какому-нибудь Темному, чтобы он мною питался? Так что ли?

— Так.

— Я никуда не пойду, — нахмурилась Вейн.

— Не иди. Я тебя и не держу, вроде, — пожал плечами мужчина.

— Дир! Но я не хочу стать кормом для сумасшедших Перерожденных! Неужели люди с этим могут смириться? Я этого никогда не приму!

— Не принимай, — Дир хмыкнул. — Всем на это наплевать, поверь. Здесь каждый просто пытается выжить.

— Но надо же что-то делать! Так же нельзя!

— Ага, напиши жалобу королю и отправь с голубем через излом, — заржал мужчина. — Ну, или можешь самой Тьме претензии предъявить, вдруг она тебя услышит и обратно вернет?

— Я серьезно! — возмутилась она. — Никому не позволю мною… питаться! Лучше умереть!

— А кто тебе мешает? У тебя будет много возможностей так и поступить, — усмехнулся он. — Но ты хочешь жить, а значит, смиришься, как и все. Подожди, еще понравится.

Вейн вспомнила свои ощущения, когда ее пил Одичалый, и смутилась. А ведь действительно, в какой-то момент она испытала наслаждение.

— Да, Тьма – большая затейница, — неожиданно зло произнес Дир и, отвернувшись, быстро пошел вперед.

Вейн побежала следом. Она решила пока идти с ним, потому что лучше с провожатым в загадочный Барт, чем одной неизвестно куда. А потом, на месте она уже разберется, что делать дальше. По крайней мере, там люди, дома, тепло… и Перерожденные. Она вздохнула. Уже то, что в Темном Мире есть поселения, для нее оказалось новостью. Почему-то она никогда не задумывалась, как живут те, кто попадает за Излом. В ее представлении они просто становились дикими животными, без разума и чувств. Рыскали по лесам, наподобие шакалов.

Впрочем, как объяснил Дир, Одичалые так и делали. У тех же Темных, кто сохранил разум, были не только города, но структуры власти - круг Смотрящих, куда входили самые сильные Перерожденные этого мира. Вейн испытала настоящий шок, поняв, что за Изломом находится не дикий лес, населенный безумцами, а целое королевство.

— Но почему никто не пытается вернуться к людям? Ведь есть же способ? Бывают нашествия Темных, которые переходят Излом... Все это знают!

— Перейти Излом удается только Одичалым, — зло ответил Дир, — и то непонятно как. Разумные не могут. Только Проводники, но их очень мало и они связаны клятвой жизни. Тьма позаботилась о том, чтобы мы не могли вернуться… Думаешь, если бы могли, оставались здесь? Говорят, Круг Смотрящих знает как... Да только... Даже если ты и вернешься, как думаешь, что сделают люди, увидев на твоих руках знаки Тьмы?

Вейн грустно кивнула. Да, стоит хоть кому-то заметить на ее запястьях спираль, и ее тут же свяжут и запрут в подвале до приезда легионеров. А те… тоже не пожалеют. И всю свою жизнь Вейн горячо это поддерживала, слишком велик был страх людей перед Темными.

Она почувствовала, как душу наполняет отчаяние. Все же Вейн не верила до конца, что все, что случилось с ней, необратимо. Постоянно казалось, что это лишь временные трудности, беда, которая как-то разрешится, пройдет, надо только перетерпеть и переждать. Но теперь она с ужасающей ясностью осознавала, что никакой дороги назад нет. Она больше никогда не вернется в мир людей, не увидит родных, не прогуляется по родительскому саду, не посмеется с Люси…

— О, свет…

Она опустилась прямо на землю и уткнулась лицом в колени. Желание разрыдаться стало нестерпимым, и Вейн задышала, как собака после бега, чтобы сдержать рвущиеся из глаз слезы.

— Что, дошло наконец? — хмуро спросил Дир. — Ну, пореви, легче будет.

— Не будет мне легче, — глухо отозвалась Вейн и резко встала. — Пойдем. Со мной все в порядке.