Темный Мир

На второй день лес закончился, и они вышли на дорогу.

— Если повезет, встретим обоз с людьми. Тогда будешь в городе уже к вечеру.

Но, похоже, тьма не слишком берегла свою избранницу. Стоило им только повернуть, как навстречу вылетел всадник.

— Молчи и засунь это в рот. Быстро!

Дир протянул ей круглый камушек, и Вейн послушно сжала его губами. Во рту разлился мерзкий вкус чего-то протухшего.

Вейн настороженно осмотрела приближающегося мужчину. На нем был черный плащ, под которым виднелись кожаные штаны и темно-коричневая рубаха. На плаще вышит синей нитью знак тьмы. Она заглянула в его глаза, когда он подъехал ближе: радужка присутствовала, но была обведена красным.

— Тьмы вам в помощь, харис, — спокойно поприветствовал их Дир.

— И тебе, эр, — ответил всадник. — Куда направляетесь?

— В Барт.

— Свободные?

— Нет. Проживаем у Северного Оста.

— Покажи метку.

Дир отодвинул рукав, обнажая запястье. Возле синей спирали темнел ожог клейма.

— А она?

Перерожденный посмотрел на девушку, и та вздрогнула от его жадного взгляда.

— Больна она, харис, — грустно ответил Дир. — Мы потому и идем в Барт, что не лечат у нас тоскучую немощь. Уже трех эров потеряли. Харис повелел хоть эри спасти, сами понимаете, девчонки у нас редкость. А я уже немощью болел, так что не заражусь.

Темный принюхался и торопливо отъехал подальше.

— Ладно, идите на запад Барта, к Косой Морде. У него лучшие средства от немощи.

Дир вежливо кивнул, а Темный пришпорил лошадь и вскоре скрылся за лесом. Вейн с облегчением выплюнула камушек.

— Что это за гадость?

— Окаменевший навоз летух, — засмеялся Дир. — Но против Темных помогает. От влаги и тепла разбухает и воняет, как больные немощью, а эту хворобу перерожденные сильно не любят!

Вейн торопливо вытащила из мешка бурдюк с водой и прополоскала рот. Возмущаться было глупо. Она понимала, что только что Дир спас ее от Темного.

— Спасибо, — сказала она, отдышавшись. Мерзким запахом, кажется, провонялись все внутренности.

— Подними камень и спрячь, еще пригодится, — усмехнулся Дир и добавил презрительно: — Повезло, что Темный глупым оказался и без особой силы. Так, по мелочи, на легкий транс только и способен.

— А что, у всех Темных разная сила?

— Конечно. Чтобы много получить, надо много отдать. Мало кто на это решается. Все, хватит вопросов. Идем.

К ночи они достигли ворот города, но, к удивлению девушки, не стали входить, а двинулись вдоль стены. У Вейн было море вопросов, она так многого не понимала, но Дир хмурился и разговаривать не хотел. Так что и она замолчала. Даже не спрашивала, куда они идут. А мужчина все шагал и шагал, пока не дошел до колючих кустарников. Деловито осмотревшись, он стал продираться сквозь них. Девушка со вздохом последовала его примеру. Добравшись до стены, она увидела, что часть кладки отсутствует. Ее провожатый ужом скользнул на другую сторону, и Вейн пришлось сделать то же.

— А через ворота нельзя войти? — спросила она.

Он наградил ее красноречивым взглядом.

— Да поняла, поняла, не надо так смотреть, — пробормотала Вейн. — Дальше куда?

Он, не отвечая, ушел. За стеной было пустынно и тихо, а еще грязно и воняло нечистотами. Впереди маячило деревянное здание, с заколоченными окнами и сгнившим крыльцом. Как поняла Вейн, к нему-то они и направлялись. Быстро осмотревшись, мужчина залез рукой под порог, прямо в гнилую труху и вытащил оттуда ключ.

— Прошу вас, лейна, — хмыкнул он, распахивая дверь.

— Благодарю вас, светлый дер, — с достоинством кивнула Вейн и вошла в дом.

Внутри пахло плесенью и мышами, но это был дом, с крышей, стенами и очагом, и оттого он сейчас казался почти дворцом.

— Чей это дом?

— Ничей, — резко ответил мужчина, скидывая с плеч мешок и снимая плащ.

Вейн промолчала. Она уже поняла, что Дир не любит личные вопросы. Лишь искоса посмотрела на мужчину и вошла в коридор.

Домишко был маленький - основная комната, где мужчина пытался разжечь огонь в очаге, и еще одна, малюсенька, похожая на чулан. Здесь не было даже окна, зато имелся тюфяк. Девушка легла на него и блаженно зажмурилась. Она дала отдых уставшему телу, борясь с соблазном свернуться калачиком и уснуть. С углов свисала мохнатая паутина, и почему-то Вейн порадовалась, что даже в мертвых землях водятся обычные пауки, плетущие свои сети в заброшенных домах. Она лежала, чувствуя, как ноют натруженные мышцы, и кружится голова. Но совесть не позволила отдыхать слишком долго. Возможно, Диру нужна помощь? И еще неплохо бы хоть немного смыть с себя грязь.

Вейн заставила себя подняться и выйти в комнату с очагом. Ее спутник уже разжег огонь, от живого тепла стало гораздо уютнее. Самого мужчины не было видно, зато зияла дыра подпола. Вейн заглянула в темный провал.

— Дир? Ты там?

— Лови, — донесся до нее глухой голос, и на доски вывалился темный мешок, в котором что-то звякнуло.

— Что это?

Она присела на корточки, развязывая веревку. Внутри обнаружились сухие грибы и корешки, проросшая сморщенная картошка и несколько морковок, а также темная бутыль и склянка топленого жира.

— Ужин, — обрадовалась Вейн и усмехнулась. Еще совсем недавно она морщила нос, когда куропатки были недостаточно прожарены. Девушка решительно тряхнула головой, отгоняя воспоминания.

Из темного лаза показались мужские руки, и Дир, подтянувшись, вылез из подпола.

— Ага, — ухмыльнулся он. — Где-то и котелок был, сейчас найду.

— Мне бы руки помыть, — робко попросила Вейн. — И лицо.

— Здесь недалеко колодец есть, я схожу.

— Спасибо.

— Все равно без воды похлебку не сварить, — пожал он плечами. — Овощи пока почисти. Только тонко кожуру снимай, поняла?

Он ушел к колодцу, а Вейн уселась у огня. Она старалась чистить картошку, как он показал, но у Дира выходило тонко-тонко, словно не кожура, а пергамент, у Вейн же она отлетала кусками. Мужчина вернулся с ведром воды, налил в котелок и отобрал у Вейн нож.

— Беда с вами, благородными, — сквозь зубы процедил он. — Руки из... хм… растут. Кроме танцулек ничего не умеете. Сейчас вода нагреется, умоешься.

Она благодарно кивнула. Вейн не обижали его слова. Чего ради дуться, если он прав? Чистить картошку ее никто не учил, да и подумать об этом когда-то было смешно. Так ведь и руки испортить можно…

Девушка с грустным смешком осмотрела свои грязные и ободранные ладони с обломанными ногтями. Какими же глупостями когда-то была забита ее голова! Боялась руки испортить, надо же.

Она невидяще уставилась в огонь. Все это время: пока она шла, убегала от опасности, дрожала от ужаса, было легче… не думать. А стоило остановиться, как воспоминания навалились, словно глыбы камней, придавили, грозя расплющить.

Музыкальная шкатулка… Серебряные глаза… У тебя такой красивый смех, Вейн…

— Вода нагрелась, — хмуро сказал Дир.

Он принес небольшую лохань, поставил у огня. Подвесил над очагом котелок с похлебкой. И вышел, прихватив с собой бутыль.

Вейн неуверенно оглянулась на полог, заменяющий в комнате дверь, потом махнула рукой и разделась. Торопливо обмылась, вытерлась нижней рубашкой и с тоской посмотрела на грязное и местами рванное платье. Но выбора не было, пришлось снова влезть в черный балахон, что ей выдали в темнице. Как смогла, постирала сорочку и развесила у очага, надеясь, что до утра она просохнет.

— Дир, я умылась, — позвала она, откидывая полог.

— Ну вот, всю воду истратила, — недовольно пробурчал он, входя в комнату.

— Прости, — смутилась она. — Я не подумала, что нужно тебе оставить, — с волос текло, и Вейн перекинула влажные пряди за спину, чувствуя, как неприятно капает за ворот вода.

— Беда с вами…

— …благородными! Я знаю, Дир! И сама принесу тебе воды. Я ведь извинилась!

Вейн схватила ведро и принялась переливать грязную воду из лохани.

— Только это сейчас вылью…

Он молча отобрал у нее лохань и вышел из комнаты. Вейн с ведром кинулась следом.

— Ты только скажи, где колодец? — крикнула она, направляясь к двери.

Мужчина так же молча отобрал у нее и ведро. Сюда почти не проникал свет от очага. Окна заколочены, да и вечерний сумрак уже окутал город. Дир стоял рядом, и Вейн ощутила легкий запах хмеля. Так вот что было в той бутыли!

Она подняла голову и в полумраке посмотрела на его лицо.

— Надо же, сама принцесса к колодцу собралась, — насмешливо произнес он.

Он стоял так близко, практически прижимая ее к стене. Девушка застыла, глядя в его глаза. Правда, выражения разобрать не могла, слишком мало света. Он медленно положил руку на ее талию.

— Я же не в твоем вкусе, — тихо сказала она.

Она не боялась. Понимала, почему он так смотрит, отчего участилось мужское дыхание и напряглось тело. Но ничего не чувствовала.

— Ночью все кошки серые, — так же тихо ответил Дир.

Он склонил голову и поцеловал ее, и у Вейн с сожалением мелькнула мысль, что мерзкий запах уже успел выветриться из ее рта. Она просто стояла, ощущая его губы и настойчивый язык. Не сопротивлялась, но и никак не реагировала.

Он отодвинулся и вздохнул.

— Знаешь, ты могла бы проявить больше участия, лейна, — чуть заплетающимся языком промолвил.

— Разве? — спокойно смотрела она на него. — Ты дважды спас меня, и я благодарна. Поэтому не сопротивляюсь. Но это все, на что я способна, Дир. А что делать дальше, дело твое.

Он еще постоял и, отвернувшись, вернулся в комнату. Вейн поморщилась, откинула влажные волосы. Воротник стал совсем мокрым и неприятно холодил тело.

— Иди есть, похлебка готова, — глухо позвал из комнаты Дир.

Вейн не заставила просить себя дважды, прошла в комнату и села у очага на мешок с соломой. Мужчина протянул ей глиняную кружку, тарелок в доме не было. Вейн, не поднимая глаз, молча отхлебнула. Свет велик… как же вкусно!

Дир сидел, уставившись в огонь, и на девушку не смотрел. В его медовых глазах отражался огонь, и они сейчас казались совсем желтыми. Как-то отстраненно Вейн подумала, что он вполне привлекательный мужчина и моложе, чем ей показалось там, в лесу. Но это понимание не вызвало в ее душе никакого отклика.

Допив похлебку и съев все овощи со дна кружки, Вейн поднялась.

— Я могу занять маленькую комнату?

Он кивнул, не поворачивая головы, отхлебнул из бутылки. Девушка поморщилась, помялась, не зная, что сказать.

— Дир, я не хотела тебя обидеть. Я, правда, тебе очень благодарна за все.

Он вскинул на нее удивленный взгляд.

— Что? А, ты еще здесь… Да, брось, лейна, не хочешь, как хочешь, тебе же хуже, — он насмешливо ей подмигнул. — А могла бы согреться и удовольствие получить…

Вейн вспыхнула и поджала губы.

— Пусть хранят твои сны виры, Дир, — сказала она и ушла спать.

Вейн уснула, как в яму провалилась. Утром пробудилась в слезах, хоть и не помнила, что ей снилось. Но догадаться было несложно. В комнатке-чуланчике было по-прежнему темно, так что не понять, утро уже или еще ночь.

Поворочавшись на твердом тюфяке, Вейн поняла, что снова уснуть не удастся. Она потянулась, оправила платье и тихо вышла в коридор. Замерла, увидев у двери полностью одетого Дира.

— Ты куда? — удивилась она.

— Мне нужно уходить, — спокойно ответил он, накидывая плащ. — Скоро дозорные пойдут с обходом, могут почуять.

— Подожди, — растерялась Вейн. — Как уходишь, а как же я?

— А что ты? Ты иди в город, к людям. Ну, или к Темным. Здесь, в Бранте, Одичалых нет, их за стены выгоняют. Могу посоветовать выбрать из Темных какого-нибудь старика, молодым много силы нужно, быстро выпивают и контролируют себя плохо. Хотя… С молодым тебе приятнее будет, наверное.

Он проверил клинок в ножнах, закинул на спину мешок и повернулся к двери. Вейн испуганно шагнула ближе.

— Дир, не уходи, — растерянно попросила она. — Или… возьми меня с собой. Я не хочу к Темным. Не хочу!

— Нет, Вейн. Я обещал проводить тебя до города, вот и проводил. Все.

Она сцепила пальцы.

— Понятно, — хмуро откликнулась. — Тогда… прощай, Дир. Спасибо, что спас от того… одичалого.

Он пожал плечами и протянул руку. Вейн недоуменно на нее посмотрела.

— Побрякушку давай, — грубо сказал он.

— Ах, да… прости… забыла.

Она дрожащими пальцами сняла с шеи подвеску и положила в его ладонь. Коротко кивнув, он сунул ее в свой мешок и вышел.

— Будешь уходить, запри дверь, — бросил через плечо.

Вейн еще какое-то время постояла, глядя на стену, а потом медленно вернулась в комнату и села у потухшего очага. На дне котелка осталось немного холодной похлебки, и она машинально ее доела. Пальцами собрала все до последнего кусочка. Силы ей еще пригодятся.

Возле очага лежал нож, тот самый, которым она вчера пыталась чистить картошку. Девушка повертела его в руках. Неужели Дир его забыл? Вряд ли. Значит, намеренно оставил. Интересно, зачем? Чтобы она могла защититься или перерезать себе горло?

Вейн надела кожух, сунула нож за пояс и, оглянувшись, покинула дом. За порогом было холодно и сыро, серый туман клочьями стелился по земле. Звезд не видно, луны тоже, небо затянуто свинцовыми тучами, словно поздней осенью. А ведь за Изломом сейчас весна…

Она осмотрелась и быстро пошла к пролому в стене, через который они попали в город. Идти к Темным, чтобы стать игрушкой и кормом, Вейн не собиралась.

Она уже почти достигла стены, когда ее окликнул мужской голос:

— Эй, хариди, постой…

Она ускорилась, не оглядываясь, надеясь, что от нее отстанут. Но не тут-то было. Мужская фигура преградила путь, и Темный заглянул ей в лицо. В следующий миг он расплылся в мерзкой ухмылке.

— О, да ты не хариди, ты эри. Вот так повезло!

Вейн отшатнулась от омерзительного лица. Мужчина выглядел неопрятным, с клокастой грязной бородой и повязкой, закрывающей один глаз. Второй, мутный, обведенный красным, смотрел жадно.

— Я не свободная, — как можно холоднее сказала Вейн. — И проживаю у Северного Оста! Мой хозяин будет очень зол, если тронешь меня!

Она говорила, сама до конца не понимая, что несет, и медленно обходила одноглазого бродягу. Кажется, от Одичалого его отделяло совсем немного. Она уже почти обошла его, когда он вдруг дернулся и схватил ее за руку.

— Мне плевать, кому ты принадлежишь, — прошипел он. — Если бы твой харис тобой дорожил, не отпускал бы одну на окраины! Я нашел, значит моя! У меня давно не было эри… и женщины. Даже не знаю, чего хочу больше!

Он похабно оскалился, показав Вейн гнилые зубы. Она с отвращением отшатнулась.

— Я больна! – в отчаянной попытке уйти, выпалила девушка. — Тоскучей немощью! Я заразна!

Темный гадко рассмеялся. Красный ободок в его глазах разгорался все ярче и ярче, а радужка бледнела, становилась прозрачной. Вскрикнув, Вейн изо всех сил оттолкнула его от себя и кинулась в сторону. Но куда ей в юбке убежать от Темного, почуявшего столь желанную добычу. Он настиг ее у стены, бросил на землю и навалился сверху. Алчно, как зверь, припал к ее шее влажными губами. Грязные руки торопливо задрали ей юбки, ладони зашарили по ногам, больно щипая кожу.

Вдох — и перед глазами все поплыло, затуманилось.

Выдох — и губы бродяги уже не кажутся такими мерзкими.

Вдох — и сердце стучит спокойно и радостно.

Выдох — и Вейн всадила нож под ребро Темного.

Он захрипел и скатился с нее. Вскочив на ноги, Вейн кинулась к пролому, вылезла через дыру, обдирая руки в кустарнике, и со всех ног бросилась к лесу. Ей хотелось убежать, спрятаться, скрыться, залезть в какую-нибудь нору и просидеть там остаток жизни. Слезы мешали смотреть, и она упала, зацепившись носком за корягу.

Ночной Охотник пнул ногой бродягу у стены, оглянулся и одним движением отрезал ему голову. Такие мерзавцы не должны возрождаться. Дир спокойно вытер свой клинок об одежду Темного, подобрал нож, который обронила в панике девушка, и проскользнул в пролом. Вейн он нашел на окраине леса, под лапами ели. Она сидела там, словно в шатре, и тихо скулила.

Дир присел на корточки рядом.

— Вейн, — тихо позвал он, — вылезай оттуда.

Она все так же скулила, словно и не слышала.

— Мне к вечеру надо быть в Тюрине. Если ты идешь со мной, то поторопись. Сама знаешь, ждать не буду.

Он встал и, насвистывая, направился к дороге. Усмехнулся незаметно, услышав позади шаги и всхлипы. Девушка поравнялась с ним и молча пошла рядом, ничего не объясняя и не спрашивая. И это тоже удивило Ночного Охотника.

— Знаешь, — безразличным тоном произнес он. — Чтобы убить Темного, надо отрезать ему голову. Иначе он, скорее всего, возродится.

— Правда? — вскрикнула Вейн. — Значит, я не убила! Не убила… Тот человек жив… О, виры!

— Ты не убила, — все так же равнодушно добавил Дир. — Убил я. Не нужно таким тварям землю топтать.

И он снова принялся насвистывать.

— Ах, да, — вспомнил он. — Я тебе одежду принес. За теми кустами можешь переодеться. Твоей побрякушки на много не хватило, уж прости.

Он протянул ей свертки. Вейн сжала зубы, но послушно пошла за кусты. Она уже столько всего перенесла, что, кажется, вообще ни на что уже не реагировала. И ничему не удивлялась.

В свертке оказалась мужская одежда - штаны и рубаха. Еще плащ с капюшоном. Она быстро переоделась, дрожа от холода на стылом ветру, и вернулась к Диру.

— Еще кое-что. Повернись, — велел он.

Она повернулась спиной, и он приложил ладонь к ее затылку. Распустил тугой узел, зарылся пальцами в темные пряди. Вейн молчала, чувствуя, как перебирают ее волосы мужские руки. А потом он собрал все локоны в кулак и отрезал чуть ниже плеч.

Вейн лишь ниже опустила голову.

— Вот так-то лучше, — хмыкнул Дир. — Меньше воды будешь тратить.

Девушка посмотрела, как он внимательно собрал все ее волосы и сжег, разведя маленький огонек.

— Никогда и ничего не оставляй Темным, — обыденным тоном объяснил он. — Если не хочешь, чтобы тебя нашли. Кожух положи в мешок, платье тоже, может, еще сгодятся. Мешок на спину, и не отставай.

Она быстро сделала, как он велел. Без длинных волос голове было необычайно легко. Вейн собрала прядки в низкий хвост, как делали мужчины, накинула капюшон. И пошла за охотником.

— Почему ты вернулся, Дир? — не глядя на него, спросила девушка.

Он уже привычно хмыкнул, пожал плечами и не ответил.