Мертвые земли

Путевой дом был или пуст после ночных событий, или еще спал. Вейн попросила у хозяина найти ей одежду взамен серого платья, что было на ней, и он с готовностью исполнил ее просьбу. Где Темный раздобыл штаны и тунику, девушку не интересовало, нашел и ладно. Главное, Путница больше не будет цепляться подолом за стремена.

Она торопливо переоделась в комнате и снова спустилась. И удивилась, увидев сидящего за столом в пустом зале Ксандра. Он пил горячий настой, обхватив деревянную кружку длинными пальцами, словно греясь. И судя по глубоким теням, залегшим под глазами и заострившимся чертам, ночь у Темного выдалась тяжелая.

Девушка присела напротив. В ее голове был целый рой вопросов, главным из которых оставался: что будет дальше? После того, как они заберут Алекса. Но задавать их Вейн не стала. Для начала сына надо забрать… А Ксандр даже с умением создавать слои вряд ли выстоит против Мастеров.

— У тебя есть какой-то план? — поинтересовалась она. — Ниарант окружен стеной защиты и слоями тьмы, но ты и сам это знаешь, наверное. А Белый Дворец и вовсе… Туда можно войти лишь тем, сущность кого проверена Смотрящими. Несколько колец стражей, каждое из которых сильнее предыдущего. Внутри полностью исключена магия, разумеется, кроме магии Мастеров. Амулеты подавления вмурованы в стены еще при закладке дворца, так что их невозможно снять или перенастроить. Я не знаю, как мы сделаем это…

— Вижу, ты хорошо изучила дворец. Пробовала убежать?

— Семь раз, — тихо сказала она. — В первые два года. После последнего не видела сына шесть месяцев. — Она отвернулась, разглядывая тлеющие огни в очаге.

Ксандр смотрел на нее в упор, и понять, что творится в его голове, Вейн не могла.

— Знаешь, а я ведь тебя искал, — задумчиво протянул он, и Путница вскинула голову. — Предполагал, что ты можешь попасть сюда… Искал среди эри и среди Темных. Правда, и подумать не мог, что ты — Кьяра.

Вейн пожала плечами. Что было бы, если б нашел? А, впрочем, какая разница? Путница давно разучилась задаваться такими вопросами. Есть здесь и сейчас, и зачем размышлять о несбывшемся?

— Так какой у тебя план? — настойчиво повторила она. — Я знаю все входы и выходы из дворца, надо продумать, составить карту, начертить… Пытаться проникнуть внутрь лучше на заре, когда Смотрящие спят. Ночь обычно посвящается утехам, так что рассвет — самое спокойное время. Возможно, удастся застать их врасплох и выиграть время… Ксандр! Ты меня слушаешь?

— Жаль, что я не нашел тебя тогда… — все так же задумчиво отозвался он, игнорируя ее вопрос. Поставил кружку на стол и наклонился, заглядывая девушке в глаза. — Вейн, почему ты ничего не помнишь о том, что случилось в Далькотте?

Она поморщилась.

— Слушай, ну какая теперь разница? Все равно ничего не изменить…

— Почему ты не помнишь?

— Да откуда я знаю! — взорвалась Вейн. — Не помню и все. Я слышала, что так бывает, память стирает воспоминания, если они … слишком… ранящие. Или болезненные.

— Но в сознании они все равно есть, — твердо произнес Ксандр, не спуская с нее глаз. — А у тебя — нет. Совсем. Полный провал.

— Я не знаю, — она снова пожала плечами. Сейчас ее не интересовало прошлое. — Так какой у тебя план? И почему мы сидим тут и говорим об этом, вместо того чтобы нестись в Ниарант? Или ты… передумал? Ксандр?

Она вскочила, не в силах сдержать беспокойство, сцепила ладони, чтобы они не дрожали. И он вдруг встал, одним движением притянул ее к себе, так что Вейн прижалась щекой к его груди, задышала часто. Его ладонь легла ей на затылок, медленно погладила, словно маленькую.

— Все будет хорошо, Вейн. Просто поверь мне, — его голос прозвучал так странно, что она вскинула голову, пытаясь заглянуть в серые глаза. Но Ксандр отвернулся, и лишь на миг ей показалось, что в этих глазах до краев налита… боль. Сильная, обжигающая, почти невыносимая. А еще странная растерянность.

— Но план…

Он хмыкнул над ее макушкой, легко коснулся губами волос девушки.

— План… Не переживай. Мы вернем … Алекса. Если бы я знал раньше…

Вейн снова с подозрением уставилась в его лицо.

— Ксандр, а давай мы уже поедем, а?

Он снова уткнулся в ее волосы и рассмеялся, так что макушке стало щекотно от дыхания мужчины.

— Надо немного подождать, — глухо сказал он. — Не переживай. Иди, собирайся, скоро отправимся.

— Я уже готова, — она переступила ногами, не зная, как поступить. Стоять в его объятиях было, несомненно, приятно. Даже слишком приятно. Но вот как к этому относиться, Вейн не знала. И потому стояла, опустив руки и не двигаясь.

Он обхватил ее лицо руками, застыл, глядя в глаза, и Вейн нахмурилась.

— Только не надо снова лезть в мою голову, — хмуро бросила она. — Хочешь что-то узнать, спроси. У меня после вчерашнего еще все болит…

Ксандр покачал головой, словно его сильно что-то удивляло. И улыбнулся.

— После вчерашнего… чего, Вейни? Помнится, вчера много чего произошло… — она чуть покраснела, вспомнив купель в Антаре, и Ксандр рассмеялся. А потом прижался к ее губам, сначала нежно, ласково, так что она изумленно открыла рот, чтобы съязвить, но уже через мгновение поцелуй Темного стал глубже и горячее. Он прижал ее к себе уверенным жестом собственника, так что Вейн только вздохнула прерывисто. А может и вовсе разучилась дышать, она уже не знала.

За ее спиной была какая-то поверхность, кажется, стол, и Ксандр посадил, сжал ягодицы… Вейн издала хриплый вздох-стон, и мужчина прижался к ее бедрам, пока их языки сталкивались и сплетались, изучая друг друга…

Ксандр оторвался от ее губ и тихо выругался сквозь зубы, прижимая Вейн к себе.

— Вот теперь – пора, — переведя дыхание, сказал он. — Если твой…м-м-м напарник едет с нами, пусть поспешит.

Вейн слезла со стола и с недоумением осмотрелась. Почему пора теперь, она не поняла, в полутемной таверне ничего не изменилось. Дира звать не пришлось, он уже спускался по лестнице, мрачно нахмурившись. Вейн улыбнулся, а Ксандра демонстративно проигнорировал. Накинул капюшон серого плаща, скрывая лицо, и вышел за порог. Вейн еще раз проверила кинжалы и пошла следом.

И замерла на пороге.

— Кто это?

Во дворе Путевого дома стояли страшные существа: огромные, человекоподобные, но с клыкастыми лысыми головами и желтой, сморщенной кожей. На их разумность указывало то, что эти создания мрака были в одежде: кожаных латах и юбках до колен, а их тела украшали амулеты и многочисленное оружие. И каждый из них восседал на еще более страшном порождении бездны — дикой горной арше.

Когда одно из этих чудовищ, спешившись, двинулся к ним, Путница привычно выхватила кинжалы, развернулась, готовая к битве. И изумилась, поняв, что Ксандр не только идет навстречу монстру, но и, кажется, рад ему. И по сравнению с этими массивными чудовищами даже высокий и широкоплечий Ксандр казался хрупким.

— Мой повелитель, — низко, рокочуще произнесло существо, преклоняя колено.

— Приветствую тебя, Архатан Сали, — спокойно ответил Темный.

— Мы готовы отправиться в путь и отдать свои жизни, Аесар.

— Надеюсь, это не понадобится, Архатан, — усмехнулся Ксандр и повернулся к Вейн. — Лошадей оставим. Арши двигаются гораздо быстрее и почти не устают. К тому же, сумеют защитить нас в случае нападения. Я думаю, Смотрящие уже знают, что я покинул Антар.

— Ты уверен, что эти… животные сами не съедят нас по дороге, — засомневалась Вейн, не уточняя, каких именно животных имеет в виду. И смутилась, уловив насмешливый взгляд лысого великана.

Она посмотрела на огромных кошек, одно прикосновение жала которых дарило мучительную смерть.

— Которую из них я могу… оседлать?

— Арши не терпят седла, — усмехнулся Ксандр. — Ты поедешь со мной. Охотник может присоединиться к одному из стражей.

Дир кинул на Темного злобный взгляд из-под капюшона, но возражать не стал. И уверенно пошел к ядовитым кошкам. Так что Вейн даже восхитилась им.

Ксандр уже уселся на одну из арш и, кажется, никакого неудобства от такого соседства не испытывал. Да и кошка, на удивление, лежала спокойно. Вейн протянула ему руку, и Темный подхватил девушку, усаживая перед собой. Она обернулась через плечо.

— Ксандр, а ты кто?

Он пожал плечами:

— Держись крепче, Вейн.

Держаться можно было лишь за наросты на спине животного, как раз между ними они и сидели. И Путница уцепилась изо всех сил и правильно сделала, потому что арша прыгнула, сразу перемахнув через забор, окружающий Путевой дом, и понеслась вперед огромными скачками с такой скоростью, что хвойный лес слился в одну темную линию.

Они мчались в каком-то диком темпе целый день, так что Вейн даже задремала, не в силах смотреть на мелькающие деревья, поля, топи… Несмотря на скорость, арша двигалась весьма плавно, грациозно, так что Путница прислонилась к мужчине и закрыла глаза, рассудив, что нужно отдохнуть сейчас, позже будет некогда.

Пару раз они проносились мимо поселений, но даже встречные всадники не реагировали на их ужасающую кавалькаду, а просто сторонились их и останавливались, нахмурившись.

— Ты закрываешь нас слоем тьмы? — догадалась Вейн и повернула голову к мужчине. Он кивнул, сосредоточенно глядя на дорогу. Наверное, поддерживать слой на такое количество людей и… других существ, да еще и в движении, было не так просто, и Вейн отвернулась, чтобы не отвлекать. И снова закрыла глаза.

На привал они остановились лишь глубокой ночью в небольшой низине, укрытой туманом. Великаны, которых Ксандр назвал рограми, быстро и беззвучно разложили шатер из плотной ткани, и, к удивлению Вейн, устроили под навесом своих диких кошек. А сами расположились на земле, не испытывая никакого видимого неудобства.

Путница пристроилась в отдалении, завернувшись в плащ. Дир о чем-то говорил с предводителем рогров и даже улыбался, видимо, собеседник ему нравился. И это тоже удивило Вейн.

Ксандр появился рядом бесшумно, покачал головой, когда Путница выставила клинки, и сел рядом. Протянул ей холодное мясо с лепешкой. Девушка кивнула с благодарностью, откусила кусок, запила водой.

— Кто они? — кивнула Вейн на великанов.

— Я встретил Архатана пять лет назад, когда путешествовал, составляя карту этого мира, и пытался изучить слои… Те знаки на моей карте, помнишь? И однажды я встретил рогра. Так получилось, что мне довелось спасти его жизнь. А оказалось, что он правитель своей расы. И долг жизни для них превыше всего. Рогры — те, кому издавна принадлежит эта земля, Вейни. Они жили здесь задолго до того, как здесь появились первые Перерожденные.

— Но как же… — растерялась Вейн, — я никогда даже не слышала о них! И точно не встречала!

— Рогров невозможно заметить, если они этого не хотят. К тому же они живут там, где нет людей. Ни Темных, ни эри… Они живут в слоях тьмы, Вейн.

— Но разве это возможно?

Ксандр задумчиво рассматривал укладывающихся рогров. Дир скользнул по ним мрачным взглядом, но не подошел, улегся с другой стороны, спрятав лицо в капюшон. Темный потянул девушку за руку.

— Иди сюда… Хочу кое-что тебе показать.

Она поднялась, и туманная низина исчезла. Они стояли в саду цветущих белых айрисов, а над головой сияли огромные синие звезды. Пахло ароматом цветов и свежим, чуть соленым бризом, словно где-то рядом было море. И прислушавшись, Вейн действительно услышала шум набегающей на берег воды. Здесь было так хорошо, что хотелось просто лечь на теплую землю, закрыть глаза, и лежать так долго-долго…

И девушка вспомнила, как сказала Ксандру о том, что соскучилась по этим цветам. Неужели, запомнил?

Путница осторожно тронула белые тугие лепестки айриса: живые, хрупкие, настоящие!

— Это тоже слой, Вейн, — подтвердил ее сумасшедшую догадку Ксандр.

— Но как же… Как все это возможно? Я не понимаю… Это ты создаешь все это? Но все так реально…

— Да, — он улыбнулся. — Слои так же реальны, как и остальной мир. Как Ниарант. Или Далькотт. Это не иллюзия, они настоящие. И я не уверен, что создаю их. Мне кажется, что я просто открываю двери, потому что где-то в мироздании все это уже есть. Все, что мы можем вообразить, или то, чего не можем. И все животные, что населяют Темный мир, вышли из слоев.

Вейн все-таки не удержалась, легла на землю, закинув руки за голову. Тяжелые бутоны цветов склонялись к ней, чуть покачиваясь.

— Это потрясающе… — выдохнула она. — Совершенно невероятно.

— Не более невероятно чем то, что у меня есть сын, — тихо произнес он.

Мужчина присел рядом, коснулся ладонью запрокинутого лица Путницы, нежно, почти неощутимо обрисовал контур ее губ. Девушка молчала и не двигалась, только смотрела в его глаза, которые сейчас тоже казались серебряными звездами. Он гладил ей лицо, потом шею, провел пальцем по груди…

— Знаешь, если ты поможешь вернуть мне Алекса… Я на все согласна. Все сделаю… Правда, — глухо сказала Вейн. И поежилась от вспыхнувшей в его глазах ярости.

— Как-то не привык к тому, что мне делают одолжение, — бросил он и поднялся. Вейн тоже встала, чувствуя себя неуютно. Очарование цветущего сада поблекло, даже соленый бриз уже не казался приятным. Она отвернулась. Даже если Ксандр сейчас помогает, неизвестно, что на самом деле у него в голове. И поверить в его доброту ей было сложно. Путница давно усвоила, что в Темном мире доброты нет. И почему этому Темному быть другим? Возможно, он самое страшное создание Тьмы во всех Мертвых землях и за их пределами.

К тому же, любить — это так больно. А любить его — больно вдвойне…

— А впрочем, — он резко развернулся к ней, дернул к себе. — Пусть хотя бы так…

И так же резко потянул шнурки на ее тунике, обнажая грудь, прижался губами к горошине соска, прикусил и Вейн выгнулась. Его руки почти сдирали с нее одежду, торопясь добраться до тела, прикоснуться, почувствовать, взять… Ощутить под губами ее кожу, пройтись языком, почувствовать на вкус. Сжать до боли, потому что от ее слов внутри так холодно и тоскливо… И потянул ее на землю, усадил сверху, обхватил бедра…

Вейн откинула голову, отдаваясь его страсти, его движениям, его телу, сильным толчкам и прикосновениям. Она не понимала, что с губ ее срываются стоны наслаждения, которые заставляли его двигаться еще мощнее, насаживая на себя сидящую сверху девушку. Ксандр держал ее за бедра, кусая губы от невыносимого удовольствия, смотрел, как обрисовывает лунный свет ее контур, распущенные темные волосы, полную грудь, узкую талию… Силуэт, который столько лет снился ему во сне. Образ, который он так и не смог забыть. И жадно ловил ее стоны и вздохи, желая запомнить, впитать в себя, сохранить. Аромат айрисов и запах желания щекотал ноздри, будоражил кровь, которая и так кипела в жилах, бурлила раскаленной лавой.

…Он дал ей несколько минут, чтобы прийти в себя и одеться, а после молча сжал руку, и Вейн увидела, что снова сидит на своем сложенном плаще, рядом сопят дикие кошки, и блестят из тумана желто-зеленые глаза рогров. Дир поднял голову, но разобрать выражение лица, скрытого нависшим капюшоном, она не смогла. Да и не хотела. Ксандра рядом не было.

И, завернувшись в мех, Путница легла, закрыла глаза, стараясь просто ни о чем не думать.

Они двигались так быстро, что достигли границ Ниаранта уже на третий день. И сразу поняли, что их уже ждут. Их маленький отряд застыл, рассматривая ряды вооруженных стражей. Похоже, смотрящие действительно опасались Призрака, потому что у стены города, ощетинившись оружием, стояло не менее сотни воинов.

— Я ведь говорила, что лучше подходить на заре. И с тыла, — нахмурившись, проговорила Вейн. Она сжимала в руках клинки, отчаянно пытаясь найти выход. И не видела его. Кхха, путешествующая на шее хозяйки, заворчала и тяжело взлетела, ушла в слои. Может, решила переждать в более безопасном месте.

Ксандр спрыгнул со спины арши, отошел в сторону, и Путница проводила его недоумевающим взглядом. Темный прошел два десятка шагов, остановился на небольшом клочке утоптанной земли. Серый туман разлетелся от него клочьями, рваными обрывками, завертелся, как подхваченный непогодой мусор… Но ветра не было вовсе. Воздух застыл, потяжелел, словно перед весенней грозой, а потом задрожал, и там, где стоял Ксандр, образовалась дыра, из которой слаженными рядами стали появляться рогры…. Десятки… Или уже сотни великанов, вооруженных изогнутыми черными клинками и боевыми топорами, способными разрубить человека пополам.

По четкому ряду защитников Ниаранта прошла волна паники, они дрогнули, с ужасом наблюдая появление из дыры пространства воинства тьмы.

— Стоять! — заорал один из смотрящих, и Путница скривилась, услышав этот ненавистный голос. Истер Непобедимый значился у Смотрящих главнокомандующим, и за Изломом был полководцем королевской армии. А еще он был страшным и жестоким Перерожденным, которого Вейн с удовольствием разрезала бы на куски, если бы смогла.

Но на стражей его голос подействовал ободряюще, они сомкнулись, закрывшись щитами. И тут же воины размножились, возле каждого появилось несколько копий, и уже неясно было, где настоящий, а где — подделка.

— Вперед!!!

Рогры и Темные стражи бросились вперед одновременно, три десятка шагов и две шеренги тел встретились, сбились, сплющились, вбились друг в друга с диким воем и лязганьем оружия, с гортанными криками и предсмертным хрипом, с азартом битвы и агонией смерти. Схлестнулись, как две волны, рождая хаос.

И Вейн бросилась туда, пытаясь пробиться к воротам, но сильная рука выдернула ее, и краем глаза девушка увидела, как упал страж, сраженный клинком Ксандра.

— Не лезь! — приказал он.

— Но я…

Он впихнул ее в руки одного из своих великанов.

— Береги, — коротко бросил он.

Рогр кивнул, сграбастал Путницу, не обращая внимания на ее возмущение. Где-то в гуще битвы уже был Дир, и его серебристый клинок-плеть описывал сияющие дуги, кроша стражей. Рядом с ним бился Архатен. И там же был Ксандр…

Вейн глубоко вздохнула, вывернулась в огромных ручищах рогра, повернулась к нему лицом. Над ней нависала бычья шея, перетянутая веревками сухожилий, а выше — выпирающая почти звериная челюсть с длинными кликами, прижимающими нижнюю губу. Путница встала на носочки, но даже так дотянулась лишь до груди рогра.

— Эй… наклонись, а? Скажу кое-что, — протянула она.

Великан неторопливо склонил голову, заглянул в лицо девушки маленькими желто-зелеными, словно недозрелые сливы, глазами.

— Чего? — проворчал он.

Вейн хмыкнула, примерилась и чмокнула чудовище в оскаленную морду. Тот опешил, потом скривился от отвращения, разжал руки и яростно стал тереть сморщенную кожу. На его жутком лице застыло выражение такого ужаса и брезгливости, что в другой ситуации девушка хохотала бы до колик, но не сейчас. Сейчас она выскользнула и опрометью кинулась туда, где кипела битва. Стоять и смотреть было не в характере Путницы.

Она оббежала кишащий телами и клинками хаос, достигла стены и с разбега вбила носок сапога в углубление. И тут же ее сдернули вниз. Не раздумывая, Вейн обернулась, выпуская кинжалы. Темный упал, и, подобрав оружие, Путница снова полезла на стену.

Правда и рогры уже пробились к воротам. Огромные, в десять человеческих ростов, они рухнули под напором великанов, и вся эта бурлящая битва перекинулась уже за городскую стену.

Вейн взобралась по каменной кладке, перевалилась, пытаясь отдышаться. По стене уже неслись с двух сторон стражники, и она присела, кидая кинжал в ближайшего. Но сзади был еще один… Который вдруг упал, захлебнувшись. Ксандр гневно сверкнул глазами на девушку, но ничего не сказал. За ним уже стоял Архатен и Дир.

По стене они добежали до сторожевой башни и спустились по ступенькам вниз. Битва на улицах Ниаранта становилась все ожесточеннее, по прямым лучам улиц бежали все новые стражи, и Вейн с отчаянием подумала, что их слишком много… Пока вопль ужаса не прокатился по рядам воинов, и Путница увидела, как лезут через ворота дикие арши, раздувая кожаные капюшоны и угрожающе покачивая смертоносным жалом. А сверху уже падали ядовитые кьяры, били кожистыми крыльями и изогнутыми клювами, мешали смотреть… Черный комок упал на шею Вейн, и она дернулась, но тут же вздохнула с облегчением, признав Кхха.

Великаны уверенно пробивали себе дорогу ко Дворцу, и,почувствовав слои тьмы у парковых дорожек, лишь расхохотались. То, чего боялись все люди Темного мира, для рогров было родным домом. Видимо, Смотрящие тоже поняли это, потому что слои пропали, а возле дворца образовался ров, шириной в лье, кишащий зубастыми тварями.

Усмехнувшись, Ксандр приложил ладони к земле, и она содрогнулась, закрываясь. И парк просто смели, растоптав в пыль каменные розы, раскрошив мертвые цветы грубыми сапогами. А Путница улыбнулась, увидев это…

— Стой, где стоишь, Призрак, — вкрадчивый голос Смотрящего вполз в уши, словно склизкий червь.

Путница резко обернулась и не сдержала крик, потому что Истер Непобедимый стоял на ступеньках и держал нож у горла маленького мальчика.

— Удивительное, сходство… — продолжал Истер, дотронувшись до лица Алекса, отчего Вейн скрипнула зубами, — просто одно лицо. Странно, что мы не смогли добраться до этих воспоминаний, Путница. Думаю, они были весьма пикантными. А я все думал, отчего наша охотница такая разборчивая…

Он расхохотался.

— Отпусти ребенка, — сказал Ксандр. Сказал спокойно, но, бросив на него взгляд, Вейн вздрогнула. И все вздрогнули, потому что вокруг мужчины клубился уже не туман, темнота, изначальный мрак.

Истер перестал смеяться и, дернув Алекса, скрылся в глубине дворца. Они бросились следом, и Путница уже не сомневалась, куда бежит полководец Ниаранта.

Зал Отражений… Тысячи зеркал, в каждом из которых отражается Смотрящий. Бесконечное количество коридоров во тьму, фигуры, укутанные в серые плащи. Они все были здесь: все Мастера, самые сильные Перерожденные Темного мира. Но были внутри зеркал, в этих черных извивающихся коридорах. И Алекс тоже был там… Его губы шевелились в испуганном «мама», но малыш крепился, не плакал, хотя Вейн видела, как судорожно он сжимает маленькие кулачки. И за одно это, за страх своего ребенка готова была перегрызть глотки каждому из Смотрящих.

Рядом сквозь зубы выругался Дир, прошипел что-то Архатен. Ксандр молчал.

— Уберите оружие, — голос одного из Мастеров прошелестел сухим южным ветром. — Каждый из вас принесет клятву Жизни Смотрящим, свяжет себя тьмой, только так вы сможете покинуть этот зал. Чтобы служить Ниаранту.

— Они не отпустят нас, — прошептала Вейн. — Они врут. Снова врут…

Ксандр взял ее за руку, не поворачивая головы.

— Не бойся, — сказал он.

И Зал Отражений взорвался. Все сотни зеркал разлетелись острыми сияющими осколками и застыли в воздухе, переливаясь радужными гранями. Все застыло: Дир, вскинувший руку с клинком, Архатен, оскалившийся перед прыжком, Смотрящие в своих балахонах, обездвиженные силой Ксандра. Даже пылинки в воздухе и сам воздух… Только раз Вейн уже видела такое: когда стояла в Храме Света, и по проходу к ней шла Тьма…

В застывшем мире остались только они и пошли туда, где в одном из зеркал сжался на полу Алекс.

— Сила Темного соизмерима тому, что отдает человек, — тихо сказал Ксандр, поднимая сына на руки. И тот очнулся, заморгал глазенками, удивленно уставившись на мужчину. Ксандр улыбнулся малышу и уверенно прижал его к себе. И посмотрел на Вейн. — Я тогда отдал любовь к тебе.

Мир ожил и осыпался на пол стеклянными брызгами зеркал. В которых больше не было Смотрящих.

— Где они? — Путница вскинула кинжалы, настороженно оглядываясь.

— Далеко, — безмятежно ответил Ксандр, улыбаясь Алексу. — Я отправил их туда, откуда вряд ли они смогут вернуться.

Алекс внимательно рассматривал лицо мужчины, что держал его на руках, и неожиданно тоже улыбнулся. И Вейн подумала: все-таки жаль, что она давным-давно разучилась плакать. Хотя, кто мешает ей научиться заново?

Две недели прошли для Вейн в какой-то эйфории. Ей постоянно хотелось смеяться, прижимать к себе сына, так что малыш уже вырывался, пытаясь объяснить маме, что он слишком взрослый для этих нежностей. Но мама лишь хохотала, ловила убегающего сынишку, и тот со вздохом позволял себя целовать. Делая вид, что ему это ужас как не нравится.

Жизнь в Ниаранте постепенно возвращалась в норму. Архатен Сали уплатил свой долг жизни, и орды рогров покинули город, а жители потихоньку начали отстраивать разрушенные дома, пребывая в некой растерянности и пытаясь переварить новости. Смотрящие, которые всегда указывали им, как жить и что делать, куда-то пропали, а Белый дворец был занят неизвестными. Но постепенно весть о том, что там поселился не кто-нибудь, а хозяин Антара, прокатилась по притихшему городу, взорвав его.

Многие сочли это за благо, и по разрушенным парковым дорожкам потянулись просители и вассалы, кто с дарами, кто с жалобами, чтобы засвидетельствовать свое почтение новому хозяину Темного мира.

Вейн наблюдала со стороны все это безумство, хмыкала и убегала в свои комнаты, играть с Алексом в прятки.

В Ниарант прибыл Сай, приехал на роскошном белоснежном жеребце, лучась красными всполохами своей силы. И каждый день Путница ожидала появления рыжей Лантаны, убеждая себя не убивать ведьму сразу по прибытию, но, к ее счастью, Темная не появилась.

Только раз Вейн сама пришла к Ксандру, попросила вернуть старого Верда, все же, старик, как мог, защищал ее. Она помялась, не зная, что еще сказать и чувствуя себя скованно в роскошном кабинете дворца, который теперь занимал мужчина. Темный кивнул.

— Я подумаю, — равнодушно бросил он, в упор разглядывая Путницу.

— Спасибо тебе, — тихо проговорила Вейн. — За все спасибо. Я очень…благодарна.

Она подняла голову, глядя в его глаза. Ксандр помолчал, сцепил руки в замок.

— Благодарна… Да, я понимаю, — от покачал головой, усмехнулся. — Вейн, это я должен тебя благодарить. Каждую минуту. За сына.

Он хотел сказать еще что-то, но ворвался бесцеремонный Сай с ворохом каких-то бумаг, с порога закричал о необходимости ввести новые приказы, отчего Ксандр поморщился с досадой, а Вейн просто сбежала.

Порой Ксандр забирал Алекса, и они уходили куда-то играть и разговаривать. Поначалу Вейн нервничала от таких прогулок, но быстро поняла, что Алекс возвращается довольный, и успокоилась. Только кусала губы, глядя, как они улыбаются друг другу, такие похожие… К ней Ксандр не приближался и после того раза, среди айрисов, ни разу не прикоснулся. И Вейн уже сходила с ума от желания снова почувствовать его губы, руки, тело… Но лишь хмурилась, когда он был рядом. Она уже проходила это: жуткую агонию любви к мужчине, и какая насмешка влюбиться в него снова! Или она никогда не прекращала любить его, хоть и пыталась себя в этом убедить?

Вейн вздрогнула, однажды увидев его в своей комнате.

— Что-то случилось? — резче, чем хотела, спросила она.

— Нам надо кое-что выяснить, — он тоже говорил отрывисто, словно через силу.

Вейн осторожно кивнула, разгладила складку бледно-сиреневого платья. Мужчина проследил взглядом ее движение и помрачнел.

— Почему ты не сказала мне, что ничего не помнишь о том дне?

— Разве ты поверил бы? — нахмурилась Вейн. — Ты смотрел на меня, и в твоих глазах я видела лишь желание отомстить, Ксандр! Был только один способ что-то доказать — открыть память. Но тогда ты узнал бы об Алексе…

— Я хочу еще раз посмотреть твои воспоминания, — глухо сказал он.

Она кивнула.

— Хорошо, — и подошла ближе, встала рядом. Красный ободок вокруг зрачков был совсем бледным, и девушку больно кольнуло это. Значит, даже в качестве эри она ему не нужна… Темный положил ладони на ее лицо. Вейн стояла неподвижно, не сопротивляясь, позволяя ему смотреть все, что он захочет. Но Ксандр лишь только скользнул по ее памяти, а потом смотрел лишь одно. Снова и снова, хмурился, кусал губы, многократно возвращаясь к одному воспоминанию. Вернее, к его отсутствию.

— Расскажи, что помнишь, — приказал он, убирая руки.

— Ничего, — качнула головой Вейн. — Ты ведь видел. Только то, как упала в обморок в гостиной Далькотта, а очнулась уже в своей кровати. Руки в крови, а ты… мертв.

Она все же запнулась на этой фразе, хоть и старалась не дрожать. Ксандр прошел по комнате, замер, обернулся к ней.

— Я тогда был в седле несколько суток. Устал жутко… Почти не спал. Сменил несколько лошадей, — отрывисто заговорил он. — Хотел скорее добраться до замка, чтобы все прояснить. Ехал и думал лишь о том, как обниму тебя, надену на палец кольцо, скажу все брату и… усну. А потом этот глупый разговор, и ты упала без чувств… Не знаю, почему камень познания так на тебя действовал?

— Возможно, из-за темноты во мне… — Вейн обхватила себя руками. Мужчина кинул на нее быстрый взгляд и продолжил.

— Я отнес тебя наверх, в твою комнату. Пришел лекарь, сказал, что это обычный женский обморок, и тебе нужно просто поспать… А потом я повернулся к остальным и сказал, что люблю тебя, и мы обручимся, как только ты придешь в себя. Скорее всего, прямо утром.

Вейн изумленно прижала ладонь к губам.

— Но как же… Леран… Люси!

— Знаешь, я тогда так устал, что мне уже было неважно… Хотя, конечно, нельзя было так… Особенно с Люсиндой. Я хотел объяснить ей, но просто не сдержался. Да и что объяснять? Тетя Рута перепутала записки, не знаю, почему мне тогда показалось это хорошей идеей: написать тебе предложение на клочке бумаги? — он вздохнул. — Возможно, потому, что я был влюблен до безумия и, наверное, не совсем разумен… Но тетушка записки перепутала. Вот и все. Не знаю, почему твоя сестра согласилась!

— Потому что ты ухаживал за ней! — давняя боль все же выплеснулась горечью. — Приглашал на свидания! Пытался поцеловать и говорил комплименты!

В серых глазах вспыхнуло такое изумление, что Вейн осеклась и замолчала.

— Я? Вейн, ты сошла с ума? Для меня Люси была избалованной маленькой девочкой, не слишком умной и слегка назойливой. И кроме банальной вежливости ничего другого по отношению к ней я никогда не проявлял. С чего ты взяла, что я ухаживал за ней?

— Люси сказала…

— И ты ей поверила?

— А почему я должна была не поверить? — разозлилась Вейн. — Она моя сестра. Родной человек. И к тому же… — девушка отвернулась, — Люсинда такая красавица… ее всегда все любили. В отличие от меня.

Ксандр шагнул к ней, но снова остановился. Заложил руки за спину.

— Я понимаю, почему ты ей поверила. Не понимаю, зачем Люси пыталась тебя в этом убедить, — и снова нахмурился. — После того, как все им сказал и выгнал их всех из комнаты, я просто лег рядом и уснул. И больше не проснулся… Но и не умер. Из-за камня, что был на мне, впал в это странное состояние - не смерти и не жизни. Я слышал разговоры вокруг, и то, как Леран рассказывал, что видел тебя… Видел, как ты ударила меня ножом. И считал, что достаточно знаю своего брата, чтобы поверить его словам. Но сейчас я думаю, что нам нужно вернуться в Далькотт и выяснить правду.

Эти слова так поразили Вейн, что она, не сдержавшись, открыла рот.

— Ксандр, но как? Излом…

— Я думаю, что Излома нет, Вейни.

— Что?

Он вдруг улыбнулся лукаво, и девушка с трудом удержалась, чтобы не броситься ему на шею, и прикусила губу. Осознав, что готова идти за ним хоть на край света. Хоть в бездну, хоть в сам Излом… Ксандр сглотнул, жадно всматриваясь в ее глаза. В какой-то момент ей показалось, что он не сдержится, снова сожмет в объятиях, начнет целовать… Но он отвернулся и пошел к двери.

— Утром выезжаем. Будь готова.

И уже был у двери, когда Вейн вспомнила вопрос, который все хотела задать ему.

— Ксандр, подожди… Я спросить хотела. Кто та девочка, в твоем замке, в Антаре? Трини? Она чья-то дочь?

Темный обернулся с удивлением.

— В Антаре нет никаких девочек, Вейн.

— Но как же… — растерялась она, — малышка, лет семи в полосатом платье… с веточкой! Я же ее видела, разговаривала!

— Вейн, — теперь он смотрел с беспокойством, — в Антаре никогда не было детей. И тем более маленьких девочек. Откуда ей там взяться?

— Ты уверен? — спросила она и сама поняла глупость своего вопроса. Конечно, он уверен. Опустила голову, задумавшись, — Иди. Утром я буду готова. Все в порядке.

Мужчина еще постоял, с подозрением ее рассматривая, кивнул и тихо закрыл за собой дверь.

Алекса пришлось взять с собой. Поняв, что родители уезжают, сын устроил настоящий бойкот, пригрозив убежать в лес и поселиться с рограми, так что Ксандр сдался, хмыкнул, что Алекс «весь в маму» и велел выделить для него лошадь. А когда они уже выезжали, к ним присоединился Дир. Мужчины обменялись короткими взглядами, но и здесь возражать Ксандр не стал. Их окружили в кольцо стражи, и Путница вздохнула. Она до сих пор не верила, что Темный теперь вроде как правитель…

До Излома добрались за несколько дней и остановились почти у самого края бездны. Стражи смотрели с опаской, все же мало кто может побороть естественный страх перед пропастью. Белесый туман стелился над обрывом, заволакивая отвесные стены Излома. Дна не видно… И даже камушек, что столкнула с края Вейн, провалился и исчез, словно и не было у этой пропасти дна…

— Ну, и как мы его перейдем? — хмуро поинтересовался Дир, подбрасывая на ладони нож. Последние дни Охотник вел себя странно и после взятия Ниаранта отдалился, стал избегать Путницу. И потому она даже удивилась, что он вызвался ехать с ними.

— Ксандр? — Вейн посмотрела на Темного. Тот стоял, заложив руки за спину и чуть прикрыв глаза. — Для этого нужен Камень Познания?

— Сейчас я думаю, что для этого ничего не нужно… Потому что Излома не существует, — сказал он. — Это слой. Просто еще один слой… И именно поэтому его переходят Одичалые. И поодиночке и целыми стаями. Если бы это было не так, люди не знали бы, что такое Нашествия… Одичалые переходят пропасть, потому что не боятся, не понимают и просто идут туда, где есть люди.

Они разом посмотрели в бездну. Мелкие камушки и песок посыпались с краю, стуча по отвесным стенам пропасти.

— Хм… Тогда, может, и шагнешь туда первый? — ехидно осведомился Дир.

Ксандр даже голову в его сторону не повернул. Ему не было страшно шагнуть в бездну. Страшно оставить одних Вейн и Алекса… И в то же время он был уверен в своем предположении. Почти.

Темный вздохнул и шагнул к краю.

— Нет! — вскрикнула Вейн. Замерла испуганно. — Вдруг ты ошибаешься? Я… — хотела добавить, что не переживет этого, снова потерять его, но привычно промолчала.

— Папа, лови меня, — вдруг вскрикнул Алекс, вывернулся из рук своего стража и бросился в пропасть…

И все трое: Ксандр, Дир и Вейн, не раздумывая, кинулись следом.

Но не упали в бездну, как ожидали, а замерли, изумленно оглядываясь. Ксандр рассмеялся, а Дир охнул, сел на землю и схватился руками за голову. Темный мир исчез. Они стояли посреди скошенного поля, рядом высились стога убранного сена, и безмятежно паслись коровы. Одна из них подняла голову, одарила свалившихся откуда-то путников безразличным взглядом и снова принялась поедать траву.

Вейн догнала сына и шлепнула его по попе.

— Алекс! Ты что творишь! Я чуть с ума не сошла, когда ты шагнул в пропасть!

— Мама, но там не было этой…пропасти! Просто поле! — обиделся мальчишка и даже шмыгнул носом, не понимая, за что его ругают.

— Излом не видят Одичалые и дети, — прищурившись от яркого света, сказал Ксандр.

Вейн закинула голову. Яркая синь небес, от которой она совсем отвыкла. Желтые поля. Спокойные тихие деревья, уже готовившиеся надеть осенний наряд. Легкий ветер, приносящий запахи скошенной травы и… коровьего навоза. Она рассмеялась, подставляя лицо ласковым лучам солнца.

— Пойдемте, нужно раздобыть лошадей, — произнес Ксандр.

— А как же стражи перевала? — забеспокоилась Вейн. — Разве они не заметят нас?

— Я наложу на нас слой, — кивнул он и подхватил на руки Алекса. Вейн обернулась: — Дир?

 Охотник стоял на коленях. Глаза распахнуты, но смотрят словно вглубь себя, и по лицу текут слезы… И он улыбался. Вейн осторожно коснулась его плеча, присела рядом. Взгляд мужчины стал более осмысленным.

— Я вспомнил, Вейн, — прошептал он, — все вспомнил! Родителей. Двух сестер. Братьев… Наш дом на берегу моря. Там тепло и цветущие сады… И на пригорке храм из белого дерева. И маяк на скале, в котором по ночам зажигает огонь старый Пит… И корабли, что приходят в бухту, большие и маленькие, с вырезанными на носу морскими девами, под белыми парусами… Вспомнил…

Она не сдержалась, обняла его, погладила по спине.

— Поедешь к ним?

Он медленно кивнул.

— Да. Поеду.

Она помолчала, внимательно глядя в медовые глаза.

— А знаешь, у меня там, кажется, нареченная осталась, — хитро усмехнулся Дир, — красивая была. Волосы белые, грудь большая… Мда… И сеновал вспомнил, где я эту грудь…

Вейн рассмеялась и щелкнула его по носу. Потом легко поцеловала в губы и встала.

— Еще увидимся, Охотник?

— Вряд ли, Путница, — с улыбкой сказал он. — И когда-то меня звали Кристоф…А прощаться я не люблю, так что, бывай.

Он поднялся, подмигнул ей, улыбаясь, и пошел вдоль кромки поля, не оглядываясь.

И лишь отойдя достаточно далеко от девушки, остановился, осмотрел горизонт. Дир вспомнил не только то, что рассказал Вейн. Вспомнил, как в пятнадцать лет убежал из дома и прибился к компании черных рыбаков, что промышляли разбоем на море. Вспомнил убитого моряка, который не хотел отдавать свой улов. Он тогда просто слишком сильно ударил… И как плакала мать в храме на суде Света. Был ли он готов вернуться на родной берег, увидеть родных, ведь для них он давно мертв и проклят?

И нужен ли ему теперь тот дом, слишком давно оставленный?

Дир обернулся. Отсюда уже почти не были видны трое, что уходили все дальше к Перевалу. Его Путница избрала свой путь, и Охотник ей больше не нужен. И надеяться ему больше не на что, слишком ярко в ее зеленых глазах горел огонь любви к другому мужчине. Он горел там всегда, просто Дир слишком долго не хотел его замечать. Но сегодня, возле края бездны Дир понял это окончательно.

Внутри привычно заболело, и он сжал зубы, тряхнул головой. Яркое солнце слепило глаза, и они слезились. Он отвык от солнца. Отвык от мира людей.

 Дир еще постоял, рассматривая долину, и пошел обратно к слою Тьмы, к краю Излома. В мире людей ему больше не было места.

До Далькотта добрались, когда на небе загорелись первые звезды. Алекс уснул на руках у Ксандра, и Вейн улыбалась, поглядывая на них. Лошадей они раздобыли в сторожевой башне, стражи не увидели в них ничего подозрительного и с готовностью продали щедрым путникам рысаков.

Замок возвышался на скале. А внизу по-прежнему шумела деревня, загорались в домах огни, где-то плакал малыш, и смеялась юная девушка. В Далькотте тоже светились окна, и пахло дымом очагов…

Ксандр придержал своего жеребца, останавливаясь. Он смотрел на родовой замок, и Вейн остановилась рядом, молча, чтобы не мешать ему.

— Я должен кое-что сказать тебе, Вейн, — негромко, чтобы не разбудить Алекса, сказал он. — Я знаю, что мы узнаем в замке. Догадываюсь…

— Что? — прошептала девушка.

— То, что ты невиновна, — усмехнулся мужчина и горько улыбнулся на ее ошарашенный взгляд. — Но это все неважно. Вернее, даже если бы это сделала ты, мне неважно. Я не знаю, сможешь ли ты простить меня за мое отношение… там в Антаре. Знаешь, я так сильно любил тебя, что никак не мог смириться с тем, что считал предательством. И если ты не простишь меня, я пойму. Но только через несколько лет. Потому что сделаю все, чтобы ты забыла и полюбила меня, Вейни. — Теперь он смотрел на нее в упор. — Потому что я люблю тебя. Потому что безумно ревновал все это время. Просто с ума сходил, представляя тебя с другими… И уже не мыслю своей жизни без тебя и без Алекса. И я уже никогда тебя не отпущу, так что тебе лучше полюбить меня как можно скорее, Вейни!

— Но ты ведь… — выдохнула растерянно девушка просто в силах поверить. То, что он говорил о своих чувствах, было так невероятно, что даже мысль о собственной невиновности уже казалась неважной.

— Я отдал Тьме свою любовь к юной лейне, что приехала в этот замок семь лет назад, — негромко сказал Ксандр, — а потом встретил Путницу. Сильную. Смелую. Отчаянно сражающуюся за тех, кого любит. Бесконечно прекрасную и желанную… Восхитительную. Сумасшедшую. И полюбил ее в сто раз сильнее.

— Это невозможно, — прошептала Вейн. — Невозможно! Ты даже не знаешь меня… Ты любишь мое тело… Или воспоминания о прошлом. Но не меня.

— Я люблю тебя, — спокойно и уверенно отозвался Ксандр. И улыбнулся. — Я понимаю, почему ты не веришь. Ни мне, ни кому-то другому. Я видел достаточно в твоих воспоминаниях… Но я очень постараюсь это изменить, Вейни.

Это просто невозможно… Но было, и она видела правду в его серебряных глазах. Ксандр взял ее ладонь, прижал к губам. — И больше я тебя никому не отдам. Даже самой Тьме. Просто поверь мне.

 И девушка кивнула. Да, теперь она ему верила. Только свое «люблю» она скажет ему чуть позже… Лукаво улыбнувшись, Путница вздернула насмешливо бровь.

— Ну что ж, Темный… Пожалуй, я дам тебе несколько лет, чтобы заслужить мое прощение. Надеюсь, ты достаточно изобретателен?

Он усмехнулся, и в его глазах мелькнул такое желание, что Вейн ойкнула и со смехом ударила пятками свою лошадь, решив, что проявлять изобретательность Ксандр начнет прямо сейчас.

  А еще с улыбкой вспомнила, что именно на этом месте ее семь лет назад спас от снежной бури незнакомец.

В замке, казалось, ничего не изменилось за прошедшие годы. Даже у ворот сидел все тот же привратник, правда, сейчас совсем седой. И когда он рассмотрел гостей, заорал так, что Вейн всерьез испугалась, как бы не скончался с перепуга.

— Дер… господин… Покойный наш… О, помилуйте меня святые виры!!!

Конечно, вопли разбудили Алекса, и он заморгал глазенками, осматриваясь.

— Не бойся, малыш, — Ксандр закрыл его рукой, — мы здесь ненадолго.

На крики привратника уже бежала и другая прислуга, даже стражи с копьями наперевес, но Ксандр лишь усмехнулся. Да и стражники останавливались в недоумении, не зная, что делать, все –таки хозяин явился. Хоть и мертвый вроде бы.

Темный спешился, не отпуская сына, подал руку Вейн, но та лишь фыркнула. В нижнем зале замка горел огонь в каминах, пахло кашей и мясом. И вся семья сидела за столом в ожидании ужина. А когда в дверь вошли гости, вскочили разом, роняя стулья и вскрикивая от ужаса и изумления.

Вейн быстро осмотрела такие знакомые лица: Люсинда такая же красавица, и по-прежнему предпочитает желтый и розовый цвет. Леран возмужал и сейчас обнимал Люси, чуть закрывая собой. В его карих глазах плескалось неверие, смешенное с суеверным страхом. Мистрис Алесс стояла бледная, сжимая ладони. Маленькая белокурая девочка слезла со стульчика и спросила звонко:

— Мам, пап, а это кто?

И тетушка Рута, до этого шатающаяся у стола и готовая упасть в обморок, первой кинулась к ним, прижала Ксандра к своей пышной груди так, что он даже растерялся.

— Александр, — утирая слезы, шептала она, — а я ведь говорила! Говорила, что нет тебя там, в усыпальнице-то! Чувствовала! Только не верил мне никто…

 Ксандр погладил ее по совершенно седой голове, как маленькую. Тетушка Рута наконец отстранилась от него и решительно взяла девочку за руку. А другую протянула Алексу. Малыш вопросительно посмотрел на Вейн, и та кивнула.

— Думаю, детки хотят услышать интересную сказку про волшебных фир. И угоститься вкусным печеньем, — пропела тетя Рут и повела детей из зала.

 — Что все это значит? — со страхом спросила Люси, обернулась беспомощно к Лерану. И снова на стоящих у порога: — Вейн? Неужели это ты? Вейн…

— Ксандр? — прохрипел Леран.

Прислужник, внесший супницу, споткнулся, уронил тяжелую посудину, и она со звоном раскололась, выплескивая бульон. Юная служанка взвизгнула, а потом завизжала.

— У них знаки тьмы, — заголосила она, — на руках! Я видела! Перерожденные! Нашествие!

С воплем она выскочила из зала, и все проводила ее взглядами. В наступившей тишине тихо звякала крышка супницы, покачиваясь на досках.

— Теплый прием, — усмехнулся Ксандр. Они с Вейн переглянулись и обменялись улыбками. — Мы ненадолго, — продолжил мужчина и по-хозяйски прошел к креслу, сел, закинув ногу на ногу. Вейн фыркнула.

— Ксандр! — очнулся Леран и бросился к брату. — Ты жив! Вы оба живы…

— Они оба Перерожденные, — глухо сказала Люси.

Вейн в упор посмотрела на сестру, и та снова охнула, попятилась.

 — Вы правы, лейна Люсинда! — почти весело подтвердил Ксандр. — Мы оба перерожденные. И обещаем не есть вас, если вы ответите на несколько вопросов. Собственно, вопрос только один: кто всадил нож в мою грудь семь лет назад. — Он обвел притихших родственников тяжелым взглядом и добавил проникновенно: — Знаете, быть Темным не так уж и плохо. Например, я могу вскрыть воспоминания каждого из вас, даже не вставая с этого кресла. Но так совсем неинтересно… Лейна Люсинда, скажите, почему вы соврали вашей сестре о том, что я влюблен в вас? Что ухаживаю и оказываю знаки внимания?

 — Люси? — изумленно воскликнул Леран. — Что значит: соврала? Ты мне сказала то же самое! И что Ксандр тебя… То есть вы с ним…Что наша маленькая Ками от него! И я обязан жениться на тебе после его смерти! Люсинда, отвечай сейчас же!

Путница изумленно посмотрела на Лерана. Кажется, отсутствие брата пошло ему на пользу, он действительно повзрослел и возмужал.

Ее сестра залилась слезами, распахивая бездонные голубые глаза. Даже в слезах она была прекрасна, как небесная вира. Но, похоже, Леран давно выучил все уловки своей супруги.

— Прости, — всхлипывала Люси. — Я не знаю, как это вышло… Всего один раз… По глупости! А люблю только тебя!

— От кого Камилла? — разъярился Леран.

— От конюха… — прошептала сестрица.

— Значит, лейна Люсинда нечаянно… провела ночь с конюхом, а когда поняла, что могут быть последствия, решила окрутить меня, — невозмутимо резюмировал Ксандр. — Только вот у нее ничего не выходило, хоть она и очень старалась. И даже подготавливала почву, рассказывая сестре о моей любви… Но с этим вы разберетесь потом. Я все еще не слышу ответа на свой вопрос.

— Ксандр, но я видел, как тебя ударила ножом Вейн! — произнес Леран, оторвав гневный взгляд от супруги. — Видел в окно. Ты же помнишь, как расположены комнаты? Та, в которую поселили лейну Вейн, находилась как раз напротив моей…

— Что именно ты видел, брат?

— Вейн, которая...

— Нет. Что именно?

— Гардина была отодвинута немного, — вспоминал дер, нахмурившись, — и я видел тонкую фигуру, занесенную руку с ножом… Спину. И черные волосы.

— Ты видел кого-то с черными волосами, как у Вейн, в комнате Вейн и сделал только один логичный вывод. Только это была не она, — вздохнул Ксандр.

— А кто? — они, кажется, произнесли это хором.

А сама Вейн уже поняла… Догадалась. Повернулась, рассматривая свою наставницу.

— Не трудитесь, дер Александр, — холодно произнесла мистрис Алесс. — Да, это была я. Как вы, несомненно, уже поняли.

 — Но почему? — выдохнула Путница. Сейчас перед этой строгой женщиной, сухой, подтянутой, с аккуратным пучком темных волос без единой сединки, она снова почувствовала себя, как напроказившая девчонка.

— Вы лишили меня жениха, лейна Вейнитта, — любезно пояснила мистрис Алесс. — Лишили будущего. Вы обрекли меня на незавидную судьбу прислуги при чужих детях. А ведь мой род древнее и благороднее, чем ваш… Но, к сожалению, обедневший.

— О чем вы говорите?

— Как грустно. Вы сломали мне жизнь и даже не поняли этого, — мистрис Алесс стояла совершенно ровно, лицо - спокойное, лишь в глазах плещется огонек безумия. — Дер Вильнюс, вы помните его? Он ведь не просто так посещал дом вашего отца. Он посещал его, чтобы увидеть меня. Мы планировали обручение. Благородный дер был готов жениться на мне, обедневшей лейне без приданного, облагодетельствовать…

— Облагодетельствовать? — задохнулась Вейн. — Мистрис Алесс! Это был жирный отвратительный урод, который насиловал служанок!

— Дер Вильнюс — благородный мужчина, — словно и не слыша, продолжила наставница. — Но после того отвратительного инцидента… после вашей выходки, он уехал и больше не появлялся.

Вейн беспомощно смотрела на мистрис, уверенную в своей правоте. Она могла бы сказать очевидное: что если бы Вильнюсу нужна была Алесс, он все равно сделал бы ее своей женой. Но вряд ли этот факт имел значение для женщины, которая обвиняла в своей не сложившейся судьбе, четырнадцатилетнюю девочку… Ксандр рывком поднялся и подошел к Вейн, обнял, словно закрывая от ненавидящего взгляда мистрис.

— Но я нашла свой способ наказать вас, лейна Вейнитта. Для начала сделала все, чтобы убедить ваших родителей в том, насколько вы испорченное создание. Это было несложно, ведь ваш отец и так думал тайком, что супруга с кем-то согрешила, зачав вас. Вы слишком отличались от своих родителей. Не знаю, есть ли в тех подозрениях правда, но это весьма помогло мне… Впрочем, вы своей строптивостью и своеволием тоже поспособствовали! А потом я подумала, что отобрать у вас любимого будет справедливо, — холодно закончила мистрис Алесс. — О да, лейна Вейнитта. В отличие от всех остальных, я прекрасно видела ваши чувства к деру Александру. И то, что вас не было в ту ночь, после праздника, я тоже заметила. И, кстати, ваше одурманенное состояние после убийства, тоже благодаря мне, я напоила вас настоем.

Вейн устало покачала головой.

— Да, мистрис Алесс… Вы составили бы достойную пару деру Вильнюсу. Вы с ним очень похожи…

— О виры, — простонал Леран, с ужасом глядя на них. — Вейн! Но я ведь думал… я был уверен, что видел тебя… Я думал ты из ревности… Прости…

Он вдруг упал на колени перед Вейн, потянулся к ее ладони.

— Прости, Вейн… Я так виноват перед тобой…

Люси стояла белая, как озерная лилия, даже ее голубые глаза поблекли.

— Мы все виноваты, — глухо и неожиданно серьезно сказала она. — И что теперь будет? Со всеми нами?

Вейн подняла голову, заглядывая в серебряные глаза Ксандра. Странно, но ей вдруг стало совершенно все равно. Столько лет она винила себя за то, чего не совершала, но сейчас тяжесть ушла из ее сердца, и прошлое больше не сжимало его ледяной рукой горечи и страха. Она пожала плечами, а ее любимый Темный улыбнулся.

— А знаете, — ответил он, — разбирайтесь вы тут сами. Как хотите.

Леран поднялся с колен и повернул голову к мистрис Алесс.

— Я разберусь, — грозно сказал он. — Это я тебе обещаю, брат.

— Вы останетесь? — пискнула Люси. — Это же какое-то чудо — видеть вас… Разговаривать! Мне так много нужно тебе сказать, Вейн!

— Не надолго, — улыбнулась Вейн. — У нас много дел.

Ксандр посмотрел на нее насмешливо и кивнул, соглашаясь.