Мертвые земли. Антар

Слой возле башни закончился внезапно, и белесая яркость сменилась привычным туманным вечером. Сумрак уже опустился на Антар, сквозь прорехи в тучах блеснула одинокая звезда, и Путница посчитала это хорошим знаком. Где-то в конюшнях осталась ее кобылка, но Вейн отбросила сожаления. Она привыкла легко расставаться и почти не привязываться к своим лошадкам, может, оттого и называла их всех одинаково: Птичка, в память о любимице, когда-то оставленной в Таларе. Или просто чтобы не путаться.

Ценных вещей у Путницы не было и, оглянувшись, она приблизилась к ограде, окружающей замок. Вбила ногу в каменную кладку и полезла наверх. Кхха уселась на шею, облепила голову крыльями, и Вейн, перемахнув через стену, спрыгнула вниз. И сразу провалилась в первый слой тьмы.

Здесь хлопьями лежал снег, а под ними змеились трещины разломов. Лед… колкий лед, как когда-то в ее прошлом. Говорят, слои всегда разные и принимают форму в зависимости от сути того, кто их накладывает. И того, кто их видит… Первый слой Ксандра был до боли похож на ледяное озеро, в которое когда-то провалилась Вейн. И за ним темнела сторожка…

Она пошла осторожно, с трудом удерживая равновесие на шатком льду. Кхха урчала, свесив со лба хозяйки узкую голову с мощным клювом. Лачуга маячила на кромке застывшего нереального плоского леса, черными штрихами нарисованного на снегу. С льдины на льдину Путница шла через озеро, и под белыми пластами зияли провалы черной воды, а в этих омутах клубилась тьма, иногда поднимаясь, чтобы взглянуть на пробегающую девушку. Но кьяра не беспокоилась, молчала, и только страх давил сознание, наполнял душу безотчетным ужасом. Вейн смотрела на сторожку, и почему-то ей становилось легче.

Она добежала до домика и рванула на себя дверь, открыла... и вышла во второй слой.

Здесь цвели розы, и Вейн застыла, пораженная, потому что настоящих живых цветов с ярко-красными макушками не видела уже много лет... А тут они простирались насколько хватало взгляда, до самого горизонта, и даже за горизонт, заворачивались, как рулон цветастого одеяла, закручивались тугим комком, грозя свернуть пространство вместе с глупой Путницей! Кхха недовольно заворчала, и Вейн очнулась, осмотрелась, рванула вперед, где стояла одинокая кадка с апельсиновым деревом…

В третий слой она провалилась, уже тяжело дыша. Здесь было темно… Очень темно, так бывает лишь в склепе. Она и была в склепе, лежала, сложив руки в деревянной домовине, и Кхха сердито клевала ее в темечко. Путница охнула, перевернулась. Воздуха не было. Она видела, как он серебристой струйкой уползает, играючи свивается в кольца и исчезает в щелях. Нутро болело от невозможности вздохнуть, и девушка забилась, мечтая поймать хоть одну ускользающую струю, сжать в пальцах, пустить в сдавленную грудь… Кьяра сердито клюнула ее до боли, и Путница встряхнулась, стерла со лба пот и покачала головой.

А потом она шла сквозь четвертый, где с гор сходили лавины, и снег живыми лицами разевал рот, глотая бегущую девушку, ползла через пятый, где не было пространства вовсе, только пустота бездны, и она все падала в нее, пока не ударилась о скалы Далькотта, разбиваясь вдребезги. И даже разлетелась на осколки, словно хрустальная ваза, и снова очнулась от удара Кхха. Кьяра уже верещала без перерыва, раз за разом возвращая сознание хозяйки и напоминая о действительности. Она сражалась с Одичалыми в шестом… И в седьмой упала, понимая, что сил больше нет. Их просто не осталось, непонятно вообще, как она прошла так много.

И здесь Вейн увидела… Лерана. И Люси. И мистрис Алесс. И самого Ксандра. Они сидели в гостиной и пили чай.

— Весна в этом году выдалась теплая, правда, мистрис Алесс? — вопрошал Леран.

— Да, мой дорогой. Скоро зацветут айрисы.

— Я заказала себе новое платье! — смеется Люси. — Из желтой тафты! А к нему шляпку с зелеными лентами!

— Ты будешь такой красивой на празднике, — нежно улыбается Ксандр и целует Люси в макушку. А потом обнимает и целует уже сильно, страстно, но мистрис Алесс лишь смеется, а Леран улыбается…

Вейн вытерла струйку крови, что текла по лицу. Кажется, последний раз Кхха ударила ее слишком сильно. Посмотрела на кинжалы в своих руках. Ксандр оказался настоящим мастером. Путница уже была в слоях, и не раз, чаще всего это были черные вихри или мертвые леса, населенные чудовищами их создателей. Только Ксандр создал не просто слои, он создал вечный кошмар, бесконечный ужас…

Только вот чей это кошмар? Его или ее, Вейн?

И, с трудом вскинув ладони, Путница выпустила клинки, пронзая сердца тех, кого когда-то любила. Снова и снова она убивала их, убивала внутри себя, убивала себя… И она все-таки умерла раньше, вернее, почти умерла, потому что за мгновение до этого слой взорвался и рассыпался радужными брызгами, стек каплями темноты и растаял туманом.

— …Простите, простите меня…— слезы обжигали лицо, текли на губы солеными струями, и чьи-то руки вытирали их. Она распахнула глаза и даже закричать не смогла, только смотрела в серебряные глаза с красным зрачком. Ксандр сидел, прислонившись к дереву спиной, держал ее на руках и молча смотрел ей в лицо.

Вейн вздохнула, пошевелившись. Сил не осталось. Ни на что. Даже на страх или злость.

— Почему вытащил из слоя? — хрипло спросила она.

Он помолчал, все так же рассматривая ее.

— Мне нужен камень, — без эмоций ответил Темный. — Где он?

Она позволила себе криво усмехнуться и закрыть глаза. Ксандр поднялся, и голова девушки безвольно свесилась, тонкие руки упали. Она снова потеряла сознание. Ядовитая кьяра обвивала ее шею, крепко держалась жилистыми лапами, пытаясь клюнуть мужчину. Но птица была так же ослаблена, как и Путница, и клевки выходили почти неощутимыми. И, тяжело вспорхнув, кьяра взлетела на сосну, недобро наблюдая оттуда за Темным. Он постоял так, раздумывая, и пошел к замку, раздвигая слои тьмы.

Снова очнулась Вейн лежа на кровати, и еще не открывая глаз, перекатилась, привычно пытаясь нащупать клинки, скатилась, обернулась и чуть не упала, когда натянулась серебряная цепь на ее лодыжке. Она хмыкнула, тронула тонкий обруч на шее и подняла глаза на сидевшего в кресле Ксандра.

— Ошейник надел, на цепь посадил… — хрипло усмехнулась она. — Что же сразу личем не сделал?

— Сделаю, — пообещал он. — Но прежде отдашь камень и расскажешь, как смогла нарушить клятву Жизни. К сожалению, став личем, ответить ты уже не сможешь.

Путница легла на кровать. Все же она была еще слишком слаба для таких прыжков.

— Где моя птица?

— Улетела, — он пожал плечами. — Так как, Вейни, с чего начнем? Можно с начала, например, что именно тебе приказали Смотрящие. Или лучше называть тебя Кьяра? Или Огненная Арша? Морана? Сколько у тебя имен, Вейни?

Вейн смотрела в потолок, раздумывая, почему она оказалась такой дурой и не смогла просто отрезать ему голову. Размышления выходили грустными, а ответы на них — еще грустнее.

— Много, Ксандр. Имен у меня много. А вот ответов – ни одного.

— Тебе так кажется. Поверь, ты все мне расскажешь.

— Ничего я тебе не расскажу, Ксандр, — рассеяно ответила Вейн, не сводя взгляда с кисточек на балдахине.

Он одним шагом оказался рядом, прижал девушку к покрывалу.

— Аашара сантарра, Вейнитта, полное подчинение, мора ашран! — четко проговорил он заклинание и замер, всматриваясь в ее застывший взгляд. Зеленые глаза девушки остекленели, даже ресницы теперь не дрожали, она смотрела, не мигая, как смотрят бездушные личи, и Ксандр провел пальцем по ее расцарапанной щеке, потом по искусанным, распухшим губам, разодранной шее, на которой краснели следы от когтей кьяры. Дыхание Путницы не изменилось, и взгляд остался все таким же мертвым. Заклинание полного подчинения на истинном имени невозможно обойти или нарушить.

Он удовлетворенно кивнул и сел на кровати.

— Встань, Вейн, — приказал он.

Она поднялась, как кукла на шарнирах, руки болтались вдоль тела плетями, встала посреди комнаты.

— Налей мне вина и принеси.

Такой же шаркающей походкой девушка дошла до низкого столика, налила напиток, четко развернулась и подошла к кровати. Застыла, глядя сквозь мужчину.

Ксандр взял бокал из ее руки, пригубил, не спуская с девушки глаз.

— Ты эри, Вейн?

— Я — эри, — монотонно и размеренно сказала она.

— Зачем ты прибыла в Антар?

— Чтобы стать кормом для хариса. Единственного и почитаемого. Любить и беречь его, отдавая себя по первому требованию

Ксандр нахмурился и снова внимательно всмотрелся в ее глаза. Такие же застывшие, и слова, вроде, правильные, но почему ему слышится издевка?

— Как ты разорвала клятву жизни? — резко спросил он.

— На все воля Тьмы.

— Но ты смогла ее нарушить. Я хочу знать как?

— Тьма помогла мне…

Он отпил вина, размышляя. Заклинание подчинения парализует волю и надо задавать простые и правильные вопросы, чтобы получить верные ответы.

— Что приказали тебе Смотрящие?

— Любить и почитать хариса. Единственного и неповторимого. Беречь его, отдавая себя по первому требованию…

— Хватит!

— Где камень?

— В лесу.

— В каком лесу?

— Мрачном. И сыром.

Ксандр отставил бокал, подошел к ней вплотную.

— Поцелуй меня, Вейн — приказал он, насторожено вглядываясь в ее глаза.

— Куда? — взгляд пустой, в голосе — шелест волн Моря Усопших, на котором царит вечный штиль.

— В губы.

Она чуть качнулась и снова замерла.

— Сколько раз?

— Один для начала.

Снова качнулась и замерла, уже почти коснувшись.

— В верхнюю или в нижнюю?

— В обе! — рявкнул он и с подозрением посмотрел ей в лицо. Пушистые ресницы девушки даже не дрогнули. — Целуй!

Она склонилась так, что он почувствовал ее дыхание.

— Обойдешься, — выдохнула Вейн ему в губы. И рассмеялась, глядя в ошарашенное лицо Темного. И устав играть в эту игру, упала на кровать, закинула руки за голову. Ксандр почти сразу оказался рядом, сжал ей ладони, заломил наверх. Девушка поморщилась.

— Где твои манеры, дер? — усмехнулась она.

— Остались на другой стороне Излома! — рявкнул Ксандр. — Как ты это делаешь? Как обходишь заклинания? Отвечай! — он встряхнул ее так, что голова девушки дернулась, как у тряпичной куклы. Она закатила глаза и обмякла в его руках.

— Не верю! — прошипел мужчина. — Лгунья!

Он снова тряхнул девушку, но она лишь болталась в его руках. На щеках разливалась бледность, даже искусанные губы, кажется, посинели. Ксандр резко остановился, отпустил ее. И ушел, хлопнув дверью.

Вейн полежала, внимательно слушая тишину. В комнате было тихо, где-то в коридоре хлопнула дверь, прошелестели шаги, и голос Ксандра позвал Сая. Она перевернулась на бок, подтянула к груди коленки и открыла глаза. Александр лежал рядом, смотрел ей в лицо и усмехался.

— Любишь играть, Вейни? Я тоже…

Путница заставила себя не двигаться, хотя от его взгляда стало холодно и захотелось спрятаться.

— И что дальше, Ксандр? — тихо спросила она. — Как ты уже понял, заставить магией меня невозможно. Что ты будешь делать? Избивать? Пытать? Какие у тебя методы, Призрак?

Вейн и сама не понимала, почему так хочет разозлить его. Разбить эту сдержанность, стереть холодную насмешку с его лица, чтобы увидеть, что осталось там, в глубине его сущности… Или чтобы он снова набросился на нее, как тогда в башне, и стал целовать? Девушка безотчетно закусила губу и поморщилась от боли. Искусанная губа треснула, и на языке стало солено от крови.

Ксандр смотрел ей в лицо и молчал. Глаза отрешенные, спокойные. Только в самой глубине тлеет злость

— Так что, Призрак? — хрипло повторила Вейн, стерла пальцем кровавую каплю.

Он поморщился.

— Для начала ты пойдешь в купель, Путница, — равнодушно сказал, — а после мы поговорим. И, надеюсь, обойдемся без наигранных обмороков. Иди.

— Да ты просто сама гостеприимность! — отозвалась Вейн, спрыгнула с кровати. Потрясла ногой. На лодыжке болталась тонкая серебряная цепочка, второй ее конец свободно волочился по полу, но Путница знала, что это обман, иллюзия. Зачарованные путы привязывали ее крепче корабельного каната. — Я должна ходить с этим?

— Твое сознание защищено от магии, но не тело, — задумчиво сказал Ксандр. — Да, ты будешь ходить с этим. Пока мы не… договоримся.

Девушка фыркнула, и пошла в купель, на ходу снимая одежду. В купели уже исходила паром вода, и она со вздохом наслаждения в нее залезла, расплела все свои косички, убрала пустые бусины. Даже кольца сняла, сейчас и они стали бесполезны, она израсходовала весь свой арсенал. Без привычной тяжести украшений и оружия она чувствовала себя более обнаженной, чем без одежды. Путница уже забыла, когда снимала с себя все… Она кинула быстрый взгляд в затянутое паром зеркало: на голове запеклась кровь от ударов клювом Кхха, лицо расцарапанное, на теле порезы, синяки и длинный рваная царапина на боку, уже подсохшая. Да уж, в таком виде трудно играть в соблазнительницу.

Она откинулась и закрыла глаза. Темный сказал, что они будут разговаривать, значит, нужно как-то подготовится к этому разговору, придумать, что будет говорить и о чем врать… Но в голове так пусто. И она так устала от бесконечной игры и от своей маски, которую носит много лет.

Вейн сидела в воде, пока она почти не остыла, потом встала, закуталась в льняную холстину и вышла. Ксандр сидел в кресле и молча указал на одежду, лежащую на кровати. Девушка хмыкнула, поняв, что это платье — простое светло-серое, но спорить не стала. Ее туника и штаны были грязные и изодранные после слоев, и надевать их совсем не хотелось.

Она взяла платье и пошла за ширму одеваться. Потом вернулась, села в кресло, поджав босые ноги, откинула с плеча распущенные влажные волосы.

— Я тебя слушаю, — сухо сказала Вейн.

Ксандр смотрел на нее без малейшего выражения на лице, лишь чуть кивнул.

— Надеюсь, игры закончились, и ты приняла верное решение. Что ж, рад твоему благоразумию. Где ты спрятала камень? — резко спросил Ксандр.

Вейн пожала плечами. Он чуть склонился вперед.

— Хорошо, тогда другой вопрос. Что тебе приказали Смотрящие? И может, скажешь для разнообразия правду?

— Почему бы и нет, скажу, — Вейн потянулась к вазе с фруктами, выбрала сочный персик, с наслаждением откусила. И откуда только Призрак берет все эти деликатесы? Персиков Путница семь лет не ела! — Да ты и сам уже все понял, Ксандр. Смотрящие хотят видеть твою голову, торчащей на колу в Кровавом Колодце Ниаранта. Слишком мешаешь. Ты ушел из Круга, узнав их тайны, но играть по правилам не желаешь. Создаешь свои, привлекаешь сторонников… Твоих людей режут, как ритуальных барашков, а ты все равно не понимаешь... Антар уже называют новой столицей Темного мира, хотя большинство боятся подойти к нему ближе, чем на сотню лье. Но в Призраке видят надежду на лучшую жизнь. Эри готовы молиться на тебя, ты дал им надежду и даже права… Только вот те, кто занимает Белый Дворец Ниаранта, совсем не хотят делиться своей властью, правда? И тем более, отдавать ее, — она покачала головой, рассматривая мужчину. — Ты заперся за слоями тьмы и два года не покидаешь этот замок, надеясь, что до тебя здесь не доберутся. Но они доберутся, Призрак. Сейчас Смотрящие хотят убить тебя тихо, но когда поймут, что тихо не получится, придут сюда всем Кругом.

— Ты откровенна, — усмехнулся он. Вейн улыбнулась, слизнув сок персика. — Что ж, пока ничего нового. Но если бы Смотрящие могли выступить против меня открыто, не стали бы подсылать тебя. Похоже, они сделали ставку не на ту охотницу… — он наклонился в кресле, рассматривая девушку. — Почему ты меня не убила? — и добавил с насмешкой:

— На этот раз?

— Решила, что и одного с тебя достаточно.

— Правда? А может, ты снова играешь в какую-то игру, Вейни? В какую?

Она снова пожала плечами, не собираясь отвечать, и вскрикнула. Серебряный обруч на шее сжался, сдавливая горло, не давая вздохнуть. Персик выпал из ее ладони, и девушка схватилась руками за удавку. Ксандр неподвижно сидел в кресле, равнодушно наблюдая за тем, как она хватает воздух распухшими губами.

— Или ты будешь отвечать, Вейн, или я действительно найду другой способ узнать то, что мне нужно.

Ошейник перестал сдавливать горло, и она откинулась в кресле, посмотрела с ненавистью.

— Найди, Ксандр. Можешь приступать. Потому что я буду отвечать лишь на те вопросы, на которые захочу ответить. Если вообще захочу.

В его глазах отражалась такая же ненависть, и они замерли, рассматривая друг друга. Словно два хищника, готовые сорваться и разодрать противнику шею. Путница смотрела в его серые глаза с расширенным зрачком, обведенным красным, и привычно отмечала легкую дрожь его пальцем, лежащих на подлокотниках кресла, напряжение мышц, рваное дыхание...

Она первая отвела взгляд, отодвинулась.

— Ты не изменилась, — задумчиво сказал он.

— Ты никогда меня не знал, — глухо ответила Вейн, не глядя на него.

—Ты права. Хотя тогда мне казалось, что я знаю тебя достаточно. Я сильно ошибался.

Она подняла голову, не мигая, посмотрела в его глаза. И усмехнулась со злой насмешкой.

— Надеюсь, ты избавишь меня от глупых сантиментов и ненужных воспоминаний, Ксандр? Знаешь, я не склона ностальгировать за чашечкой чая, что было— быльем поросло, да трупами сгнило. И мне это давно неинтересно. Я — Путница, и только… Да и от Александра Далькотта, насколько я вижу, давно ничего не осталось, о твоих методах легенды ходят, знаешь ли. У меня имен много, да и у тебя — не меньше: Лютый Зверь, Аесар Тьмы — говорящие прозвища, не так ли? У солдата Лиги Камня амбиции оказались запредельные. Замок себе отстроил, земли до самого ледяного моря захватил, самому Ниаранту со всеми Смотрящими спать спокойно не даешь…

— Может, мне тебя еще поблагодарить за это? — он наклонился к ней, сцепил руки в замок. Возможно, чтобы не вцепиться ей в горло? — За тот нож?

— Ну, насколько я вижу, ты вполне удачно переродился, — хмыкнула она, заставляя себя не отводить глаз. — Насколько я понимаю, на тебе был Камень Познания… И ты сумел выторговать у Тьмы свою жизнь. Что ж, она дама привередливая, что попало, не берет.

— Ты называешь это жизнью? — сипло сказал он. Серебряный обруч сжался на горле девушке, и она надрывно вздохнула, глотая воздух искусанными губами. В его глазах было столько темноты, что ей стало действительно страшно… — Ты называешь это жизнью, Вейни? За Изломом у меня было все: дело, в которое я верил, семья, которой дорожил, мечты, будущее! Думаешь, мне нравится жить так? Я стал тем, кого ненавидел всей душой, тем, против кого боролся, проклятым Темным… Да это хуже смерти!

— Так подыхал бы, — прохрипела Путница. Она не сдержалась, вцепилась в удавку.

Ксандр хрипло и страшно рассмеялся.

— А не получилось. Тьма решила, что может неплохо позабавиться за мой счет. Вы с ней чем-то похожи, Вейни…

Он легко встал, выдернул ее из кресла, сжал, почти с улыбкой наблюдая, как она пытается вдохнуть.

— Знаешь, меня ведь даже похоронили. Уложили в гроб и устроили в семейном склепе. И все это время я слышал стенания тети Руты и Ленара, разговоры и проклятия, что они призывали на твою голову. Наверное, они и сейчас приходят туда, не подозревая, что меня давно нет в месте успокоения. Тьма решила меня вернуть…

— И что Тьма взяла взамен? — тихо спросила она, уже зная ответ.

— О, я сам отдал. С большим удовольствием. И это единственное, за что я ей искренне благодарен.

Ксандр усмехнулся, и Вейн поняла, что действительно сильно сглупила. Ничего не осталось от того человека, которого она знала, потому что не осталось того, что делало его человеком. Конечно, он хотел освободиться от того, что мешало, от того, что болело… От чувств. Именно они горят в наших душах, наполняют счастьем или жалят каленым железом...

— Да… — выдохнул он ей в губы почти нежно, — ты такая догадливая, моя Вейни.

— Отпусти, — беспомощно сказала она, чувствуя себя бесполезной тряпичной куклой. Все ее навыки охотницы сейчас были бесполезны, сил не было, да и желания — тоже.

— А теперь открывай воспоминания, — хрипло приказал Ксандр.

— Нет.

— Открывай! — Темнота вокруг него растекалась, заворачивалась в вихри. — Открывай, иначе я за себя не ручаюсь.

Путница вздохнула.

— Нет, — тихо повторила она.

Тьма ужалила тело тысячей рассерженных ос, она вскрикнула от боли и усмехнулась грустно, потому что комната в башне пропала, и теперь она стояла босыми ногами на ледяных камнях подземелья. Здесь не было окон и дверей, только сырой каменный мешок с гнилым тюфяком в углу и тусклой зеленой плесенью, слабо освещающей темницу.

— Чем быстрее ты научишься слушаться меня, тем дольше проживешь, — глухо сказал Ксандр, отходя от нее.

— Слушаться тебя? — с усмешкой повторила Вейн. — Тебе придется долго ждать, — она рассмеялась.

Он постоял, рассматривая улыбающуюся девушку, а потом просто исчез, растаял туманом. Вейн резко прекратила смеяться и закрыла лицо ладонями. Сжала кулаки. Легла на тюфяк, подтянув коленки и безуспешно пытаясь укрыть платьем замерзшие ноги. « Ну, хоть посплю…» — устало пробормотала Путница и закрыла глаза.

Серый туман вполз клочьями, растекся по темнице. У тумана нет глаз, он видит лишь суть, а не оболочку, а Ксандр хотел смотреть на тело, на ее закрытые глаза, на губы, на тонкую фигурку, чуть дрожащую во сне. Темнота подземелья не мешала ему, в ней он видел лучше, чем днем, ведь темнота давно стала его сутью.

Он не знал, зачем стоит здесь и смотрит на нее, но и уйти не мог.