Далькотт

Первый день весны во всем королевстве празднуют с размахом, и Далькотт — не исключение. Уже накануне во дворе, на брусчатке установили шатры и длинные скамейки, в углах чаны с горящими углями, от которых расходилось тепло, и жаровни для жарки мяса. Из кладовых достали копченые грудинки и вяленую рыбу, сушеные грибы и фрукты, кольца телячьих колбас и соленья. И затянутые паутиной бутыли из темного стекла, на которые с заговорщицкой улыбкой облизывались мужчины.

Люси достала из сундука свое лучшее платье и уже два часа кружилась перед Вейн, в сотый раз спрашивая, стоит ли его надевать. Наряд с тремя пышными юбками разных оттенков зеленого и розового превращал сестру в нераскрывшийся бутон диковинного цветка, и старшая с улыбкой любовалась младшей.

— В таком наряде можно и к королю, — уверила Люсинду Вейн. — Поверь, даже там ты затмила бы всех своей красотой!

— Правда? Ты так думаешь? — Люси просияла и добавила томно: — Интересно, а дер Александр часто бывает на балах, как ты думаешь?

— Не знаю, — пробормотала Вейн и отвернулась к окну, — почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно, — пожала плечами Люси, скидывая с плеч пелерину из черной лисы и накидывая серебристую. — Он такой скрытный, ты не находишь? Ничего не рассказывает, а ведь наверняка при дворе происходит так много интересного!

— Наверное, дер Александр не любит говорить о своей службе, — не оборачиваясь, пробормотала Вейн.

— А он меня на прогулку позвал! — продолжая крутиться перед зеркалом, бросила Люси. Она вытягивала губы трубочкой и щипала щеки, чтобы придать им еще больше румянца. Вейн резко повернулась.

— Ксандр пригласил тебя на прогулку? Когда? — глухо спросила она.

— Вчера. Не знаю, стоит ли идти? Только не проболтайся мистрис Алесс, а то она точно запретит. Или потащится с нами. А что это за прогулка с интересным мужчиной, если в спину дышит вредная наставница? Никакого удовольствия…

Люси нахмурилась и расправила зеленые складки, чтобы юбка лежала идеально. Выставила ножку в кожаном ботиночке и улыбнулась.

— Как ты думаешь, сюда больше подойдет сиреневая шляпка или та, с красными цветами и желтыми лентами?

— И что ты ему ответила? — Вейн сцепила руки, ощутив, что они дрожат.

— Еще ничего. Ты же знаешь, что поклонников нужно помучить, прежде чем соглашаться! — Люси резко повернулась, взметнув ворох юбок. — Хотя, ты никогда не следуешь моим советам! А вот если бы слушалась умную младшую сестру, Леран уже давно ел бы из твоих рук!

— И куда он тебя пригласил? — резко спросила Вейн.

Люсинда посмотрела чуть удивленно.

— Сестричка, только не говори, что мне еще рано общаться с мужчинами наедине! — воскликнула она. — У тебя сейчас лицо, как у мистрис, такое же кислое!

Вейн глубоко вздохнула.

— Люси, тебе и правда не стоит этого делать, — уже спокойно сказала она. — Я поговорю с дером Александром, он не должен никуда приглашать тебя одну.

— Вот этого я тебе точно не прощу! — воскликнула Люси. В голубых глазах блеснули слезы. — Неужели так трудно просто порадоваться за меня? Разве я делаю что- то плохое? Это всего лишь прогулка на склоне! Что предосудительного может случиться? Ты ведешь себя, как ревнивая старуха, Вейнитта!

Вейн снова отвернулась и Люси подбежала сзади, обняла сестру, поцеловала в щеку.

— Вейн, ну не дуйся! Давай, тебе тоже платье выберем? Голубое тебе очень идет, наденешь его на праздник? Вейн, ты меня слушаешь?

— Конечно, Люси, — девушка обернулась и погладила сестру по щеке, тронула ее шляпку, — с лентами будет лучше…

Утром в замок приехали гости: семья из прилегающих земель, друзья Александра, родственники, живущие за озерами. К тому же прислужники накрыли столы для жителей долины, и оттуда потянулись желающие послушать приглашенных менестрелей и отведать запеченного кабанчика. Так что в Далькотте стало чрезмерно оживленно и шумно, но это оживление было радостным и, поддавшись общему настроению, девушки тоже вышли во двор, накинув на плечи меховые пелерины.

И ахнули. Весь двор был украшен желтыми светочами, они мягко сияли в наступающих сумерках, освещая брусчатку, накрытые столы и улыбающиеся лица. В толпе Вейн приметила Александра, который смеялся, слушая долговязого усатого мужика. Леран тоже был здесь и, увидев лейн, пошел им навстречу.

— Вейн, Люсинда! А я уже хотел отправить за вами кого- нибудь!

Под навесом заиграла музыка, там расположились певчие и музыканты, и деревенские, уже отведавшие хозяйского вина, бросились туда, на ходу размахивая руками и подпрыгивая в танце.

— Пойдем, посмотрим! — потянула сестру Люси.

Деревенские выстроились кругом, выхватывая из толпы парней и девушек, и хохоча в голос. Задорные звуки музыки манили пуститься в пляс, ноги самой собой отбивали ритм, а губы начинали улыбаться.

— Хочу танцевать! — воскликнула Люси.

— Лейна Люсинда, ведите себя благоразумно! — отдернула ее подошедшая мистрис Алесс, но привычной строгости в ее голосе не было, наставница тоже не устояла перед всеобщим весельем.

— Отведайте угощения! — потянул их к столу Леран.

Кабанчик, приготовленный на углях, оказался великолепным, как и закуски. Пока мистрис Алесс разговаривала с гостями, Люси под столом протянула Вейн кубок.

— Ты с ума сошла? — прошипела та.

— Не будь занудой, — ответила Люсинда, — пей, пока наша мышь отвернулась.

Вейн хмыкнула. За любовь наставницы к серым платьям сестра еще в детстве прозвала ее мышью. Девушка торопливо оглянулась и осторожно поднесла кубок к губам. Резкий запах хмеля ударил в нос. Она сделала несколько глотков. Вино было терпким и сладким от меда, вкусным и казалось совсем легким.

Лейна отпила снова и с удивлением посмотрела в опустевший кубок.

— Мне оставь, — прошипела Люси. — Надо дождаться, когда мистрис устанет и спать пойдет, тогда и потанцевать можно будет!

— Так она нас раньше в кровать отправит, — улыбнулась Вейн, с удивлением прислушиваясь к своим ощущениям. Ей стало совсем тепло, голова сладко кружилось и хотелось чего- то неизведанного и чудесного… и танцевать тоже!

— А мы сбежим! — хихикнула Люси и снова незаметно отхлебнула из кубка, — уууу… смотри, как они здорово прыгают! Я тоже так хочу! И почему нам нельзя веселиться, как остальным!

Вейн посмотрел на круг деревенских. Там веселье уже шло полным ходом, высокий, рыжий парень кружил юную девушку, и та хохотала. Большинство отплясывали хороводом, взявшись за руки и совершая прыжки и подскоки в такт музыки, несколько девушек кружилось в центре, и яркие ленты в их волосах мелькали разноцветными всполохами.

Сестры с легкой завистью наблюдали за их весельем.

«Нормы, правила, ярлыки сильно осложняют нашу жизнь, правда, Вейн?» — вспомнила она и повернула голову. И сразу наткнулась на взгляд Александра, словно он все это время смотрел на нее.

Или мужчина смотрел на Люсинду?

Утренний разговор с сестрой отозвался внутри глухой злостью, и Вейн нахмурилась. О, мудрые виры, неужели она… ревнует?

Девушка поспешно отвернулась, а потом и вовсе ушла к Лерану и долго слушала престарелого дера из соседних земель, который нудно и монотонно желал им с нареченным долгой и счастливой жизни.

Когда Вейн все-таки обернулась, не выдержав, Александра под навесом уже не было. Так же, как и Люси.

— Леран, ты не видел, куда ушла моя сестра? — невежливо перебила старичка Вейн.

— Кажется, Ксандр повел гостей в розарий, — чуть удивленно ответил нареченный. — И лейна Люсинда отправилась с ними.

— …вот помню я в дни моей молодости, было принято не запекать лося, а лишь чуть прожаривать сверху, чтобы внутри сочилась сырая кровь… И каждый должен был о отведать кусочек, чтобы год был удачным…

Вейн еще постояла, с трудом удерживая на лице вежливую улыбку и не раз пожалев о том, что подошла. Гастрономические воспоминания старого дера грозили затянуться надолго. От выпитого вина кружилась голова.

— Вейн, ты хорошо себя чувствуешь? Ты побледнела, — забеспокоился Леран, и девушка взглянула на него с благодарностью.

— Простите, воздух слишком сырой… Я, пожалуй, вернусь в замок.

Она кивнула разочарованному старичку и поспешно сбежала, с легким стыдом подумав, что оставила бедного Лерана в одиночестве. Зимний сад встретил Вейн тишиной и теплым воздухом, она прошла между кадками с апельсиновыми деревьями, тронула клетку с маленькими ярко — желтыми птичками. Леран рассказывал, что их привезли с юга, почти из пустыни, и удивительно, что они настолько хорошо прижились в Далькотте. Обычно в зимнем саду всегда можно было встретить садовника, который ухаживал за растениями, но сегодня и он был на празднике.

Девушка дошла до розария и заглянула внутрь. Красные цветы горделиво покачивались на тонких стеблях, когда лейна проходила мимо, словно здоровались. Здесь тоже никого не было, и она повернулась, чтобы уйти. И застыла. На дорожке стоял Александр и смотрел на нее. Просто смотрел, но от этого взгляда Вейн стало жарко и щеки отчаянно покраснели.

— Дер Александр, я искала Люси… — неуверенно сказала она.

Он сделал к ней несколько стремительных шагов и замер, глядя девушке в глаза. И смотрел он как-то… жадно. Словно хотел взглядом прикоснуться к ее ресницам, щекам, губам…

— Лейна Вейн, — глухо сказал он, — я уже говорил вам, что вы просто непозволительно красивы?

— Нет… — пролепетала она, не в силах отвести взгляд.

— Так вот, — с какой-то странной злостью повторил он, — вы красивы. Очень. Вы словно ожившая мечта, Вейн. Моя мечта… Что мне с этим делать, вы не знаете?

Он чуть склонил голову, словно действительно ждал от нее ответа.

Смысл сказанного дошел до девушки, и она чуть испуганно прижала ладонь к губам.

— Дер Александр, прекратите, прошу вас… Вы не должны так говорить.

— Не должен, — он вздохнул, все так же глядя на нее, — а еще я не должен так смотреть на вас. Думать. И видеть во сне… каждую ночь…

— Все, я ухожу! — Вейн решительно шагнула вперед, — пропустите!

Он медленно посторонился, и девушка придержала юбку, чтобы пройти. Сердце колотилось, словно сумасшедшее, голова кружилась и, кажется, уже не от вина. Она прошла мимо него, чуть задев на узкой дорожке. Теплая ладонь легла на ее запястье.

— Не уходи… — тихо сказал Александр.

Вейн застыла, невидящим взглядом глядя на розы. Мужчина не шевелился, только держал ее за руку, стоя позади. И все чувства девушки словно стянулись в одну точку, туда, где лежали, обжигая, его пальцы.

— Мне нужно… идти… — с трудом выдавила Вейн, не очень понимая, куда и зачем. Но зная точно, что оставаться в этом теплом помещении, наполненным ароматом роз, с этим мужчиной за спиной нельзя. Иначе случится что-то непоправимое.

Он разжал пальцы, отпуская ее. Не оборачиваясь, Вейн торопливо пошла к выходу, насторожено прислушиваясь к тишине за спиной и считая шаги. До двери их было всего девять, девять шагов, которые, оказывается, очень сложно пройти.

Раз, два.

Три, четыре. Как же сладко пахнут розы…

Пять, шесть.

До безумия хочется обернуться.

Семь.

Оборачиваться нельзя. А почему, вспомнить трудно. И сердце стучит так громко, что не слышно мыслей…

Восемь…

Он догнал ее на восьмом шаге, развернул к себе. Круглая меховая шапочка слетела с головы девушки, и Ксандр обхватил ее затылок ладонью, а второй рукой крепко прижал к себе.

— Вейни…

Один вдох, один взгляд, и он впился в ее губы горячим, лихорадочным поцелуем. Вейн хотела что-то сказать, но не успела, его язык уже ласкал ее, облизывал, пробегал по зубкам и губам. Нежности не было, была страсть и необузданное желание, которые чувствовались в его движениях, в силе, с которой он держал девушку, в его губах, что будили внутри нее что-то первобытное и мощное, неукротимую силу притяжения.

Он пах ветром, снегом и хмелем, его ладони гладила девушке спину, потом очертили контур ее тела, и каждое прикосновение обжигало огнем, опьяняло. Вейн откинула голову и закрыла глаза. Где-то в глубине сознания мелькнула тревожная мысль, что она не должна позволять ему это: трогать ее, целовать, скользить губами по лицу, потом шее в вырезе голубого платья, трогать языком нежную впадинку возле ключицы и снова возвращаться к ее губам, чтобы продолжить безумный, хмельной поцелуй. Ее голова кружилась, и совсем не хотелось останавливаться, хотелось продолжать… В меховой накидке стало нестерпимо жарко, внутри, словно цунами, поднималась горячая волна истомы и возбуждения, и она сама не заметила, в какой момент обвила руками его шею, просто чтобы не упасть.

Или чтобы притянуть его еще ближе? Слиться воедино?

Останавливаться Вейн не хотела…

Он остановился сам, чуть отодвинулся, уперся руками в стену с двух сторон от нее и голову опустил, так что Вейн не видела его глаз. Ксандр молчал, и девушка вдруг совершенно отчетливо осознала, что именно сейчас произошло.

Вот, Тьма, да она же не только позволила ему целовать, но и сама висела на нем, прижимаясь всем телом, и дышала так же тяжело и протяжно, как и он! Позор какой…

— Вейни…

— Не называй меня так, — глухо сказала она, пытаясь вырваться из кольца его рук. Он вздохнул и прижал лейну к себе, одной рукой обхватив поперек тела, а второй приподнял ее подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

— Расставляя капканы, главное не попасться самому… — усмехнувшись, тихо сказал он. И провел большим пальцем по ее губам. Вейн дернулась, снова пытаясь вырваться.

— Отпусти меня! Не то я…

— Ударишь? — в серых глазах горело желание и еще… злость. Вейн не поняла, отчего он злится, но ей стало не по себе. Александр все так же прижимал ее к себе, не позволяя вырваться и уйти. — Я… даже не буду говорить, что сожалею, — продолжил он. — Ни о чем не сожалею, хочу продолжить и целовать тебя без остановки.

— Но так нельзя… Зачем ты это делаешь? Леран… Он ведь твой брат!

Вейн беспомощно прижала ладонь к губам, не зная, как реагировать и что делать. Ударить — глупо. Особенно после того, как сама столь красноречиво и откровенно отвечала на его поцелуи. У нее, наверное, все губы распухли от этих поцелуев!

Ее щеки отчаянно покраснели. Ксандр же, напротив, побледнел, зрачок в серых глазах расширился, сделав их темными.

— Да, брат, — глухо повторил Ксандр и разжал руки, отпуская ее.

Она постояла, ожидая, что он еще что-то скажет, но Александр молчал, и, резко развернувшись, Вейн выбежала из розария, ожидая, что он снова ее остановит. Но дверь с тихим стуком захлопнулась за ее спиной, а дер остался внутри.

Где-то в коридоре звучал веселый голос Люси и Лерана, смеялась тетушка Рута, и доносились звуки музыки и песен. Вейн показалось, что в оранжереи она провела несколько часов, а на самом деле, всего десяток минут.

Она метнулась за угол, в сторону от голосов, не желая никого видеть сейчас. Щеки пылали, ей хотелось на воздух, и девушка пробежала по коридору, выскользнула в боковую дверь. Веселье осталось в стороне, там, на освещенном светильниками и жаровнями пространстве, вовсю праздновали и развлекались, и на одинокую фигуру лейны никто внимания не обратил.

Девушка тихо обошла замок и прошла на конюшню, отвязала одну из кобылок, вывела из стойла. Седлать лошадей она умела с детства, так же, как и ездить верхом, так что и сейчас справилась за считанные минуты. Шапочка так и осталась лежать среди роз, но Вейн не чувствовала холода. Конюх, который должен был приглядывать за своей вотчиной, вместе с деревенскими отплясывал на празднике и поедал мясо, так что девушка незамеченной прошла до ворот и ступила.

Она качнула головой. Музыка так гремела, и веселившиеся люди так громко хлопали, топали и хохотали, что можно было даже не таиться, никому не было дела до лейны. Только хмурый стражник у ворот окинул ее взглядом, но узнав нареченную хозяина, лишь почтительно кивнул, пропуская.

Вейн тронула поводья, пуская лошадь рысью. На горы уже опустилась ночь, и чуть отъехав от замка, лейна окуналась во тьму, словно в черную воду. Только засыпанные снегом склоны белели под светом синих звезд и луны, да слабо светились вдали сигнальные огни Перевала.

Горечь подкатила к горлу, и девушка тяжело задышала. В голове был хаос, она не знала, что думать, не могла понять, что чувствует. Сцена в оранжерее так и стояла перед глазами, обжигая запоздалым стыдом и, увы, возбуждением. Она не знала, почему так реагирует на этого мужчину, почему тает от его прикосновений, не может и не хочет сопротивляться… Как злиться на него и ненавидеть, если она сама хотела этих поцелуев?

Погрузившись в свои мысли, лейна не заметила, как пустила кобылку уже в галоп, ударяя по бокам и с наслаждением подставляя разгоряченное лицо холодным порывам воздуха. Как ей не хватало этого! Бешенной скачки сквозь ветер, без мыслей, без обязательств, уносится прочь от всего и всех! Свобода…

Сердце забилось радостно, кровь забурлила, и девушка пригнулась к шее лошади, наслаждаясь скоростью. Темные скалы проносились мимо, остро пахло сосновой смолой и снегом. Александр, он тоже пах снегом…

Еще один удар каблуками и кобылка уже почти летит над землей, чуть тронутой ледком.

Белоснежный зверь мягко спрыгнул на дорогу и замер, оскалившись, не спуская желтых глаз с приближающейся всадницы. Кобыла под лейной дернулась, резко затормозила и встала на дыбы, оглашая округу ржанием. Только годы тренировки позволили Вейн не вылететь из седла, но вот удержать перепуганную лошадь сил не хватило. Кобыла рванула в сторону от дорожки, не слушаясь поводьев и гневных окриков, она неслась, не разбирая дороги, гонимая страхом и запахом дикого снежного барса.

— Стой!!! Тпру!!!! Остановись!!! — кричала Вейн, силясь остановить лошадь и изо всех сил натягивая поводья.

Замок остался далеко позади, и сейчас лейна даже не знала, где именно. Вокруг, насколько хватало взгляда, расстилалось белое поле, окаймленное черной кромкой леса. Кобылка замедлилась, успокаиваясь, и только Вейн вздохнула с облегчением, как передние копыта лошади провалились под лед. И с ужасом девушка поняла, что под ними не поле, а озеро… А последние дни стояли совсем теплыми, солнечными, и лед на озерах уже пошел трещинами…

— Тихо, милая, тихо, — забормотала она, успокаивающе поглаживая лошадку. Кобыла нервно перебирала ногами, чувствуя неустойчивый лед. Сухой треск ломающейся ледяной корки отзывался внутри громом. — Вот так, еще шажок, не бойся… Сейчас мы отсюда выберемся…

Узкий зигзаг прорезал белый пласт, и кобыла наполовину ушла под воду. Вейн вскрикнула, когда ледяная вода обожгла тело. Меховая пелерина вмиг промокла и повисла на плечах, словно каменная, так что лейна дернула ленты, сбросила плащ. Тяжелый бархат платья тянул под воду, и Вейн стиснула зубы, не позволяя себе паниковать. Лошадь била копытами, кроша и без того хрупкий лед, и он отламывался кусками, проваливался в черный ледяной омут.

Девушка крепко держалась за луку седла, плашмя прижавшись к лошади и понимая, что сама точно не выберется.

— Ну давай, миленька, давай.. моя хорошая… Еще немножко…

Лед трещал, и Вейн промокла почти полностью, только грудь, голова и плечи все еще не окунулись в воду. Кобыла хрипела, но раз за разом пыталась выбраться, и в какой- то момент рванула изо всех сил, вынося себя и всадницу на толстый лед. Черная вода потоком хлынула с них на снег, но Вейн уже не смотрела вниз, она сжала руками горячую шею лошади и чуть тронула пятками ее бока.

После купания в ледяном озере проблема найти замок казалось ничтожной.

Однако уже через десять минут это не казалось ей мелочью. Юбка встала колом, облепила ноги ледяной коркой. В высокие ботинки тоже попала вода, и девушка чувствовала, как закоченели лодыжки. От холода ее трясло, зубы выбивали дробь, и даже язык, кажется, замерз, занемел. Она покричала, надеясь, что хоть кто-нибудь ее услышит, но по округе разнеслось только эхо. Некстати вспомнился барс, спрыгнувший на дорогу. Сколько в этих горах хищников? Много…

Лошадь фыркала, мокрая шерсть остро и тяжело пахла, но Вейн лежала на ней и радовалась теплу животного, без которого уже точно замерзла бы. Куда ехать она не знала, и решила довериться кобылке, зная, что лошадка, скорее всего, сама найдет дорогу на свою конюшню. Лейна распласталась на крупе, пытаясь хоть немного согреться. Они шли и шли, а потом ее кобылка дернула головой и остановилась, и Вейн удивленно вскинулась. И разочаровано застонала. Потому что рядом не было замка, а лишь темнели сосны, и сияли равнодушные звезды.

— Глупая, куда же ты нас завезла, — пробормотала девушка, оглядываясь.

За деревьями был темный провал, и, присмотревшись, Вейн дернула поводья. Ей не показалось, у сосен стояла сторожка лесника. Обрадовавшись, лейна похлопала лошадь по шее, благодаря ее. И сползла на землю, на подгибающихся ногах пошла к домику, обхватив себя руками в бесплотной попытке согреться.

К ее разочарованию, сторожка оказалась пустой, но хотя бы — открытой. Она знала, что такие лачуги никогда не запирают на случай заплутавших путников, ищущих кров и защиту от хищников. Брать здесь было нечего, кроме старой лежанки, укрытой лоскутным одеялом, да прибитой к стене доски, служащей лавкой. Здесь даже не было очага, а если бы и был, разжечь его все равно Вейн не смогла бы. Да и нечем.

Свет луны с трудом пробивался сквозь малюсенькое мутное окошко под потолком, и его едва хватило, чтобы рассмотреть скудную обстановку.

Вейн забралась на лежанку, укуталась в пахнувшее плесенью одеяло и закрыла глаза.

Пробуждение было неприятным. Кто-то злой и жестокий теребил ее, вырывал из сладкого сна, срывал одежду…

Вейн открыла глаза и ахнула. На полу горел масляный светильник, освещая лачугу мягким желтым светом. Перед лежанкой на коленях стоял Александр и просто сдирал с нее платье, так что ткань трещала и рассыпалась на лоскуты. Она даже не успела опомниться или обрадоваться, что ее нашли, как тут же возмущенно засопела.

— Что ты делаешь? Как ты здесь оказался?

Он поднял голову, и Вейн отшатнулась, испугавшись ярости, что искажала его лицо.

— Убил бы… — прошипел он. — Идиотка безмозглая! Ты зачем полезла в горы, ночью? Не зная местности? — он говорил отрывисто, зло, а руки его, не останавливаясь, вертели девушку, освобождая от мокрой одежды. — Ты хоть понимаешь, что я подумал, когда нашел лошадь на тропе, мокрую и без всадницы?!

Он резко дернул за ворот, не утруждаясь расстегиванием пуговиц. Лиф платья треснул, не выдержав натиска. Юбку он стянул одним движением, быстро расшнуровал ботинки и откинул прочь. Вейн даже не сопротивлялась, понимая, что он во всем прав. Она действительно сделала большую глупость, что уж тут говорить. Но зачем он ее раздевает?

Вейн попыталась подтянуть коленки к груди, чувствуя, что краснеет.

— Ты меня искал? Зачем? — пробормотала она.

Он сверкнул глазами.

— Лучше молчи, — процедил сквозь зубы.

И рывком стянул с нее нижнюю юбку. Вейн вскрикнула и ужом поползла под одеяло, пытаясь спрятаться, укрыться. Ксандр поморщился, поймал ее за лодыжку и вытащил обратно.

— Вейн! Мокрую одежду надо снять, понимаешь? Немедленно! Прекрати сопротивляться! Тебя нужно согреть. Я не хочу, чтобы к утру ты свалилась с лихорадкой!

Она все так же молча пыталась укрыться под одеялом. Ее трясло, и она уже не знала, отчего больше: от холода или осознания происходящего. Но мужчина, кажется, был настроен решительно и не церемонился. Он стянул с нее остатки сорочки, уложил, накрыл своим меховым плащом и присел рядом. Вытащил из-под вороха покрывал ее ноги и принялся растирать, греть дыханием, массировать. Его сильные руки беспощадно мяли ее ступни, каждый палец, узкие лодыжки, икры, прошлись по бедрам. Вейн зашипела, как рассерженная кошка, но Ксандр даже не бровью не повел. Закончив растирания, укутал ее плащом.

— Руки, — скомандовал он.

Девушка, вздохнув, оголила руки. И снова растирания, поглаживания, сильные горячие прикосновения.

Он не смотрел ей в лицо, сосредоточившись на своих действиях.

— Я уже согрелась, — пискнула Вейн. — Правда…

Он проник под одеяло, коснулся ее кожи на животе и нахмурился. Выругался сквозь зубы.

— Сколько ты пробыла в воде? — резко спросил Ксандр.

— Не знаю… Мне показалось, что очень долго, но на самом деле минут десять… как ты меня нашел?

— По следам, — он продолжал растирать ей тело. Горячие руки осторожно мяли ей живот, коснулись груди. — Перевернись, — спокойно велел он.

Девушка перевернулась, стараясь не думать о том, что происходит. Она понимала, что Александр пытается сделать все, чтобы согреть ее. Последствия переохлаждения могли оказаться плачевными. Она убеждала себя, что его действия - не более чем лечебные процедуры. Теперь он массировал ей спину. Пальцы прошлись вдоль позвоночника, мягко нажимая на него. Коснулись ямочек у ягодиц, равномерно массируя кожу, и переместились на бедра, сжали их.

Вейн лежала, уткнувшись лицом в пыльный тюфяк, и старалась не думать. Ее все еще трясло от холода и пережитого страха. Внутри поселилась стужа, и неудержимо тянуло закрыть глаза, провалиться в сон.

— Вейни, не спи! — он встряхнул ее, с беспокойством заглянул в глаза, пытаясь рассмотреть там признаки надвигающейся болезни.

Ксандр раздумывал, как довезти девушку до замка. Ночью снова похолодало, и сажать ее сейчас на лошадь было бы глупостью. В своей дикой скачке лейна успела отъехать на несколько лье. Счастье, что кобыла вышла на тропу, и снег не успел замести следы. Ксандр вздохнул, рассматривая лицо Вейн. Тело и сознание девушки, измученное пережитым испытанием, проваливалось в спасительный сон. Он решил, что ее сейчас лучше не будить. И сделать все, чтобы она согрелась.

Он торопливо снял сюртук и кинул его поверх плаща. Лег рядом с Вейн и одним движением прижал ее к своему горячему телу.

Вейн дернулась, забилась, но тут же успокоилась, почувствовав, как блаженно обволакивает ее тепло мужского тела. Потребность согреться была столь сильной, что лейна наплевала на все нормы и правила. Протянула руки, обнимая его.

— Под рубашку, — тихо велел он. — Засунь руки мне под рубашку.

Она потянула край ткани, вытаскивая рубашку из-за пояса брюк, и положила ледяные ладони на его грудь. А потом прижалась всем телом, чуть не замурчав от удовольствия. Александр заметно напрягся от ее действий, но тут же расслабился и сам притянул ее ближе.

— Утром я съезжу в замок за теплой одеждой для тебя, — порадовал он. — Сейчас самое важное, чтобы ты согрелась, Вейни… Я не хочу тебя потерять…

Она хотела спросить, что он имеет в виду, но не стала. Говорить было невыносимо лень, и она просто затихла, прижимаясь к нему и чувствуя, как медленно, очень медленно отогревается замерзшее тело.

Спасительное тепло окутало Вейн, и она закрыла глаза.

Фитилек лампы слабо освещал лачугу. За стенами выл ветер и скрипели сосны. А рядом лежал Ксандр, его руки крепко прижимали к себе девушку. И ей было удивительно приятно лежать вот так, в кольце его рук, и даже совесть ее сейчас не мучила. Стыдливую мысль, что это ужасающий позор, и Леран, если узнает, ни за что с ней не обручится, лейна отбросила, как ненужный хлам.

Словно услышав, о чем она думает, Александр тихо усмехнулся.

— Кажется, после сегодняшней ночи, мне нужно взять тебя в жены, — чуть хрипло сказал он.

— Чтобы спасти мое доброе имя? — Вейн подняла голову, желая видеть его глаза.

— И это тоже, — пробормотал он. Она пошевелилась, устраиваясь удобнее, и Ксандр шумно вздохнул. Его тело снова напряглось, и он сжал зубы. Мягко провел ладонью по ее спине, вдоль позвоночника.

— Ты вся дрожишь, — обеспокоенно сказал он, внимательно вглядываясь в светлую зелень ее глаз. — Вот тьма!

Александр снова провел руками по ее спине, с тревогой ощущая дрожь ее стройного тела. Кожа девушки все еще была холодной, хоть она и лежала под меховым плащом, прижатая к мужскому телу.

— А ты такой горячий, — задумчиво протянула она, и он снова напрягся. Вейн с легким удивлением провела ладонью по его груди, пальцами пробежала по гладкой коже.

— Вейни, что ты делаешь?

Она и сама не знала, что делает. Просто ощущала внутри эту настойчивую потребность прикоснуться к нему. В голове не было ни единой здравой мысли, чтобы не делать этого. Казалось, мир исчез, его просто не стало, он провалился в дыру мироздания, и остались только эта лачуга из темных бревен, пахнущих смолой, тусклый огонек чадящей лампы и этот мужчина. Серебро его глаз, горячее тело и напряженные пальцы, застывшие на ее спине.

— Поцелуй меня, — тихо попросила она.

Он не двигался, напряженно всматриваясь в ее глаза, и Вейн смешалась. Виры, что она творит? Голова, словно хмельная. Или безумная? То убегает от него, как помешанная, то сама просит поцеловать…

— Нет, — чуть хрипло отозвался он.

— Не хочешь?

Он усмехнулся.

— Просто в отличие от маленькой наивной лейны понимаю, к чему приведет этот… поцелуй.

— К чему? — спросила Вейн, продолжая водить пальчиком по его коже.

— К тому, что твоя брачная ночь произойдет прямо сейчас, — выдохнул Ксандр.

Его руки скользнули со спины ниже, на ее поясницу, пальцы чуть прикоснулись к ягодицам. Он внимательно смотрел в ее глаза, ожидая, когда взгляд Вейн изменится, станет холодным и колючим, как тогда, в оранжерее. Желая этого взгляда, чтобы остановиться, не делать того, чего он так безумно хотел. Но она лишь смотрела снизу-вверх, чуть приоткрыв губы и вздрагивая от его легких прикосновений.

Желание уже стучало кровью в голове, сжимало горло так, что трудно становилось дышать. Ему было больно от близости ее тела, от ощущения нежной кожи, от запаха волос. Ксандр чуть отодвинулся и провел пальцем по ее щеке, задев губы. Теперь они дрожали оба, сжигаемые пожаром безумного притяжения.

— Останови меня, Вейни… — прошептал он. — Скажи, чтобы я прекратил, и я послушаюсь…

Она чуть откинула голову. Разве можно остановить вихрь? Или запретить прибой? Или замедлить бесконечное движение светила?

Вейн вздохнула, а потом обвила его шею руками и неумело прижалась к нему в поцелуе. Еще целый миг он боролся, с ней, с собой, а потом рывком перевернул ее на спину, придавил к лежанке. Накрыл ее губы, раскрывая их, лаская языком, терзая рот неудержимым поцелуем. Он едва сдерживался, чтобы не набросится на нее, словно зверь на добычу.

Александр прошелся губами по ее шее, спустился ниже, вылизывая ямочку у горла, еще ниже… Его ладони гладили и ласкали ее тело, нарочно медленно, потому что он боялся сделать резкое движение и сорваться в бездну страсти, где исчезает разум. Но все равно срывался, лишь усилием воли удерживаясь на краю.

Он провел пальцев вокруг соска и сжал ей грудь. Пальцы сменили губы. Вейн выгнулась, ощутив это влажное прикосновение, и вскрикнула, когда он чуть прикусил ей кожу. Руки мужчины гладили и дразнили, рисовали на ее коже горячие узоры, будили в ней что-то дикое и неизведанное. Внутри все ныло, требовало разрядки и наслаждения, которого она еще не знала, но понимала первобытным женским инстинктом.

Она снова вскрикнула, когда почувствовала его пальцы между ног, безотчетно отстранилась, сжалась.

— Не бойся, — прошептал он, нежно пробежал пальцами по коже бедра, снова пробуждая ее чувственность.

И стал целовать ее, дразня языком, нежно посасывая, облизывая. Медленно поглаживал ей бедра, изо всех сил сдерживая себя. Он боялся прижать к тюфяку нежную лейну, впиться в ее губы с силой, вбиться сразу, сделать то, чего требовало его тело. И в то же время, он наслаждался этой мучительно медленной игрой, исследованием и приручением ее, заставляя не бояться, а открываться ему навстречу.

Или это она играла и приручала его?

Вейн стянула с Александра рубашку, отвечая на поцелуй. Опустила голову и поцеловала его грудь. Повторила то, что он делал с ней, с удовольствием ощущая, как сильно бьется его сердце, как тяжело он дышит, сквозь зубы втягивает воздух.

Он отстранился лишь на миг, чтобы скинуть сапоги и брюки. И в следующий миг уже снова прижал ее к себе. И Вейн задохнулась, ощутив то, что упиралось теперь ей в живот. Его поцелуи становились все проникновеннее, неистовее. Ласки пугали откровенностью. Он снова коснулся между ее ног, и стал гладить, трогать, скользить пальцами, уверенно и жадно. Вейн выгнулась под его умелыми руками, застонала, с изумлением ощущая внутри себя жаркую и мучительную волну, которая словно прибой все нарастала от его бесстыдных ласк, от губ, посасывающих соски, от горячего сильного тела, вжимающего ее в лежанку.

— Ксандр… прошу тебя…— она не понимала, о чем просит и чего хочет от него. Зато он точно знал и давал ей это, наслаждаясь пробуждением ее чувственности, вздымающейся грудью и стонами наслаждения. Радость переполняла его, видя, как Вейн ощущает первое в своей жизни чувственное удовлетворение. И этот стон, эти полускрытые губы все же заставили его сорваться в бездну. Александр развел ей колени и вошел в нежное лоно девушки с хрипом, переходящим в рык.

Резкая боль заставила ее выгнуться и забиться в его руках. Он замер, сжал зубы, сдерживая свое безудержное желание двигаться, двигаться, двигаться в ней… Толкнулся мягко, слизывая ее слезы, шепча что-то непонятное, нежное, завораживающее…

— Вейни… моя Вейни…

Боль прошла, схлынула. Она распахнула глаза, всматриваясь в его напряженное лицо, в глаза, в которых сейчас отражалась ее боль. Нутром понимая, что ему нужно, Вейн подалась вперед, выгнулась и закинула ноги ему на спину. И Ксандр задвигался, все ускоряясь, уже не в силах сдерживаться. Снова и снова входя в ее тело, прикусывая ей кожу, целуя губы, уже не скрывая стоны наслаждения, теряя голову от мощного удовольствия обладания ею.

И с силой прижал ее, впечатал в свое тело на последнем рывке, выдохнул ей в губы. Вейн ощутила, как он содрогнулся, выплескиваясь внутри нее.

А потом просто перевернулся на спину, не выпуская ее из объятий.

Вейн молчала. Ксандр вдруг засмеялся удовлетворенно, провел ладонью по ее спине.

— Вот теперь ты точно согрелась.

Девушка вскинула голову, подозрительно всматриваясь в его глаза, и он снова рассмеялся. Нежно прижал ее, чтобы не дергалась.

— Тихо, Вейни. Не злись, я пошутил, — и тут же стал серьезным. — Тебе больно? Шантар… Первый раз все должно было быть не так…

Она чуть смущенно улыбнулась.

— Мне уже не больно. И ты прав, теперь я точно согрелась. Но мне ужасно… мокро.

Он хмыкнул и легко встал, подхватил свою рубашку.

— Лежи, я сейчас.

Натянул сапоги и совершенно спокойно, обнаженным вышел из сторожки. Вейн торопливо провела рукой по бедрам и поморщилась от вида крови. Ксандр вернулся с походным бурдюком, такой обычно приторачивают к седлу. Без эмоций оторвал от своей рубашки рукав, намочил и подошел к лежанке.

— Я сама, — окончательно смутилась девушка.

— Позволь мне, — он улыбнулся, нежно протер ей кожу, вытер насухо остатками рубашки. А потом вдруг прижался лицом к ее животу и стал целовать, легко касаясь языком кожи, обрисовывая контур пупка…

Вейн, не сдержалась, расхохоталась, потому что было ужасно щекотно, да еще и сам вид всегда безупречно одетого и надменного Александра в одних сапогах и с голым задом почему-то сейчас казался ей ужасно забавным. Или это просто разливалась внутри эйфория от счастья, безудержного и неконтролируемого.

— Ах так? Смешно, значит?

— Щекотно… — Вейн попыталась вырваться, но он еще крепче сжал ее бедра.

— Смешно ей… — с угрозой повторил он и переместился чуть ниже, дотронулся языком до чувствительной точки между ее ног. И стал ударять по ней кончиком языка, а потом лизать то сильнее, то почти неуловимо.

— Ах-х-х… — протяжный вздох вырвался из ее горла, и смех замер на губах, сменившись стоном удовольствия.

А он все продолжал и продолжал свою сладкую пытку, поднимая Вейн на вершину удовольствия и наслаждения.

— Вейни, — нежные губы прочертили теплую дорожку от щеки до ключицы, язык пощекотал кожу. — Просыпайся.

Она потянулась, ощущая в теле сладкую боль, открыла глаза. Ксандр сидел на кровати и улыбался.

— Я уснула? — удивлено пробормотала девушка и села, прижимая к себе плащ. Он осторожно убрал прядь волос с ее щеки, и это легкое касание отозвалось дрожью внутри обоих.

— Я привез тебе одежду, — с улыбкой сказал он.

— Ты уезжал? Я не заметила, — Вейн смущенно отвернулась. Смотреть в его глаза было и притягательно, и стыдно. Сразу возвращались воспоминания об этой ночи и о том, что он с ней делал…

Но отвернуться Ксандр не позволил, обхватил ее лицо ладонями, внимательно глядя в глаза. А потом поцеловал, прижимая к себе уверенным жестом собственника, не позволяя вырваться или отстраниться. Впрочем, Вейн и не пыталась, наслаждаясь его силой и страстью.

Когда он ее все же отпустил, девушка поняла, что плащ сполз на колени, и Ксандр смотрит на ее грудь. Дотронулся пальцем до красного следа на белой коже, виновато улыбнулся.

— Прости… Не сдержался.

— Мне не больно.

Он поцеловал ее ладони, не отрывая взгляда от лица.

— Нам надо возвращаться. Не поверишь, но на празднике вчера все так… разгулялись, что даже не заметили нашего отсутствия. Люси перепутала вино с ягодным морсом, и ей всю ночь было плохо, так что мистрис Алесс было чем заняться. Но все же, нам не стоит задерживаться здесь. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — Вейн снова смутилась. Сейчас она старалась не думать о том, как вернется в замок и будет смотреть в глаза Лерану, Люси, наставнице… Теперь, когда все так изменилось, и она пала столь низко. Впрочем, раскаяния она не чувствовала, да и стыда тоже. Было только томление, легкая ломота в теле и ощущение чего-то… правильного.

— Вейн, не бойся, — повторил Александр. — Я поговорю с братом.

— Что ты ему скажешь? — испугалась Вейн.

Он улыбнулся.

— То, что должен сказать. Тебе помочь одеться?

— Я сама… отвернись…

Он насмешливо фыркнул, но выполнил просьбу, а потом и вовсе вышел, тихо притворив дверь сторожки. Вейн еще миг посидела, вдыхая запах мехового плаща. Ей казалось, что он пахнет… их близостью и его страстью…Потом заставила себя встать и одеться, зябко переступая ногами. Ксандр привез ей простое темное платье и серый плащ. Вероятно, взял в ее комнате первое, что нашел. Девушка снова смутилась, представив, как он рассматривал ее платья, шали, сорочки… Хотя после случившегося уже глупо краснеть от подобных мыслей. Ксандр видел не только ее белье, но и саму Вейн, целиком и в… подробностях.

Как ни странно, все эти мысли и воспоминания вызывали у нее шальную и глупую улыбку. Наверное, матушка была права, в гневе называя Вейн дочерью Тьмы… Провела ночь с чужим мужчиной, отдала ему самое ценное - девичью честь, а внутри только блаженство и какие-то безумные мысли!

Лейна потрясла головой, возвращаясь в действительность.

На обратном пути они почти не разговаривали. Вейн порой чувствовала на себе задумчивый взгляд Ксандра, но головы не поворачивала, тоже погрузившись в свои мысли. То, что казалось простым и понятным в лесной сторожке, при приближении к замку уже не было таковым.

Все усложнялось. Рождалось много вопросов, и лейна пыталась решить, как ей вести себя дальше. В любом случае, об обручении с Лераном речи быть уже не может, это Вейн осознавала отчетливо.

На подъездах к замку Александр свернул с основной дороги, обходя его с тыла. Вейн облегченно вздохнула — въезжать через главные ворота совсем не хотелось.

Впрочем, переживала она напрасно. На попытку проскользнуть в дом мышкой, Ксандр покачал головой, помог ей спешиться и, взяв за руку, спокойно повел внутрь. Вейн тряслась, в любой момент ожидая столкновения с гневными очами мистрис Алесс или недоумевающими – Лерана. Но они так никого и не встретили.

Солнце лишь коснулось горизонта, мазнув багряной краской рассвета, и в замке было непривычно тихо. Уже скоро Вейн поняла почему, когда увидела уснувшую прямо в нижнем зале свою прислужницу Ширли, доверчиво прислонившуюся к бородатому садовнику из оранжереи. Судя по всему, вчерашний праздник удался на славу. Тут и там им встречались прислуга и деревенские, не сумевшие добраться до своих домов. Для таких бедолаг Далькотты даже распорядились положить в нижнем зале одеяла и тюфяки и оставить кувшины с водой.

Возле лестницы Ксандр чуть задержал Вейн, словно хотел что-то сказать, но промолчал и отпустил. Только стоял и смотрел, как она поднимается на второй этаж. Девушка чуть прикусила губу, не понимая, почему внутри вдруг разлилось желание заплакать. Всеми силами пытаясь сдержаться и не обернуться, она дошла до комнаты Люси, толкнула дверь.

Сестра спала. Лицо Люси цветом напоминало ее любимое желто-зеленое платье. Даже светлые волосы потускнели, а губы и во сне чуть обиженно дрожали.

В кресле притулилась наставница. Она вздрогнула, выпрямляясь, и сонно потерла глаза, услышав стук двери.

— Вейн? Ты уже проснулась? — рассеянно спросила мистрис Алесс. И тут же бросилась к своей любимице, заботливо поправила одеяло. — Бедная девочка! — искренне посочувствовала она, — перепутала ягодный сок с вином и выпила целую кружку! Всю ночь ее тошнило, только на рассвете и забылась!

Наставница обеспокоенно тронула бледную щеку Люси. Вейн незаметно хмыкнула. Конечно, станет Люсинде плохо от одной кружки! Вот уж вряд ли…

— А ты где была? — наставница вдруг вспомнила, что и Вейн все еще на ее попечении. — Я за тобой прислужницу посылала, но она сказала, что в комнатах тебя нет.

— Разминулись, верно, — спокойно ответила девушка. — Я была у себя.

Люси заворочалась во сне, и наставница шикнула на Вейн, чтобы не мешала, и тут же забыла о ней. И лейна с облегчением удалилась, с легким недоумением покачав головой. Да уж, порой, даже строгая мистрис не видит дальше собственного носа. Или Алесс уже мысленно сложила с себя обязанности по отношению к Вейн, и ее волновала лишь Люси, которую необходимо вернуть в Талар живой и здоровой? Скорее всего, так.

Девушка вышла в коридор и, не удержавшись, посмотрел вниз. Но Александра там, конечно же, уже не было.

Все-таки, ночные события вымотали Вейн, и почти до вечера она проспала. Проснулась от того, что ее настойчиво тормошила Люси, уже вполне здоровая и бодрая.

— Вейн, вставай, сколько можно спать!!! Или я подумаю, что вы с Лераном ночью занимались кое-чем непозволительным!

Люсинда захихикала, довольная своей шуткой, а Вейн перевернулась и уткнулась лицом в подушку, чтобы сестра не увидела покрасневших щек.

— Радуйся, что Алесс поверила твоему вранью про ягодный сок, — пробормотала она в отместку, вставая.

Сестра снова рассмеялась и, деланно охая, схватилась за голову.

— Ну, конечно, поверила, — беззаботно пожала она плечами. — Наша мистрис только думает, что очень умная, а на самом деле ее так легко провести! Помнишь, как мы пугали ее в детстве, изображая висельницу Мэри?

Вейн против воли хмыкнула, вспомнив их детские проделки. Но задуматься Люсинда ей не позволила, дернув за руку.

— Вейн, не спи! Поторопись, ужин скоро, а я голодная, как снежный барс!

— Не говори мне о снежных барсах, — пробормотала Вейн и пошла одеваться.

За ужином Александра не было. Вейн временами бросала обеспокоенный взгляд на пустой стул во главе стола. Но спрашивать ничего не стала, опасаясь, что интонацией выдаст себя. Расторопная прислуга уже привела замок в порядок, и нигде не осталось следов вчерашнего пиршества, разве что на помятых лицах.

Вечером после ужина все собрались возле большого камина в маленьком зале, где стояли книжные шкафы, глубокие бархатные кресла и маленькие столики для игры в тартарс и доску желания. Фигурки на расчерченной бело-черными квадратами доске представляли собой настоящие произведения искусства. Вейн с восторгом рассматривала точеную императрицу, страшную фигуру Темного в плаще и юную пастушку с корзинкой.

— Это доску приобрел за Перевалом наш дед, — с улыбкой рассказывал Леран, осторожно приподняв одну из фигурок. — Там всегда жили искусные мастера, гильдия ювелиров.

— Я видела их работы, — отозвалась из глубины кресла мистрис Алесс. —Удивительные вещи, глубокие, просто шедевры… Так жаль, что от гильдии почти никого не осталось… Нашествие…

— Да, Перевал ближе всего к Излому, увы…

— А в Далькотте тоже хозяйничали Темные? — звонко спросила Люси. — Вы ведь совсем рядом! Вам тут не страшно? А вдруг и к вам придут и всех выпьют?

Вейн обернулась и сразу наткнулась на внимательный взгляд серых глаз. Надо же, она и не услышала, как он вошел. Ксандр от вопроса Люси заметно напрягся, и Вейн непринужденно спросила:

— Вот всегда удивлялась, почему в этой игре пастушек целых три, а пастух всего один? Несправедливо ведь?

— Вот и в жизни так, вечно мужчин не хватает, — торопливо проворчала тетушка Рута, испуганно покосившись на братьев.

Мистрис Алесс чуть нахмурилась, но быстро поняла, что неинтересную тему про фигурки лучше поддержать.

— Какие на доске красивые виры! — чуть громче, чем нужно воскликнула она. — Люси, поднеси, будь добра, хочу рассмотреть…

— Но я хочу узнать о Темных…

— А давайте играть? — весело предложила Вейн. — На желания?

Александр чуть приподнял бровь, и Вейн показалось, что в его глазах мелькнула благодарность. Она с трудом отвела от него взгляд и опустилась в кресло, преувеличенно внимательно расправляя юбку.

— Вы очень смелая, лейна Вейн, — рассмеялся Ленар. — Давайте! Кто с нами?

— Ох, я для таких забав стара, — с доброй улыбкой отказалась тетушка Рута.

— А я, пожалуй, лучше угощусь еще этим восхитительным чаем, — вторила ей мистрис Алесс. Обе попечительницы склонили друг к другу головы, с воодушевлением принявшись за обсуждение ярмарки и условий выращивания айрисов.

— Люси? Ты играешь? — Вейн с энтузиазмом разложила доску, стараясь не поворачиваться в сторону Александра. Улыбка, с которой он смотрел на нее, смущала и окрашивала щеки лихорадочным румянцем. Она вообще чувствовала себя странно, словно снова хлебнула крепкого хмеля: голова чуть кружилась, и внутри бурлила веселая бесшабашность, хотелось беспричинно смеяться или танцевать. Она ощущала на себе взгляд серебряных глаз, и ей хотелось сделать что-то такое, чтобы снова увидеть в них восхищение. Или желание…

— Фи, по-моему, мы уже взрослые для этой игры! — капризно надула губки Люси, но сразу же улыбнулась, показав очаровательные ямочки на щечках. — К тому же, Вейнитта знает, что я никогда не проигрываю на доске желаний! Так что, готовьтесь их исполнять!

Она уселась рядом с Вейн, и расправила складки ярко-зеленого платья.

— Александр? — Ленар сел напротив Люси. — Присоединяйся, втроем играть неинтересно.

— Лейна Люсинда, несомненно, права, — с насмешкой отозвался Ксандр и сел напротив Вейн. — Но почему бы и не вспомнить детство? Это ведь такое прекрасное время, когда можно играть в доску желаний, петь во весь голос или… танцевать босиком. Правда, лейна Вейн?

— Или подглядывать за теми, кто это делает, дер Александр, — безмятежно пропела Вейн.

Он рассмеялся, глядя на нее. Ленар посмотрел на них чуть недоуменно и пожал плечами.

— Все помнят правила? Каждый должен написать желание для других участников игры и сложить на блюдо! Тетушка Рута, вы согласны стать хранительницей наших желаний?

— Почту за честь, мой дорогой! — рассмеялась тетушка, с любовью глядя на племянника.

Они написали желания, свернули записки и отдали их мистрис.

— Мой ход, — проговорил Ленар и передвинул «пастушку».

Люси, не задумываясь, тронула «ремесленника». Вейн внимательно смотрела на доску, раздумывая. Сейчас против нее играли Александр и Люси. Ксандр свой ход еще не сделал, а вот сестра была сильным противником. Как ни странно, но непоседливая Люсинда почти всегда побеждала в этой игре, и Вейн каждый раз удивлялась, как ей это удается. Сама Вейн играла, опираясь на чувства, и двигала фигурки больше наудачу, чем просчитывая ходы. Несмотря на то, что в доску желаний часто играли подростки и молодежь на смотринах, она не была слишком легкой и требовала умения сосредотачиваться и думать.

Вейн осторожно переставила тонкую фигурку благородной лейны. Александр широко улыбнулся и тут же его страж фигурку «сожрал». Вейн заглянула в его смеющиеся глаза и чуть нахмурилась. Теперь ей вдвойне захотелось выиграть.

Через два хода Ленар потерял три свои фигурки, а Люси приобрела одну. У Вейн Ксандр захватил две, но и она смогла отвоевать у него одну пастушку и стража у нареченного. С каждым движением по квадратам игра становилась все напряженнее, фигурки перемещались между владельцами. Люси подпрыгивала в кресле каждый раз, когда ей удавалось завоевать квадрат. Ленар смеялся, а Вейн прикусывала губу, размышляя над следующим ходом. Один Александр сидел спокойно и попивал вино из хрустального бокала, с легкой улыбкой рассматривая игроков.

Люсинда завоевала основной квадрат Ленара и торжествующе рассмеялась.

— Ну вот, — с деланным расстройством произнес он, — придется покинуть вашу компанию и переместиться в ряды зрителей!

— Вы поддались мне, дер Ленар! — отсмеявшись, надула губы Люси. — Я прекрасно видела, что своего землепашца вы просто подставили! Так нечестно!

— Вы очень наблюдательны, прекрасная Люсинда! — улыбнулся Леран. — И какое же ваше желание я почту за честь исполнить?

Люси покраснела, как цветок олиры, и красиво сложила руки в притворной задумчивости. Леран хмыкнул, а Вейн спрятала улыбку. Ее сестра была мастерицей по таким жестам и паузам, и порой доводила игроков до паники, оттягивая момент оглашения желания.

— Тетушка Рута, позвольте…

Вдовая мистрис с улыбкой подала блюдо, и проигравший взял листок, подписанный Люси. Развернул, медленно прочитал и поднял на девушку взгляд. Люси захихикала.

— Лейна Люсинда! — возмутился Леран. — Вы жестоки! Я не знаю ни одной баллады о любви! И у меня совершенно нет слуха и голоса!

— Просим! Просим! — захлопали в ладоши присутствующие.

Леран мучительно покраснел, открыл рот и запел. Вернее, зашептал, заговорил, а потом принялся подвывать на высоких нотах. Сказать, что у дера не было голоса, значит не сказать нечего. Люси не выдержала и первая прыснула. Вейн хмыкнула, а Ксандр откровенно рассмеялся и закрыл уши руками. Тетушка Рута и мистрис Алесс хихикали, пытаясь прикрыть раскрасневшиеся лица ладонями. Тетушка так развеселилась, что хлопала себя пухлыми ладошками по коленям, обтянутым бархатной юбкой, и подпрыгивала.

— Леран, о-о-о! Пожалей наши уши, — простонала она.

— Прости, брат, это ужасно, — рассмеялся Ксандр.

— Сами просили! — Леран откинул голову и завыл еще громче, с чувством и выражением, размахивая руками, как делали артисты бродячих трупп, что порой давали представления на площадях городов.

Красивая старинная баллада в его исполнении звучала столь комично, что все хохотали, уже не сдерживаясь. А Леран, совсем перестав смущаться, еще и ногу поставил на скамеечку, так что сходство с бродячим менестрелем стало полным. Только вот голос исполнителя не ласкал слух, а вызывал прямо-таки гомерический хохот у слушателей.

— Леран! — тетушка Рута икнула, отчего блюдо с листочками на ее коленях подпрыгнуло. — Пощади!

Дер осмотрел всех довольным взглядом и соблаговолил замолчать.

— Брат, да тебя можно использовать против врагов королевства! — сказал Ксандр. — Стоит тебе запеть, все враги сами разбегутся!

— Дорогой, это было неподражаемо! — все еще икая, выдавила из себя тетушка Рута.

У Люси от смеха сбилась на бок шляпка, и даже строгая мистрис Алесс ее сейчас не одернула.

— Вы были великолепны, дер Леран! — поправив шляпку, сказала Люсинда, глядя на него сияющими глазами. — Я сто лет так не смеялась!

Леран шутливо откланялся и уселся в кресло. Его щеки все еще были пунцовыми, но выглядел он довольным.

— Всегда к вашим услугам, лейна Люсинда, — поклонился он.

— Ох, мы совсем забыли про игру! — Люси отвела взгляд от улыбающегося мужчины и тронула пальчиком фигурку «виры».

— Мой ход, — остановила ее Вейн. Она тоже улыбалась. Выступление нареченного значительно подняло всем настроение. Девушка подняла глаза, посмотрела на Александра, который сидел как раз напротив.

— Подумайте хорошо, лейна, — вкрадчиво предостерег он, глядя ей в глаза. — А то вдруг мое желание окажется еще… интереснее?

Вейн вернула ему взгляд, и жаркая волна прокатилась по ее телу. О, виры, что он делает? Смотрит так откровенно, что мистрис уже поглядывает с недоумением и чуть хмурится. Хорошо хоть Леран о чем-то тихо переговаривается с Люси и не поворачивается в их сторону.

Вейн чуть нахмурилась и прикусила губу. Он перевел взгляд на ее губы, и девушку снова окатило жаркой волной.

Она торопливо посмотрела на доску. Светлые и темные квадраты плыли перед глазами. Вейн, не думая, переставила своего Темного. Александр кивнул и неторопливо передвинул своего короля, дойдя до квадрата, где стояла небесная вира с белоснежными крыльями.

Вейн затаила дыхание.

— Мой ход! — воскликнула Люси.

Вейн все так же смотрела на доску, боясь поднять глаза на сидящего напротив мужчину и опасаясь, что все ее чувства сейчас легко читаются на лице. Она рассматривала искусно выточенные из кости фигурки, выхватывая лишь детали: белые крылья вир, сапфировые глаза пастушки, черный клинок в руках стража…

«Виры… Помогите мне… кажется, я влюбилась…» — пронеслось в голове Вейн, и она в ужасе стиснула ткань своей юбки. Понимание пришло слишком внезапно, но в то же время было таким правильным. К чему врать самой себе и прятаться за глупыми убеждениями? Здесь, в этой гостиной, возле доски желаний, Вейн совершенно отчетливо поняла, что хочет быть с этим мужчиной, хочет всю жизнь смотреть в его серебряные глаза, видеть улыбку и делать все, чтобы эта улыбка как можно чаще появлялась на его лице. Делить с ним то, что ниспошлют виры, стоять за его спиной не чтобы спрятаться, а чтобы защитить эту спину, если случится беда… И знать, что рядом с ним никакая беда не страшна.

— Ваш ход, Вейн, — тихо и чуть хрипло напомнил Александр.

Она подняла голову, и весь мир исчез, растворился, сузился до одного человека. В этот миг Вейн совершенно точно поняла, что ничьей женой не станет. Ни Лерана, ни кого-то другого. И нареченному все скажет сегодня же, понимая, что любит его брата и больше не может преступно обманывать, продолжая играть роль его пары.

— Вейн, ты снова уснула! — рассмеялась Люси.

Вейн, не глядя, переставила фигурку.

— Отличный ход, — одобрительно кивнул Леран, и Вейн удивленно посмотрела на доску.

— Теперь я! — Люсинда сверкнула улыбкой и уверенно передвинула фигурку королевы.

— Шлейх, — воскликнул Ксандр и съел ее «королеву», заняв основной квадрат Люси.

— Ох! — сестра огорченно всплеснула руками, — вы коварный игрок, дер Александр! Надеюсь, вы не заставите меня петь?

Леран хмыкнул, а тетушка Рута с улыбкой протянула Люси листок.

— Усладите наш взор и слух своим выступлением, лейна Люси! — предвкушающе улыбнулся Леран.

Люсинда рассмеялась, развернула послание. Александр вдруг нахмурился и встал. И сразу словно холодом повеяло. Все еще улыбаясь, Люси прочитала строчку и покраснела. Одним шагом Ксандр оказался возле нее, вырвал листок из рук девушки и разорвал. Мистрис Алесс, почуяв неладное, тут же оказалась рядом, с участием всматриваясь в лицо своей воспитанницы.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила она.

Ксандр резко развернулся и шагнул в сторону, кусочек листа из его ладони медленно, как зимняя снежинка, опустилась на гобелен. Мистрис Алесс резвой гончей рванула к нему, подняла.

— …обручиться… — прочитала она и посмотрела непонимающе. — Что это?

— Ксандр! — с изумлением воскликнул Леран. — Ты предложил лейне Люси стать твоей нареченной? Вот так? Но это… Это же прекрасно!

— О, как романтично! — прослезилась тетушка Рута.

— Это … совсем не то…— сквозь зубы прошипел Ксандр. Вейн почувствовала, как перед глазами все поплыло… всхлипывающая от умиления тетушка Рута, неуверенно улыбающаяся мистрис Алесс, восторженно поздравляющий Леран, Ксандр, застывший посреди комнаты и такая же застывшая Люси…

— Я согласна, — вдруг сказала сестра. И повторила звонко: — Я согласна!

В глазах Александра вспыхнуло изумление, словно ее согласие было тем, чего он никак не ожидал от нее. Она радостно улыбнулась и шагнула к нему.

И снова все заохали, вскочили, Вейн тоже встала, и на негнущихся ногах сделала шаг.

— Мои поздравления … — сказала она. — Простите… мне нужно… выйти.

И ни на кого не глядя, она направилась к двери, не задумываясь, как ее поступок выглядит со стороны. Сейчас ее это ничуть не волновало, и все, о чем она могла думать, так это, как бы поскорее оказаться от Далькотта и его обитателей так далеко, как только возможно.

Потому что ощутила нестерпимое желание взять со стола нож для бумаг и воткнуть в сияющую сестру. Или в Александра. Или в обоих…

И это злое желание наполнило душу таким ужасом, что Вейн бросилась вон из гостиной, опасаясь, что может действительно сделать это! Как когда-то давно, в свои четырнадцать, уже сделала. Тогда она случайно зашла в отцовский кабинет и увидела толстого дера Вильнюса, что частенько гостил в их доме. Благородный дер задрал юбки юной прислужнице и пыхтел, как боров, а та вырывалась, но боялась кричать, лишь по лицу ее катились безмолвные слезы ужаса и омерзения. И маленькая Вейн тогда, не раздумывая, схватила со стола нож, и воткнула в мужчину. Лезвие было совсем коротким, и почти не причинило вреда, тогда лейна размахнулась и полоснула дера по лицу, оставив на нем кривую рану, словно метку.

Отцу, помнится, потребовалось приложить немало усилий, чтобы замять скандал и убедить Вильнюса не придавать дело огласке… К тому же, упрямая Вейн так и не извинилась перед мужчиной, и родителям пришлось сказать, что девочка не в себе…

И вот сегодня в этой гостиной Вейн снова ощутило то чувство: злое, глухое и смертельное, требующее убить, уничтожить обидчиков. И как страшно, что эта черная ревность, эта злоба была направлена на родного человека: на Люси… И на Ксандра.

Злые слезы защипали глаза, и Вейн бросилась по коридору, желая просто спрятаться.