Глава 20

Мэр города опустился в кресло напротив меня, которое жалобно заскрипело под его немалым весом, деликатно давая понять, что кое-кому тут не помешало бы похудеть. Однако, как это часто бывает с экивоками, намек понят не был, и мэр даже ухом не повел. Более того, деликатное покашливание кресла при каждом его движении его настолько не смущало, что он даже ни разу не поморщился, хотя и умостился с полным комфортом далеко не сразу.

Наконец, он сцепил на животе пальцы, смущенно усмехнулся и предупредил.

– Поскольку все в городе будут воспринимать тебя через призму нашей местной легенды о берегине, с неё мы и начнем. Итак, легенда…

Согласно её, когда-то эта бухта была совершенно непригодной для жизни. Море с ревом размывало берега, горные реки сходили с ума в весенние паводки, леса разрастались и поглощали всё на своём пути, а горы, словно капризные великаны, то дремали веками, то пробуждались, изрыгая огонь и камни.

И было так до тех пор, пока в один прекрасный день не явилась дева и не воззвала к воде, земле, воде и воздуху. И услышали они её.

Ибо была дева, будто воплощённая в человеческом облике сама природа: её волосы отливали злотом колосьев, глаза сияли, как полуденное небо в ясную погоду, а голос звучал, словно песня ветра. И было у неё исполненное истинной заботой и любовью чистое и светлое сердце.

Первыми деве ответили вода и воздух.

Дева просила их смягчить ярость волн, не разрушать берега, не размывать дороги и не вымывать посевы. Её голос был тих, но в нём звучала искренность, которая проникла в самую глубину вод. Море слушало её, и его волны успокаивались, а гул прибоя становился мягче. Горные реки слушали её и замедляли свой бег.

И уступила ей вода, выставив лишь одно условие:

– Стань нашим светом в ночи.

Воздух же укутал её собой и прошептал:

– Я утихомирю свои бури и наполню эти земли свежестью, но ты станешь моим дыханием.

Затем деве ответили земля и огонь.

Она просила первую не отказывать людям в пропитании, не сотрясать недра, не рушить дома и дороги, и молила второго – не извергать своё яростное пламя, не превращать леса, поля и дома в пепел. И земля, и огонь, заглянув в сердце девы и узрев, что она достояна их снисхождения, вняли её просьбе.

– Я успокою свои горы, усмирю свои леса и дам плодородие долинам, но ты станешь моими корнями, – утробно пророкотала земля.

– Я успокою ярость пламени в недрах гор, но ты станешь моим сердцем, – озвучил своё условие огонь.

– И дева приняла все условия, и наступил мир и благоденствие, и все зажили счастливо, – понимающе улыбнулась я. – Красивая легенда. И какое она имеет ко мне отношение?

– У вас волосы цвета спелой пшеницы, глаза цвета июльского неба, вы спасли жизни, вас принял маяк, вам открылись рецепты берегини, и вы любите и умеете печь, – усмехнулся мэр. – Как и все наши берегини!

– Но я не из вашего мира!

Мэр снова понимающе усмехнулся.

– Вы не поверите, но все наши берегини были явно не от сего мира! Включая мою тетку! Единственное отличие вашего случая от остальных в том, что до сих пор все наши берегини объявлялись где-то за год до смерти предшественницы.

– Объявлялись? – уточнила я.

– Переезжали, случайно заезжали или в гости к кому-то… По-разному. Одних словно бы звало что-то, у других так складывались обстоятельства. Моя тетка, например, приехала на свадьбу моей матери и так тут и осталась. Так что вот вам и еще один признак: все берегини, как и вы, были не местными. А теперь как насчет того, чтобы прогуляться к вашей пекарне и магазину? – предложил вдруг он.

Я часто-часто захлопала глазами.

– Моей пекарне и моему магазину? – обалдело переспросила я. Думая про себя: «Я сплю. Я определенно и точно сплю! Потому что в жизни так не бывает!»

Впрочем, уже через двадцать минут я так уже не думала. И о том, что сплю и вижу сон. И о том, что в жизни так не бывает.

В жизни, как раз, чаще всего именно так и бывает!

И пекарня, и магазин оказались заброшенными!

В магазине царил спертый запах, какой бывает в давно не проветриваемом помещении. Там и сям виднелись громоздкие очертания плит и прилавков, покрытых толстым слоем пыли и копоти.

Паутина спускалась с потолка почти до самого пола! Окна были настолько грязными, что, несмотря на ясное солнечное утро за окном, углы помещения утопали во мраке. На одном из окон красовалась выцветшая наклейка в форме кекса.

Стены были покрыты облупившейся краской, под которой местами проглядывала потемневшая от влаги кирпичная кладка. Паркетный пол был покрыт толстым слоем грязи, битого стекла и обрывков упаковочной бумаги.

В пекарне же стоял такой запах, что меня стошнило прежде, чем я переступила порог. И это при том, что мой желудок был пуст уже часов так двенадцать, как минимум.

– Как давно вы говорили, умерла ваша тетка? – уточнила я, хотя и помнила слова мэра о том, что дом ему достался в наследство пару месяцев назад.

Глаза мэра подернулись дымкой печали.

– Она очень долго болела. Всё ждала преемницу. А магазин и пекарня, как и маяк, никого не пускали внутрь.

– Ясно, – кивнула я, мысленно прикидывая объём работ по уборке, начинать которую без противогаза было чревато. И видно что-то такое отразилось на моём лице.

– Теперь, когда вы здесь, мы поможем! Вы ничего не будете делать сама! – заверил он меня и предложил: – А теперь, как насчет, чтобы позавтракать. Заодно и с конкуренцией познакомитесь!

– С удовольствием, – бодро соврала я. Как-то вот совсем не тянуло меня знакомиться с конкуренцией. Точнее, меня вообще ни с кем не тянуло пока знакомиться. Но при этом ужасно хотелось есть и совершенно не хотелось обижать мэра.

Мы направились по извилистой дорожке к центру городка. Мэр гордо вещал о достопримечательностях городка, я кивала и… совершенно его не слушала. Я опять и снова пыталась разобраться «на каком я свете».

Поначалу в воздухе стоял насыщенный аромат соли и водорослей, но с каждым шагом его всё больше перебивали пряные запахи ванили, корицы, лимона и… лавандового мыла?

Я нахмурилась, пытаясь осознать, что не так с сочетанием этих ароматов… Вроде как, почему бы и нет? И всё же что-то не давало мне покоя…

Мои размышления на тему поставившей меня в тупик загадки, прервал мэр.

– Вот мы и пришли! – распахнул он передо мной украшенные витиеватой резьбой и увитую цветущим плющом дверь.

Ну что я могу сказать…

Полы из мрамора с вкраплениями сиреневых узоров, мебель из выбеленного дерева с резными ножками, украшенные веточками лаванды витрины и наполненный ароматами ванили, шоколада, свежей выпечки и… да, разумеется, куда ж без нее, благоуханием лаванды воздух.

Я непроизвольно поморщилась, но смолчала. Если в этом мире настолько любят лаванду, то кто я такая, чтобы критиковать их вкус? В чужой монастырь со своим уставом не лезут.

Нам навстречу между тем спешила молодая женщина, её идеально уложенные каштановые волосы отливали золотом в сиянии многочисленных ламп. Светло-лиловое платье сидело на её стройной, даже несколько худощавой фигуре как влитое.

– Мэр Ройс! – приветствовала она нас, точнее, моего спутника, мягким, обволакивающим, мелодичным голосом. – Какая честь и радость видеть вас в моей «Лавандовой мечте»! – Каюсь, я снова не сдержалась. Округлила глаза. Лавандовая мечта? Серьезно? Хотя… Возможно, и мечта. Судя по фигуре, эта ест столько сладкого, сколько хочет и всё равно не полнеет! Я даже невольно позавидовала. Вот где справедливость?! – Вашими стараниями наш городок день ото дня становится всё лучше и лучше! – тем временем задушевно-заискивающе пела хозяйка «Лавандовой мечты».

К слову, полностью сосредоточившись на моём спутнике, меня она не удостоила даже мимолетным взглядом.

Как ей это удалось, представления не имею. Ладно б я была маленькой и худенькой и плелась где-то за широкой спиной мэра. Но я шла с ним рядом. И учитывая мои немаленькие размеры, не заметить меня было совершенно невозможно, но этой «гостеприимной» хозяйке, это всё же удалось. Талант! Не иначе!

Мэр меж тем расплылся в широкой улыбке, явно наигранно самодовольной улыбке, мол, да, я такой! Нет, сам он себя ничем не выдал. Просто я его уже немного знала.

– Не только моими, милая Лаванда, но и вашими тоже! Ваш магазин – истинная жемчужина нашего городка! – восторженно изрек он, утвердив меня в том, что он очень изящно и тонко, но всё же насмехается над «милой» Лавандой.

– И поэтому вы к нам почти не заглядываете? – надула губки хозяйка лавандового ада, пардон, мечты.

– Увы, работа, как всегда, отнимает всё время, – изобразил мэр виноватое выражение лица, сопроводив его легким разведением рук в стороны. – Организация ярмарки ремесел, согласование нового проекта строительства пристани, проверка документов по расширению городского парка... Всё требует моего внимания и контроля. А тут еще вопросы безопасности на пляже и просьбы жителей. Выборы опять же… Так что, времени ни на что другое совершенно не остается, – тяжело вздохнул он и тут же обратил внимание: – И тем не менее, я всё же нашел время и заглянул к вам сегодня! К слову, – он развернулся и обеими руками указал на меня, – разрешите вам представить мою спутницу. Наша новая берегиня!

Ну нельзя ж так сразу! Людей надо к плохим новостям готовить, а то Лаванда так резко повернула голову в мою сторону, что я даже испугалась за её тонкую шейку.

Её холодные, прищуренные глаза оглядели меня с ног до головы. Медленно. Очень медленно.

Мои любимые кроссовки фирмы «Ecco»[1]. Безумно дорогие дизайнерские джинсы «Off-White»[2] (само собой драные). Чистую, но слегка мятую футболку. Конский хвост.

И вот как-то так вышло, что до сих пор мне даже в голову не приходило, что я одета неправильно, а под её взглядом я это сразу поняла.

Мэр это тоже почувствовал. И объяснил. Ни словом при этом не соврав.

– Аннет не местная. А там, откуда она к нам прибыла, все женщины так ходят.

– Угу, – кивнула Лаванда, уставившись на дырки на моих коленях.

– Это вчера в лесу, – «объяснил» дырки на моих джинсах мэр. – С нами по дороге из Грейхольма неприятность случилась, бандиты напали…

Глаза хозяйки «Лавандовой мечты округлились. Она подалась вперёд, склонив голову чуть набок.

– В лесу? Бандиты? О боги! Какой кошмар! Какой ужас! – воскликнула она, театрально, по крайней мере, на мой взгляд) схватившись за сердце. Её полные сочувствия глаза нашли глаза мэра: – Надеюсь все живы? Никто не пострадал? – с дрожью в голосе поинтересовалась она.

– К счастью, благодаря Аннет, все обошлось, и мы с Лилиан, и Конрад с Софией, мы теперь ей очень обязаны, – одарив меня восторженно-благодарным взглядом успокоил её мой явно разыгрывающий какую-то свою партию спутник.

И, главное ж, умудрялся при этом не только не врать ни словом, но и фактами особо не лавировать.

Хозяйка «Лавандовой мечты» вновь удостоила меня взглядом. Который с большой натяжкой, можно было бы назвать восхищенным. Настолько же восхищенно, к слову, я смотрела на своего мужа в нашу последнюю встречу.

– Аннет, так вы настоящая героиня! – восторженно воскликнула она. Точнее, воскликнула бы восторженно, если бы сумела расцепить зубы. – Я даже представить себе не могу, как вам, должно быть, было страшно! Бандиты! Нападение в лесу… – Она изобразила содрогание, крепко обхватив себя за плечи, словно от одной только попытки представить, как мне было страшно, у неё по телу побежали мурашки. – Какой ужас!

Ну вот и как вести себя в подобной ситуации? Когда тебя не просто откровенно выставили на показ, а отдали на съедение… если бы акуле, главной местной сплетнице! Которая к тому же тебя терпеть не может уже просто за то, что ты есть!

Как я поняла, что она главная местная сплетница? Я вас умоляю! Я просто сложила два плюс два. Начнем с того, что это было большими буквами написано на лучащейся самодовольством физиономии мэра. Завтрак, познакомить меня с конкуренцией – все это было лишь поводом. Ему нужно было, чтобы обо мне как можно быстрее заговорили и, как следствие, узнали. И закончим тем, что он и слова мне не сказал, насчет джинс. Не обратил внимание? Не захотел меня смущать? Ага! Держи карман шире! Ему нужно было, чтобы на меня все обращали внимание и задавались вопросом, кто я такая.

Зачем? А затем, что я берегиня. И одно только моё появление в городке добавляло мэру в глазах избирателей баллов. Ну а, если добавить к этому, что я, то есть, берегиня спасла ему и шерифу жизнь накануне выборов. И что я ему, так сказать, благоволю. Дальше, думаю, объяснять не нужно. Кроме, разве что, упомянуть о том, что вторым претендентом в мэры Тихой Пристани был никто иной, как муж…

Догадайтесь с трёх раз…

В точку!

Угу, её самой. Лаванды.

Не знаю, чтобы я ответила, знай я уже тогда всю подноготную. Но я не знала, и была слегка раздражена. И посему чисто в пику мэру, выставляющему меня на показ, как товар в витрине, решила быть скромной. Очень скромной.

И… невольно подыграла ему даже больше, чем он рассчитывал.

– Честно говоря, я не успела испугаться, – ответила я чистую правду. А вот дальше уже правда была не столь чистой: – К тому же мэр слишком преувеличивает мою героическую роль. Если кто и герой, то это он! Ваш мэр Ройс!

[1] Ecco – известный датский бренд, специализирующийся на производстве обуви, аксессуаров и изделий из кожи.

[2] Off-White – американский люксовый бренд, предлагающий рваные джинсы в стиле streetwear с уникальными дизайнерскими решениями.