Глава 18 Ольга.

Шесть с половиной часов. Уже не было ничего: ни слёз, ни чувств, ни жизни. Мир кружился, постепенно погружаясь во тьму, потом опять включался в сеть, как мигающая лампа на старом перетёртом шнуре.

- Ольга Валерьевна, выпейте.

Аслан присел рядом и протянул бумажный стаканчик. Запах кофе ударил в нос, заставив желудок завязаться узлом. Волна тошноты накрыла меня. Я подскочила и, придерживаясь рукой за стену, поплелась в туалет, где меня вывернуло. Опустив крышку, села на унитаз и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Воздух резкими толчками вырывался из легких, тело трясло. Очередной рвотный позыв, и снова желудок извергает из себя одну желчь. Меня шатало из стороны в сторону, когда после очередного знакомства с унитазом я выпала из кабинки. Открыв кран с ледяной водой, умылась, прополоскала рот и припала губами к крану, жадно глотая воду. Закрыв кран, мокрыми ладонями провела по шее и груди.

Уже выходя в коридор, увидела, что дверь операционной открывается и оттуда выходит один из хирургов.

- С кем я могу поговорить? - усталый тихий голос прозвучал как выстрел.

- Я! - крик разнёсся по коридору. - Со мной! Вы можете поговорить со мной.

Аслан подхватил меня за руку и помог дойти до врача.

- Простите, как вас зовут и кем вы приходитесь Виктору Владимировичу? - он пристально посмотрел мне в глаза.

- Ольга. - коротко ответила я, не вдаваясь в подробности. - Я жена Виктора Татарского.

Он кивнул, поджал губы и стянул с головы шапочку.

- Нет, - голос срывается, я очень хорошо знаю этот жест. - Нет, нет, нет! - прижимаю руку ко рту, кусаю её, ощущаю вкус крови на языке. - Он не мог! Нет!

Начинаю оседать на пол, последние силы покидают меня, и я, как марионетка, ломаюсь под грузом, который не могу нести одна. Аслан подхватывает меня, прижимает к себе.

- Ольга, ваш муж в очень тяжелом состоянии. Он уже перенёс две реанимации, а с учётом предыдущих ранений вы должны готовиться к самому худшему. Мы не боги. У него большая потеря крови, остановка сердца в машине скорой помощи, две остановки на столе. Я вообще не понимаю, как он ещё держится. Операция ещё будет длиться пару часов. Пуля очень неудачно застряла в перикарде, вызвав тампонаду сердца, что, с одной стороны, спасло ему жизнь, а с другой...

Над дверями операционной замигала красная лампочка.

- Всё, простите, мне пора! - резко бросил хирург и, развернувшись, скрылся за дверями.

Телефон пиликнул. Я дрожащими пальцами нажала на экран. Сообщение от Тагира:

«Родная, мы дома. Привет от Дашки. Любим тебя».

Фото. Дочь на берегу моря стоит кверху попкой, голова между ног, и улыбается. Провожу по экрану подушечками и одними губами шепчу:

- Береги её, Тагир. Не дай никому причинить её зло.

«Егор убит. Владимир сбежал. Виктор тяжело ранен».

Быстро набираю сообщение и отправляю его, не боясь того, что оно будет перехвачено. После того, как я проводила мужа с дочерью, я доехала до универа и достала из сейфа карты, переданные мне Китом, оружие и документы, которые остались. О том, что произошло в деревне Головково, я узнала ночью, когда Апостол вошёл в спальню и разбудил меня. Я спала, сидя на подоконнике, упираясь головой в оконное стекло.

- Ольга, собирайтесь. - тоном, не терпящим возражений, сказал он.

- Что случилось? - хлопая сонными глазами, спросила я.

- Виктор в больнице, в тяжёлом состоянии. Была перестрелка.

Моё сердце пропустило удар. Вскрикнув, я вскочила и быстро оделась, зло смахивая слезы, текущие по щекам. Уже через полчаса я была в Склифе. Коридор с отдельной операционной был оцеплен. Люди в штатском стояли возле дверей. Мы с Апостолом и Асланом прошли беспрепятственно, они лишь кивнули нам и открыли дверь. И вот я здесь, безотлучно у дверей, в ужасе от того, что может случиться. Телефон опять пиликнул.

Сообщение от Тагира.

«Мне прилететь»?

«Нет. Будь с Дашей».

Последнее сообщение от него прилетело через двадцать минут.

«Виктора оперирует один из лучших хирургов страны, Оль. Если его кто и вытянет, то это только Аракчеев. Держись».

Ровно в двенадцать двери операционной открылись. Ко мне подошёл высокий мужчина в белом халате. Он медленным движением снял шапочку и вытер ею лицо.

- Ольга? Аракчеев Александр Николаевич. - представился хирург и устало выдохнул. - Операция закончена. Состояние вашего мужа крайне тяжёлое. Мы его стабилизировали, но ближайшие трое суток будут решающими. Сейчас вашего мужа переведут в реанимационное отделение. Вам туда нельзя. Так что, идите домой. Нам позвонили. Поэтому каждый час вы будете получать сведения о его самочувствии. В случае, если... - он замолчал и отвёл глаза, - с вами свяжутся. Извините, но мне пора. Мой личный телефон. Звоните в любое время. - он достал из кармана визитку и протянул мне. - Всего доброго.

Когда его вывезли на каталке, я умирала рядом с ним. Мне даже не разрешили подойти к нему. Я просто шла за ними до дверей лифта, исчезая с каждым шагом, растворяясь в боли и ужасе. Когда двери лифта закрылись, силы оставили меня, и я провалилась в липкий чёрный туман.