Глава 24

Меня до сих пор трясло. Ощущение присутствия просто не пропадало, оно неслось по венам, взрывая мозг. Скорость запредельная. Мне нужно сосредоточить внимание на дороге, чтобы вырваться из этого тумана. Я должна успокоиться. Сейчас от этого зависела моя жизнь и жизнь тех, кто мне дорог.

- А мы тут просто полетаем, минуя точку невозврата, всё ни почём с тобой, родная, я знаю, будет всё как надо…- тихо подпевала я аудиосистеме, отбивая пальцами по рулю ритм, заставляя сердце успокаиваться, снижая уровень адреналина, который нёсся толчками, разгоняя пульс.

Всё потом. Думать, любить, жить, быть мягкой, доброй и пушистой. Всё завтра. Сейчас я не узнавала глаза, которые смотрели на меня из зеркала заднего вида. Глаза волчицы, в которых не было ничего человеческого, злые, колючие, прищуренные.

- Аслан, ты выйдешь здесь.- Остановившись на обочине, я взглянула на мужчину.- Пройдёшь через лесополосу и выйдешь к заброшенной водонапорной башне. Тебя никто не должен видеть.

- Ольга, ты уверена в том, что делаешь?

- Абсолютно. Владимир угрожал мне и моей семье, Аслан. Но он ошибся, - выплюнула я. - Татарский допустил, пожалуй, самую большую ошибку, он недооценил меня. Его абсолютная уверенность в том, что я глупая овца, которая его боится, станет для него роковой.

Я, прищурившись, вглядывалась в зеркало заднего вида, в надежде на то, что выехав задолго до оговоренного часа, успею подготовиться к встрече со своим врагом.

- Он всё продумал, Аслан, - холодно процедила я, - но не учёл только одного: время упущено, больше ему пугать меня нечем. Он ни черта больше не может мне сделать. Всё, давай, иди. Эта сволочь может появиться в любую минуту, не хочу дать ему ни малейшего шанса.

- Один вопрос.- Аслан развернул меня за плечи.- Почему ты ничего не сказала Виктору?

- Потому что это моя война.- Выдохнув, я отвела глаза.- Это именно он разрушил мою жизнь. Он один! И я отомщу, папа Вова!- Прошипела я.- Всё, иди, Аслан.

Он вздохнул и, чертыхнувшись, вышел из машины. Оглянувшись на меня в последний раз, Аслан поднял руку и исчез между деревьями.

- Ну что, - прошипела я, втапливая педаль газа в пол, - погнали наши городских.

Припарковав «Стингер» у полуразвалившейся башни, я огляделась. Старая коллекторная система зияла вонючими дырами, из которых неслось нестройное лягушачье кваканье. Пройдя вдоль неё пару раз, я вернулась и села в машину. Рука потянулась к бардачку и, вытащив из него пачку сигарет, я затянулась, больше для того, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. Черный внедорожник медленно выехал из-за кромки леса и, шурша колёсами по гравию, двинулся в мою сторону.

- Началось.- Тихо прошептала я, отклоняясь вперёд, заводя руку за спину, проверяя, насколько легко смогу достать ствол.

Машина остановилась напротив меня. Боковое стекло медленно опустилось.

- Ольга, долго же мы не виделись.

Татарский, облокотившись на руль, ухмыльнулся, выглядывая из-за сидящей на пассажирском сидении жены. Златка, сдвинув пальцем вниз солнцезащитные очки, приторно улыбнулась, выдувая пузырь жвачки и смачно лопая его наманикюренным ногтем.

- Зря ты тогда отклонила моё предложение.- Хмыкнул он.

- Не устроила цена.- Прищурившись, процедила я, открывая дверь и выходя из машины.

- Ну что ж, хозяин – барин. Выходи, дорогая.

Облокотившись спиной на «Стинги», я смотрела на то, как они вышли из машины и подошли ко мне.

- Где документы, Ольга?- Он бросил на меня взгляд поверх очков.

Я махнула головой в сторону задней двери.

- Прошу, не стесняйся.

- Я бы попросил тебя их достать.

Пожав плечами, я усмехнулась.

- Боюсь, что это придётся тебе сделать самому, папа Вова. Ведь, если я не ошибаюсь, ты просил все папки?

- Рыбка, ты не могла бы проверить?

Рука Владимира жестким движением прошла по ягодицам Златки, на что она, закатив глаза, шлёпнула его по груди.

- Прекрати, старый козёл. - зашипела она, делая шаг к машине, обдавая меня удушливой волной тяжелого сладкого парфюма, к которому примешивался ещё какой-то непонятный запах, от которого щекотало в носу.

Дёрнув дверь, она села на заднее сиденье, просматривая лежащие кипой папки.

- Нормуль! - крикнула она.

- Отлично. - хмыкнул Влад, подходя к задней двери своей машины и доставая оттуда какие-то документы. - Но это ещё не всё.

- Кто бы сомневался. - хмыкнула я, стараясь держать их обоих в поле зрения.

- Я хочу, чтобы ты подписала документы на передачу мне двадцати процентов акций холдинга, переданных тебе Виктором.

- Ну ещё бы. Что ещё? - я прищурилась, отступая к капоту «Стинги».

- Документы на квартиру.

- Прости, папа Вова, но она мне не принадлежит.

- Вот как? Забавно. - он задумчиво пролистал документы, которые держал в своих руках. - Что ж, тогда займёмся пока этими. Прошу.

Я быстро подписывала листы, бросая взгляд то на одного, то на другого.

- Ещё вот это. И вот тут.

Мазнув по документу взглядом, зацепилась за имя Виктора.

- Что это? - автоматически ставя под документом подпись, спросила я.

- Так, дорогая, формальности. Можно сказать, охранная грамота на старость. - ухмыльнулся он, вырывая листы из-под моих пальцев.

- Милый! - крикнула Златка из машины. - Или мне кажется, или эта сука решила нас кинуть.

- Какого хера?

Татарский даже не успел дёрнуться, как в моей руке уже оказался Макаров, направленный в аккурат промеж его глаз.

- Пошутить решила, тупая сука? - прошипел он, делая шаг ко мне.

- Не советую, папа Вова. - ледяным тоном процедила я, наклоняя голову. - Откуда ты знаешь, чему три года меня учил муж? Ты же знаешь, кем он был? И поверь мне, теперь я могу не только ноги хорошо раздвигать.

- Тупая сука. - оскалившись, прошипел он.

- Как видишь, не настолько тупая, чтобы прищучить тебя, но настолько сука, чтобы быть бешеной. - ухмыльнулась я. - Давай к коллектору, вместе с женой.

- Ты ещё пожалеешь об этом, дрянь. Злата, на хуй из машины! - зло выплюнул он.

- Конечно пожалею, папа Вова, но ровно до того момента, пока тебе не зачитают приговор в зале суда.

- Злата! - зло крикнул он.

Из машины раздался булькающий хрип.

- Твою мать! Наркоманка ебучая! - выругался Владимир, дёргаясь к машине.

- Стоять на месте.

Звук выстрела разорвал тишину. Пуля вгрызлась в землю рядом с ногой Татарского, выбрасывая фонтаном комья земли.

- Следующую я пущу тебе в живот. - процедила я. - Причём только для того, чтобы ты подольше помучился. К коллектору!

Это потом я уже анализировала, почему не подошла к машине, или почему не позволила Владимиру проверить Златку, но в тот момент у меня даже мысли такой не возникло. Когда Татарский уже стоял у зияющего люка, я услышала тихий смешок за своей спиной и звук взводимого курка.

«Аслан не успеет» - мелькнуло у меня в голове, когда я резко развернулась, спуская курок, теряя сознание от боли, разорвавшей голову. В последний момент угасающее сознание сохранило картинку огромных застывших голубых глаз, между которыми красной нитью стекала кровь.

* * *

- Давай, родная! Давай! Дыши!

Голос продирается сквозь липкий туман. Тело сводит судорогой. Лёгкие разрывает. Жёсткие упругие толчки в грудь проминали рёбра.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Воздух толчком пытается пробиться в лёгкие.

- Давай! Ольга, блядь, дыши!

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Ещё глоток воздуха, от которого я захожусь раздирающим кашлем, извергая из себя потоки вонючей затхлой воды.

Меня поднимают, и я чувствую ощутимые хлопки между лопаток.

- Аслан, какого хера ты позвонил так поздно!

Мысли несутся, как потерявшая управление фура, сметая всё на своём пути, разрывая мозг. Этого не может быть. Этот голос просто бред моего спутанного сознания.

- Где оружие? Найди мне его немедленно!

Меня поднимают и несут. Господи, как холодно! Зубы стучат, пальцы скрючило.

- Какого хера она вообще сюда припёрлась, ты можешь мне объяснить?

Ответ Аслана уже не слышен, так как сознание снова отключается, погружая меня в ледяную бездну.

- Давай, Оленька! Давай.

Что-то горячее скользит по телу, согревая его, заставляя кровь толчками разгоняться по сосудам.

- Блядь, родная, ты только не отключайся. Слушай мой голос!

Опять сильные, прожигающие кожу прикосновения к телу. Это руки. Руки, которые меня согревают, растирая уверенными, массирующими, быстрыми движениями. Очередной приступ кашля скручивает меня пополам.

- Открой рот, Оля!

Я, как китайский болванчик, машу головой, пытаясь вырваться.

- Немедленно!

Пальцы стискивают мой подбородок до боли, разжимая зубы. Что-то горькое ложится на язык.

- Пей!

Горлышко бутылки бьётся в зубы, разбивая губу. Делаю пару шумных глотков. Опять руки. Горячие, растирающие мои ладони до тех пор, пока они не начинают гореть. А потом тепло. Оно обволакивает меня, наконец согревая. И губы, тёплые, мягкие, нежно касающиеся щёк, виска, глаз. Я тянусь к ним, боясь открыть глаза и понять, что это всего лишь сон. Его губы накрывают мои, язык врывается в мой рот, сплетаясь с моим. Руки ведут по груди, ощущая шелковистость волос.

- Кит Кат, я тебя убью.

Тихий голос звучит выстрелом, и я распахиваю глаза, погружаясь в бездонную черноту его глаз.

- Это ты! - срывающимся, раздирающим болью голосом шепчу я, проводя по его лицу пальцами, до конца не веря тому, что это и в самом деле он.