Глава 40

- Ольга! Оля!

Голос приглушённый, словно я нахожусь под водой. Голова просто раскалывается. Открываю глаза и тут же их закрываю от боли, полоснувшей по ним.

- Ольга, как вы себя чувствуете?

- Господи, где я?

Голос срывается и хрипит.

- Вы в больнице. Вам стало плохо.

- Как я здесь оказалась? Выключите на хрен этот чёртов свет! - выплёвываю я.

Шорох, шаги, легкое движение. Скрип стула и прикосновение чьей-то руки. Я дёргаюсь, как от удара.

- Оля, открывайте глаза.

Медленно убираю руку от лица и открываю глаза, фокусируюсь на белом потолке, таких же стенах, системе подачи кислорода. Медленно обвожу глазами палату и замираю на человеке, сидящем на стуле рядом с кроватью. Его лицо сосредоточено, губы сжаты, под кожей играют желваки.

- Айболит. - выдыхаю я, медленно садясь на кровати, протягивая к нему руки.

Он обнимает меня, и я рыдаю, уткнувшись носом в широкую грудь.

- Саша! Саша! - всхлипываю я, цепляясь за него. - Они сказали, что он умер, в машине скорой помощи. Они сказали, что смерть! Я не могу без него. Мне нужно увидеть его, ты слышишь! Скажи, чтобы мне его показали!

- Оля! - его руки поглаживают мою спину, успокаивают. - Выслушай меня очень внимательно. Виктор жив.

Я замираю и медленно отстраняюсь. Смотрю в его глаза, вытирая пальцами слёзы.

- Это правда? Саш! Не лги мне! Я не выдержу!

- Оль, он жив. Сейчас находится в операционной, потом в реанимацию. Состояние тяжелое, но стабильное. Его жизни ничего не угрожает. Я только что от него.

Он улыбается, и меня, наконец, начинает отпускать.

- Саша! Мне нужно к нему! Слышишь?

Я вырываю из вены систему и стараюсь встать с кровати.

- Нет, Ольга! - сухой голос останавливает меня.

- Он запретил мне? - Даже не узнаю свой голос, дребезжащий, как стекла старого серванта.

- Нет, не в том дело. Ты сейчас ложишься и лежишь, пока не закончится система, ты меня поняла. У тебя угроза выкидыша.

Руки непроизвольно сжимают живот. Я только сейчас понимаю, что его тянет. Он каменный. Болезненные спазмы стягивают его узлом.

- Лариса Ивановна!

Айболит поворачивает голову к дверям, которые тут же распахиваются, и на пороге появляется медсестра.

- Немедленно поменяйте систему и позовите заведующего гинекологией! Чтобы через пять минут был здесь.

- Да, конечно, всё сейчас сделаем, Александр Михайлович.

- И выясните, почему произошла такая чудовищная неразбериха! Заведующего приёмным отделением ко мне!

- Да, конечно, хорошо. Всё сейчас сделаю!

- Саш, - кладу ладонь на его руку. - Не лютуй.

- Да задолбало уже это распиздяйство, Оль! - зло цедит он, сжимая переносицу пальцами, закрывая глаза и тяжело вздыхая. - Только увидев тачки с мигалками и министерскими номерами работать начинают. Благо Витьку сразу на операционный стол забрали. Кровопотеря большая, но он выкарабкается, чёрт везучий. Что у вас опять за херь в семье происходит. Я слышал, он женился, но, просматривая твои документы, понял, что…

- Да, Саш, он женат не на мне. - улыбнувшись, сказала я и замолчала.

Дверь в палату открылась, и медсестра вкатила новую систему.

- Позвольте, Александр Михайлович.

- Да, конечно.

Он встал и отошёл к окну, пока мне меняли систему.

- Дмитрий Львович сейчас подойдёт. А Инесса Павловна пока на операции, но ей передали вашу просьбу.

- Спасибо, Лариса Ивановна. Оль, я сейчас переговорю с персоналом и вернусь. Давай без фокусов.

- Хорошо, Саш. - улыбнулась я. - Но у Виктора точно…

- Оляя! Я сказал, что всё в порядке. Сейчас звездюлятор отключу и схожу ещё раз вместе с тобой.

- Спасибо, Саш.

Я закрыла глаза и расслабилась.

Дождавшись, пока за Айболитом закроется дверь, взяла в руки телефон. Просмотрев входящие, чертыхнулась и набрала Влада.

- Ольга! Вы куда пропали? Где Витька? Какого хера у вас вообще происходит? - ледяной голос бомбил по ушам.

- Владислав, как Даша?

- Опомнились? Вы вообще помните, что у вас ребёнок? Одна отправила её хер знает куда на полгода почти, у второго и минуты не нашлось, чтобы родную кровиночку встретить! Девчонка сидит, рыдает, ждёт их, а им хрен по деревне!

Я выдохнула, запрокинула голову и закрыла глаза, мысленно считая до десяти.

- Ну? Чего молчишь? Правда глаза колет? - хлестал он.

- Владислав Сергеевич, - стараясь не сорваться, начала я. - Мы с Виктором на лугу бабочек не ловим и в потолок не плюём!

- Да что ты? А каким хером вы занимаетесь? Опять койку раскачиваете? Кто воспитывать будет?

Господи, дай мне сил.

- Я задала вопрос.

- А я на него ответил. Дашка дома, на Пятницкой. Закрылась в своей комнате и ждёт, когда горе-родители найдут для неё хотя бы пять минут.

- Оставайтесь с нею, пожалуйста! - жёстко сказала я, услышав, как он запыхтел. - Виктор попал в страшное ДТП и находится в реанимации, я рядом с ним, надеюсь, что меня сейчас не госпитализируют и осмотр закончится только капельницей и рекомендациями.

- Ольга! Вы где?

Его голос задрожал.

- Владислав Сергеевич, пожалуйста, не волнуйтесь, самое страшное уже позади. Если меня не положат на отделение, я вечером буду дома. Скажите Даше, что мы её очень любим.

- Хорошо, дочка. Конечно скажу. - тихо сказал Влад. - Ты уж прости меня. Наговорил сгоряча. Не могу видеть, как она плачет весь день. Она же скучает. И ей так и не сказали, что Тагир погиб.

- Я скажу сама, Влад. И я тоже, тоже по ней очень скучаю.

Отключившись, развернулась к стене и разрыдалась, кусая руку в кровь. Мне было не успокоиться, пока Сашка не приказал вколоть успокоительное. Потом был осмотр и однозначный вердикт: я остаюсь на отделении. Начались кровянистые выделения, и угроза выкидыша была очень высока. Уже ближе к вечеру я поднялась в реанимацию.

Встав в коридоре около окна, я смотрела на него и пальцами гладила стекло.

- Я могу к нему? Саш? Одна? Пожалуйста?

- Оль, ты уверена? Тебе нельзя нервничать? - он держал меня за запястье, отсчитывая пульс, хотя я знала, что он уже перевалил за сто двадцать.

- Саш, если я не подойду к нему, мне будет ещё хуже, ты же знаешь.

- Знаю, Оль. И каждый раз, глядя на вас, задаю себе один и тот же вопрос: «И на хуя такое счастье?» Сколько вы, блядь, его видели? Что ты, что Мор? Хер да ни хера?

- Саш… - выдохнула я. - Не надо.

- Да чего уж. Надо, не надо… Толку-то? Иди к нему. Мне сказать, чтобы тебе постелили?

- А можно?

- Иди уж.

Я сидела на полу, положив голову на его руку. Слёзы текли не переставая. Кончиками пальцев поправляла тонкое одеяло и читала мысленно молитвы, все которые знала, ловя себя на мысли, что именно сейчас, когда мне нужна помощь, они всплывали в моей голове, словно я учила их наизусть.

День за днём. Я засыпала, сидя рядом с ним, просыпалась, ходила по палате, капалась, опять сидела, разговаривала с Дашей по телефону. Влад даже привозил её, как раз за пару дней до выписки, и мы сидели с ней в больничном буфете. Я сплела ей из использованных систем рыбку. И она смеялась, раскручивая её в руках. Она не поднимала вопрос об отце, и я тоже молчала. Пока не время, и даже не место. Но уже ближе к тому, как ей нужно было уходить, она посмотрела на меня Витькиным взглядом, чуть прищурившись и поджав губёнки, постукивая пальцами по столу, тихо спросила:

- Мам, а дядя Витя, он кто?

Я выдохнула и отвела взгляд в сторону, не в силах смотреть в глаза, так похожие на его.

- Понимаешь, детка. Иногда взрослые совершают ошибки. Очень серьёзные ошибки. И всё начинает вокруг ломаться и рушиться.

- Как замок из песка, который мы делали с дядей Витей. - грустно спросила дочь.

- Да, милая, именно так, как замок из песка.

- А что разрушил дядя Витя? - чуть наклонившись вперёд, спросила она.