Глава 50

Его глаза прожигают меня насквозь. Он сплетает наши пальцы и тянет меня за собой. Я иду за ним. Коридор. Темный, без единого пятна света. Дверь. Она бесшумно открывается, и снова ступеньки, ведущие наверх. Его рука ложится на мою талию. Он наклоняется и втягивает мой запах. Шипит и лишь сильнее прижимает меня к своему горячему телу. Опять коридор. Двери, из-за которых несутся звуки, которые нельзя ни с чем спутать: звуки совокупления, стоны, вскрики, шёпот, хлопки. Меня начинает качать из стороны в сторону, тело бьётся в ритме порочной страсти, окружающей со всех сторон, напитывающей собой воздух, которым я дышу.

Он резко останавливается и разворачивает меня к стене, придавливает телом, запуская руки под юбку, поднимая её вверх. Голая кожа, горячие пальцы. Выше, выше. Я закусываю губу, когда чувствую, как его ладони обхватывают мои ягодицы, поднимая меня, разводя мои бедра. Тихое рычание прямо у моего уха, когда он чувствует влагу, которой слишком много. Мои бёдра стали липкими в тот момент, как я только ощутила, что он здесь. Толчок. И рядом со мной открылась дверь. Мои ноги оплетают его торс, в промежность упирается каменный, подрагивающий, эрегированный член. Стон срывается с моих губ, голова откидывается назад.

Он вносит меня в такую же, как и зал внизу, красную комнату, захлопывая ногой дверь. Рассеянный красный свет создаёт иллюзию нереальности, вот только огонь, поглощающий меня, реальный настолько, что я не удивлюсь, если завтра везде, где он касается меня сейчас, появятся волдыри.

Толчок. И я лечу на огромную кровать. Ноги бесстыдно раздвинуты. Я вся ему открыта. Облизываю языком губы, запрокидываю голову. Воздух толчками поднимает грудь, возбуждённые соски чётко проступают через тонкий шёлк топа на тонких, почти невидимых бретелях. Ну что, милый, поиграем?

Улыбка касается моих губ.

Я медленно, глядя в его чёрные омуты, поднимаю руку, подношу её к губам и облизываю свои пальцы. Так же медленно, задевая сосок, прячущийся под топом, отчего на ткани сразу появляется влажное пятно, которое ещё сильнее заставляет его сжаться, до боли, до стона, веду руку вниз.

Он шумно сглатывает, когда мои блестящие от слюны пальцы касаются складок. Проходя между ними, обхватывая клитор, играя с ним. Бедра расходятся ещё шире.

- Сука!

Его рык заставляет меня ещё сильнее откинуть голову, приподнять бёдра. И от того, что он видит, его дыхание становится жёстким, рваным. Мои пальцы порхают между складками, сдавливая их, массируя клитор, погружаясь в жаркое лоно с тихим влажным звуком.

Шорох скидываемой рывками одежды заставляет меня замереть на секунду до того, как по телу проходит первая робкая волна расплавленного огня. Кровать прогибается под его тяжестью. Я чувствую на бедрах его руки. Горячие ладони обхватывают меня под ягодицы, поднимают вверх. Жар его рта опаляет нежную слизистую, язык проходит по тянущим сладкой болью предвкушения, набухшим лепесткам, касается серебряного колечка, которое тут же прикусывают его зубы, оттягивая его, заставляя меня вскрикнуть и выгнуться дугой.

- Горячая сучка. – хриплый шёпот кнутом бьёт по обнажённой коже.

Я резко поднимаю голову и, запустив пальцы ему в волосы, сильно дёргаю его голову вверх.

- Какого!...

- Тссс… указательным пальцем прижимаюсь к его губам и отрицательно машу головой.

- Сними маску. – шепчет он, протягивая руку.

Отстраняюсь назад, отвожу его ладонь от лица и только улыбаюсь. На что он быстрым, жёстким движением скидывает свою и нависает надо мной, наклоняется, его губы приближаются к моим, но в последнее мгновение я отворачиваюсь, позволяя ему лишь мазнуть по кончику моего рта.

Звук рвущейся ткани. Прохладный воздух проходит по коже груди и живота, покрывая их мурашками. Он толкает меня на кровать. Шёлк простыней холодит кожу, остужая, заставляя вздрогнуть. Его руки ложатся на талию, тянут юбку вниз. Он выдыхает, я чувствую его мечущийся взгляд, оглядывающий то, что он видит, но всё равно ищет то, что уже убрано руками пластического хирурга, отшлифовано лазером, забито синей тушью. Я знаю, что он хочет найти, подтверждение чего, и улыбаюсь, позволяя стянуть юбку до конца.

Лёгкий шелест фольги. Поднявшись на локтях, смотрю на то, как он достаёт кружок латекса, бросая на меня взгляд, в котором сплелось всё. Поднимаю руку и кладу ладонь на его предплечье, веду вниз и вытягиваю из его пальцев презерватив. Он замирает, глядя на то, как я беру его в рот и прикусываю.

- Уверена? – глухо спрашивает он.

Сил хватает только на то, чтобы кивнуть.

- Твою мать. – стонет он, нависая, разводя бедра ещё шире, приподнимая их вверх.

Его язык снова касается мокрых складочек, слизывая прозрачный секрет, пальцы обводят сочащуюся дырочку, ныряя в неё. Вздрогнув, пытаюсь опустить бёдра. Он хмыкает и отстраняется.

Я не могу противиться желанию, мне это нужно до дрожи. Привстаю, поднимаю руку, веду кончиками пальцев по груди, касаясь линии шрама. Он со свистом выдыхает сквозь зубы и опускает голову. В его взгляде настороженность, он ищет, ищет меня и не может найти.

Да, милый. Они умерли обе. Лялька умерла, когда ты в зале суда забрал у неё Дашку, а Ольга корчилась в смертельной агонии на взлётном поле, подыхая в ту секунду, когда нажала на спусковой крючок Макарова. Сейчас жива только Мята. Резкая, жёсткая, бесшабашная, смелая, которая пойдёт до конца, которая сделает всё, чтобы вернуть то, что считает своим. Именно она помогла мне выжить вдали от тебя. Она подгоняла меня целый год, она привела меня сюда. Она смотрит на тебя через голубые линзы. И ждёт…

Его рука накрывает мою ладонь. Он сплетается со мной пальцами, поднимает руку над моей головой, фиксируя запястье наручником, и то же самое делает со второй.

- Я хочу увидеть твое лицо. - шепчет он, наклонившись к самому уху, подцепляя кончиками пальцев маску.

- Нет. - режу я, отворачивая голову, надеясь на то, что он этого не сделает.

Пальцы тянут её. Ещё чуть-чуть, и он увидит моё лицо.

- После. - задыхаюсь я. - Давай после. Мне стыдно сейчас. Я никогда…

- Девственница?

В голосе чёрт пойми что. В глазах сомнение, он ещё ждёт, не в силах объяснить себе то, что происходит. Всё такое знакомое и такое чужое.

- Ответь.

И я слышу это. Злость. Злость на себя за то, что чувствует сейчас ко мне то же самое, что чувствовал к ней.

- А ты проверь. - низким грудным, поставленным педагогом голосом выдыхаю я, выгибаясь всем телом, поднимая бёдра, облизывая губы.

- Сучка.

Я резко закусила губу, чтобы не дать вырваться тому, что повисло на кончике языка, транслируя только глазами:

- Твоя сучка.

Головка упирается в промежность, с нажимом проскальзывая между складок, цепляясь за колечко. Волна дрожи проходит по нашим телам. Он начинает входить медленно, очень медленно, пока не достигает её, тонкой преграды, взрывающей его мозг.

О-о-о, милый, не ожидал? Я слишком долго готовилась к нашей встрече. Долгие полгода нагружая тело тренировками, приводя его в порядок после родов. Диетологи, пластические хирурги, личный фитнес-тренер, курсы вумбилдинга. И теперь я вознаграждена, наслаждаясь, наблюдая за игрой чувств на твоём лице: шок, непринятие, удовлетворение, щенячий восторг, опять шок и дикое, бесконтрольное желание.

Я вижу картинку в его глазах, которую он себе нарисовал и которая сейчас разлетается во все стороны разноцветными пазлами. Над его губой выступила испарина, пот течёт по лицу, губы шевелятся. Взгляд медленно скользит по моему телу, опускаясь ниже, туда, где сейчас всё напряжено. Меня отбрасывает на четыре с половиной года назад, и я отворачиваюсь, пытаясь сдержать улыбку. Если он сейчас спросит, сколько мне лет, я просто рассмеюсь, выдав себя с головой. Но он молчит.

Горячие руки обхватывают меня за бёдра, фиксируя, не давая сдвинуться с места. Резкий толчок, и я вскрикиваю от давно забытого чувства боли, когда он прорывает преграду, удовлетворённо застонав, и я снова ощущаю наполненность им до боли, до слёз. Он замирает, прогибается, запрокидывает голову и тихо стонет. Наши тела покрываются потом. Воздух наполняется запахом секса, терпкого, солёного с будоражащим металлическим привкусом на языке.

Мои внутренние мышцы резко сокращаются, выбивая из него рык. Пальцы на моих бедрах сжимаются до боли, и он начинает двигаться. Резко, размашисто, почти выходя из меня и вколачиваясь снова до основания. Тело, которое ждало его, скучало по нему, откликается сразу мощным оргазмом. Меня выгибает дугой, огненная вспышка прошибает от самой головы до пальчиков на ногах, я кричу, но его губы сразу затыкают мне рот, он гасит в себе мою волну, подхватывая её, замирая, возвращая её, изливаясь в меня горячей пульсирующей струёй.

Дыхание жёстко вырывается из его груди, которая ходит ходуном. Его лоб упирается в мою переносицу, ладонь ласкает грудь, перекатывая пальцами сосок. Он продолжает оставаться во мне, и я чувствую, как эрекция возвращается, распирая меня ещё больше. Руки начинает сводить от неудобного положения.

- Расстегни. - тихо прошу я.

- Маску. - хриплым шёпотом, по нервам, оголённым до замыкания.

- Никогда. - выдыхаю я, облизывая губы.

Он начинает двигаться, медленно, не отрывая глаз от моего лица, пытаясь проникнуть под бархатную стену. Моё тело отвечает ему, двигается навстречу каждому толчку, я снова умираю, как всегда, как только с ним.

- Это будет долгая ночь. - хрипло шепчет он, прикусывая мочку уха, облизывая его.

Я рассыпаюсь на фрагменты, растворяюсь в этом чувственном угаре, где только его руки, его тихий шёпот, его запах, где он сам.

Ночь взрывается фейерверками наслаждения. Мои руки, освобождённые от наручников, скользят по его телу вслед за губами, оставляющими влажную дорожку на его теле. Ниже, туда, где всё пульсирует, где кровь наполняет сетку вен, переплетающихся в узоре тела на вздыбленном, покачивающемся члене. Губы касаются головки, собирая прозрачные капли. В нос бьёт запах страсти и крови.

Резкая вибрация чужеродным звуком разрывает чувственный угар. Его рука взлетает вверх, сжимая моё горло, подтягивая меня вверх к его лицу. Губы накрывают мои, сминают их. Зубы бьются друг о друга, разрывая тонкую кожу. Боль оседает металлическим привкусом на языке.

- Подожди, сладкая. - хрипло цедит он, приподнимаясь на локте, вытягивая из кармана телефон. - Да? - голос жёсткий, в нём нет и следа недавней страсти. - Хорошо. Когда? Понял. Пятница в восемь. Я ждал тебя, как и договаривались. Нет, не разочарован. - Он бросает на меня горящий взгляд. - Там же, где и раньше. В моём ангаре. Я подумаю над твоим предложением. Бумаги чистые. Зайкалов оформил на меня его ещё полтора года назад, перед своей смертью. - Быстрый взгляд в мою сторону.

Господи! Я не знаю, каких нечеловеческих усилий мне стоило не вздрогнуть, не вскрикнуть, даже вздохом не показать свою реакцию на фамилию Тагира. Безразличная улыбка была словно приклеена к моим губам.

- Это мой последний бой. Я закрываю сезон и ухожу.

Он замолкает, а у меня внутри всё переворачивается. Он вернулся в клетку. И бой будет в пятницу, именно там, где мы были, и именно в пятницу. Начальные точки, начало отсчёта, мы снова на старте, словно и не было этих лет. Его пальцы скользят по моему бедру, выше и выше. Ныряют между припухшими складочками, размазывая влагу моего секрета и его семени, которое течёт по бёдрам. Обхватывают колечко пирсинга и тянут, заставляя моё тело взрываться, метаться по кровати, царапая шёлковые простыни.

- Иди сюда! - бьёт наотмашь, тянет вниз.

Я стою на коленях между его ног. Его руки погружаются в мои волосы, собирают их в кулак, тянут голову вниз. Меня трясёт от того, что он рядом. Язык скользит по его бедру, поднимаясь выше, проводя по влажной головке. Низкий стон. Он откидывается назад, опираясь на локоть, и смотрит на меня, на то, как я обхватываю его губами, как они скользят вниз, до самого конца, пока не касаются живота. Головка члена упирается в глотку, и я начинаю гладить его языком во рту. Вик тяжело дышит, его зрачки расширяются, дыхание становится рваным, пальцы с волос смещаются к шее, сжимают её. Подушечка большого пальца гладит мою щёку, чуть касаясь кончика губ. Мои движения становятся быстрее, он двигает бедрами, усиливая глубину проникновения, и когда я чувствую, как он начинает увеличиваться, когда первая горячая струя ударяет в горло, я слышу это:

- Оля, блядь, Оленька…