Глава 53 Ольга

- Чёрт! - шипела я, пытаясь снять парик. - Я таким макаром вообще без волос сейчас останусь! Ммм! Ай!

Опустив руки, я вцепилась в раковину, глядя на себя в зеркале.

- Очуметь!

Парик намертво был прикреплён к моей голове. Основная его задача была сидеть так, чтобы он его не сорвал. И он с этой задачей справился. Вик несколько раз с силой дёргал меня за волосы, я кривилась, вскрикивала, и он отступал. Но сейчас проблема состояла в том, что и мне его было не снять.

- Да чтоб тебя! - ударив руками по раковине, я вышла из ванной и, вернувшись в спальню, достала из клатча телефон, который настойчиво звонил. Номер был не знаком. Пожав плечами, приняла звонок.

- Слушаю вас? - голос был хриплый, севший за ночь от моих криков.

Тишина. Тяжёлое дыхание и тишина. Жаркая волна накрыла меня с головой. Он понял, понял, что это была я. Сердце пропустило удар и заколотилось, как сумасшедшее.

- Витя? - голос сбился, возвращаясь в свой тембр, губы пересохли. Я нервно облизнула их языком. - Витенька, не бросай трубку. Ты слышишь? Вить, я хочу увидеть её. Пожалуйста. Хотя бы фотографию. Я прошу тебя. - шептала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

Тишина. Он сбрасывает звонок, опуская меня снова в кипяток ожидания. Душу разрывает в клочья от желания набрать номер, услышать голос, просто ещё раз почувствовать каждой клеточкой его дыхание. Но телефон просто ложится на тумбу, а я без сил опускаюсь на кровать.

Тело трясётся. Между ног всё ноет, болит от натёртостей. Господи, мы сошли с ума. Не останавливаясь ни на минуту, голодные, мы вгрызались друг в друга, оставляя на телах следы. Грудь болела, соски просто простреливало. Придя домой, я разделась и охнула. На теле не было живого места. Грудь искусана, истерзана им, на плечах чёткие следы пальцев, такие же, как и на животе, и бёдрах. Между ног саднило и жгло. Всё неимоверно чесалось от засохшего семени. Но вместо того, чтобы сразу, как пришла, пойти в душ, я просто рухнула на кровать и уснула, проспав до полудня.

Открыв глаза, застонала. Ныла каждая мышца.

- Твою мать! - прошипела я, переворачиваясь на живот, закусывая уголок подушки и улыбаясь.

Первый раз мне хотелось смеяться после сна. Первый раз я чувствовала себя наполненной, живой. Как же мне хотелось увидеть его глаза, когда он проснулся утром.

- Не потеряй моё колечко. - хихикнув, закопалась лицом в подушку и рассмеялась, вспоминая его очумевший взгляд.

Вставать не хотелось, но я уже слышала недовольный плач сына. Ну как же, мамуля утром не чмокнула в щёчки. Вздохнув, вытянула себя из кровати и, накинув фланелевый спортивный костюм, подошла к дверям. Твою-то мать! Парик! И вот уже больше получаса я пыталась его стянуть со своей головы. В конце концов, после того, как Витька положил трубку, набрала номер девочки, которая вчера колдовала над моими волосами.

- Да, Ольга Валерьевна? Вам, наверно, его снять нужно? - сразу поняв, зачем я звоню, спросила она.

- Было бы неплохо, Танюш. Голова чешется неимоверно. - хихикнула я.

- Так это из-за желатина. - засмеялась она. - Постойте минут десять под тёплой водой, и снимется, как миленький, только не забудьте его сразу расчесать и на болванку натянуть, иначе потом только выкидывать.

- Спасибо, Татуся.

Уже через полчаса я, намытая и вернувшая себе первоначальный облик, целовала Мира, который пытался руками выцарапать мою грудь из-под кенгурухи.

- Ольга Евгеньевна, не баловали бы вы его. Мужик всё-таки растёт. Мы сейчас с ним часика на полтора на прогулку сходим? - Вика стояла, в ожидании глядя на меня, наклонив голову набок. - Потом обед и баиньки, да, сладкий?

- Обед! - удовлетворенно кивнул Дамир, насупив брови. - Тити и обед!

- Ну кто бы сомневался! - хмыкнула я, поднимая его на руках над головой. - И именно в таком порядке. Сначала тити, потом можно и подкрепиться.

- Аап! Аап! - выдал он тут же, для пущей убедительности изрядно подпортив воздух.

- И горшок! - хохотнула Вика, уже выучившая всю его азбуку. - Давайте его, мы прогуляемся до уголка задумчивости.

- Вика, аап! - заголосил он, выгибая спинку, что означало ещё чуть-чуть и до горшка доносить уже будет нечего.

- Вик, я буду внизу! - крикнула им уже вслед.

Дамир перебирал пухлыми ножками, топая в сторону детской, держась двумя руками за руку девушки, повторяя, как заведённый:

- Вика, аап! Аап!

Продолжая улыбаться, спустилась вниз, в подвал. Шкаф. Коробка. Взятый из сейфа пистолет, быстрая проверка, холостой выстрел, легкая корректировка, обойма в магазин. Наушники, предохранитель. Стойка. И на каждый выстрел в ритм. На каждый удар сердца в жизнь. Десятка, десятка, десятка. До боли во всей руке, до того, чтобы сводило пальцы, и ждать. Ждать.

Ходить тенью от окна к окну. Бороться с желанием сорваться к нему. Куда? Где он? Детектив позвонил и сказал, что он на Пятницкой. Смешно. Сказав, что на сегодня он свободен, вернулась в спальню и легла на кровать. Пятницкая. В лучшем случае, он там побыл полчаса и ушёл дворами. Грызя ногти, опять вырывая их с мясом, набрала Владислава.

- Да, Олюшка?

- Как вы?

- Всё хорошо, милая.

В его голосе слышался покой и радость. Радость! И тут я это услышала:

- Папка! Не щикатай меня! Я дедушке пожалуюсь!

- Хочу и буду! Ты моя доча. Что хочу, то и делаю!

- Я мамина доча!

- Мамина, мамина! Но мамы сейчас нет. А вот я рядом, и буду щикатать свою дочу!

И смех. Самый лучший смех на свете. Её смех.

- Не говорите ему. - прошептала я, вытирая слезы, захлёбываясь плачем. - Не говорите!

- Я оставлю телефон включенным, Оль. - тихо сказал Влад. - Когда… Отключишься сама. Он на полной зарядке.

- Спасибо. - выдохнула, вытянула из себя горький воздух. - Большое спасибо.

Плача от счастья, я погружалась в их мир, в их разговоры, закусывая руку, чтобы не рассмеяться, когда он взял гитару и запел. Мой медведь пел, а я хохотала, кусая руку в кровь.

- Гулять! - её голос прозвучал совсем близко. - Деда опять телефон не выключил. Па! Деда телефон не выключил.

- Дай сюда, я посмотрю.

Тишина. Я замерла, боясь даже пошевелиться, боясь вздохнуть, слушая его дыхание.

- Ты счастлива?

Его голос резанул по сердцу.

- Да. - тихо выдохнула я.

- Устала?

- Очень.

- Всё болит? - хмыкнул он.

Лицо залило краской, губы пересохли. Я резко вздохнула и облизнулась.

- Всё.

- Я рад. Это было… - резкий выдох, как выстрел. - Охуенно. - чуть слышно на вдохе.

И гудки. Гудки, гудки, гудки.

Руки затряслись. Телефон выпал из онемевших от напряжения пальцев. Закрыв глаза, я просто лежала, чувствуя, как по вискам катятся слёзы. Словно через вату слыша, как внизу хлопнула дверь, и дом погрузился в тишину.

Это потом я заставила себя выползти из кровати, спуститься на кухню, смеяться, доставая макароны из волос, делая усы из кончика хвоста, рисовала пальчиковые картины, перемазавшись в акварели, сидела в ванной, наполненной пеной, валялась на кровати с сыном, наслаждаясь покоем. Укладывала его спать, отпустив Вику в Москву к подруге, пила на кухне кофе, глядя в окно, на освещённую фонарями улицу, наблюдая за начинающимся снегопадом. Молча стояла у окна, ожидая сама не зная чего. Это потом я пришла в комнату сына и легла с ним рядом, прижимаясь к горячему маленькому счастью.

А пока я лежала и тихо растворялась в его голосе, в его шёпоте, в его словах.

«Ты счастлива?»

«Да».

Если бы ты только знал, как я счастлива. Как мало было таких моментов в последнее время. Как их вообще у нас было мало. Мы собирали крупицы счастья, даже не понимая того, что оно огромное и что оно у нас было. Нужно было просто перестать боятся. Нужно было быть честными друг с другом и с самими собой. Тогда расплата не была бы такой горькой, такой страшной, такой неподъёмной. Мы не потеряли бы столько времени.

Дамир сладко причмокивал, обняв меня своими ручонками, вжимаясь в меня всем телом. Я лежала на боку и смотрела на него, в очередной раз удивляясь тому, что ни в Даше, ни в нём ничего моего не было. Они словно отпочковались от своих отцов. Повторяя их полностью, даже в мелочах.

- У меня обязательно родится дочь, которая будет похожа только на меня. Это не справедливо, что мучаюсь я, а похожи они на вас! - буркнула я, целуя сладкую щечку.

В тайне надеясь на то, что если даже ничего не получится и он не придёт, прошлая ночь не пройдёт бесследно, как и тогда, в наш первый раз. Я ему никогда не говорила, но забеременела я после первой же ночи. Может и сейчас всё повториться?

Улыбаясь, прижимая к груди сына, я так и уснула. Счастливая. Первый раз за много месяцев.

* * *

Лёгкое касание. По волосам, по виску, по губам. Чуть придавливая, вниз по шее. И замирает. От этой точки тёплые волны расходятся по телу, заставляя его гореть. Плавиться.

- Оль. Оля…

Так тихо. Жар около самого уха. Влажное прикосновение и снова этот шёпот:

- Оля…

Я открываю глаза и замираю…