Эпилог

- Вить, ещё немного посижу и пойду домой.

Я откинулась на спинку шезлонга и закрыла глаза, подставляя лицо солнцу.

- Как скажешь, родная. Я с детьми ещё тут побуду.

Вик сидел на берегу и строил с Дашкой замок, в то время как Мир увлечённо закапывал в горячий песок его ноги.

- Папа, всё! - крикнул он, вставая и отряхивая голый живот от прилипших песчинок. - Пошли купаться!

- Мир, ты уже синий! - я обрубила эту идею на корню, сразу же, бесповоротно. - Закапывай папу дальше!

- Спасибо, малыха. - хмыкнул Вик.

- Кушай, не обляпайся! - улыбнулась я, надевая солнцезащитные очки. - Сок весь выпили?

- Принести?

- Не надо, Вить, я уже сейчас домой пойду. Тошнит, сил нет.

Я шумно задышала, хватая воздух ртом, чувствуя новую волну тошноты, которая изматывала меня и днём и ночью.

- Чёрт, прости, родная. - прошипел Витька. - Дашунь, давай заканчивать, маме плохо, бери Мира и пойдём домой.

- Хорошо, - девочка пожала плечами и встала.

- Мир! Собирай игрушки, пошли домой! - скрестив руки на груди, она стояла, расставив ноги, полностью копируя отца.

- Мир хочет играть в песок!

Дамир стоял напротив Дашки, приняв абсолютно зеркальную позу, и топал ногой, для большей убедительности.

- А мне фиолетово, чего хочет Мир! - крикнула Дарья, опуская голову вниз и стискивая зубы. - Сейчас возьму тапок и надаю Миру по жопе!

Взвизгнув, мальчик закрыл розовые булочки ладошками и спрятался за Витькину спину, показав сестре язык.

- Папа! - надула дочь щёки. - Он не слушается меня!

- Да ты что? - Витька повернул голову. - Сына, на папе домой поедем? - подняв бровь, спросил он ребёнка.

- Да! - вытянулся тот в струнку, улыбаясь и протягивая к отцу руки.

- Отли-и-ично! - выдохнул Вик, поднимаясь с песка, подхватывая Мира подмышки и усаживая его себе на шею.

- А игрушки! - закатила Дашка глаза. - Кто убирать будет? Опять Анита? Ты его совсем разбаловал, папка! - Бурчала она, маршируя за ними следом.

- Оль, ты идёшь?

Вик остановился в дверях и обернулся, окидывая меня нежным взглядом, от которого в животе всё сразу же заныло.

- Я, пожалуй, ещё немного полежу. - хитро ухмыльнулась я, надеясь полежать ещё немного в тишине. - Вы ушли, и мне стало лучше. Так что давайте, ешьте, мойтесь и спать укладывайтесь, а я отдохну.

- Ля-я-ля. - закусывая губу, потянул он. - Я скоро вернусь.

- И не мечтай! - фыркнула я, чувствуя, как внутри всё стало ватным, млеющим, как внизу, между ног, разлилось влажное тепло.

- Я не люблю об этом мечтать и думать, ты же знаешь… - начинает он, постукивая пальцами по косяку.

- Знаю, знаю, - буркнула я, - ты любишь этим заниматься.

- Вот именно, малыха. - смеётся муж. - Вот именно.

- Папка! Поехали! - взвыл Мир, дергая его за волосы.

- Езжайте уже куда-нибудь. - махнула я рукой, закрывая глаза, слушая их возню в доме, окна которого были открыты нараспашку.

Мы уже две недели были здесь. Дети так просились на море, что я попросила привести дом на Кипре в порядок. И в конце июня, как раз на годовщину нашего с Витькой знакомства, мы вырвались из душной Москвы. Муж все дела перевёл в режим конференций и с раннего утра до обеда закрывался в кабинете, ведя нескончаемые переговоры, а я занималась детьми и ползала к унитазу, воюя с токсикозом, костеря Витьку последними словами за такую неуёмную прыть.

Когда я показала ему положительный тест, он был на седьмом небе от счастья. Его глаза до сих пор светились этим странным светом, стоило только сильным рукам лечь на мой живот, провести по коже, под которой сразу рассыпались миллионы вредных мурашей, и пальчики на ногах подгибались. Я не могла им надышаться, снова и снова удивляясь тому, как я выжила без него. Мой муж… Я не уставала повторять это про себя, до сих пор не веря в то, что теперь это уже навсегда. Закрыв глаза, я лежала и ждала его, зная, что скоро он придёт, что скоро он подарит мне наш рай.

- Она там. - вдруг раздался его приглушённый голос. - Ты останешься или сразу уедешь?

- Мой самолёт утром. Хочу немного побыть с сыном.

Я замерла. Тело прошиб ледяной пот, меня просто затрясло. Дыхание рваными глотками вырывалось из лёгких, ладони стали мокрыми. Я открыла глаза и медленно села, боясь оглянуться. Тихие шаги по хрустящему, как снег, песку. Волна тепла, шарахнувшая в спину, вызывающая сердцебиение, разгоняющая адреналин по венам, окутала меня, лишая сил.

- Здравствуй, Оленька.

Голос, который с размаху швырнул меня в прошлое, где было много чего: и боли, и страха, и злости, и обид, и любви. Где осталась я, другая, истерзанная, раздираемая на куски, где сердце истекало кровью от любви к двум мужчинам. Где я загнанным животным бежала по лабиринту, разбиваясь в кровь, уничтожая душу себе и им. Словно во сне, в замедленной съёмке на старом кинопроекторе отца, я поворачиваю голову и выдыхаю, глядя в его глаза, впитывая все изменения. Льняной белый костюм, черные с проседью на висках волосы, бороду, закрывающую нижнюю часть лица и подбородок, усталые глаза цвета жжёного кофе.

- Здравствуй, Тагир. - хриплым, срывающимся голосом прошептала я, вставая, протягивая руки.

Уткнувшись ему в грудь, вдыхаю уже забытый, но такой родной запах, чувствуя на обнажённой коже его руки, его пальцы, проходящие вдоль позвоночника.

- Как ты мог? - всхлипнула я, вцепляясь пальцами в лацканы пиджака. - Как ты только мог?

- Так было нужно, Оленька. - тихо говорил он, поглаживая меня. - Ты же понимаешь, родная. Так было нужно. Иначе бы это никогда не закончилось. Виктор не виноват, он до последнего отговаривал меня. И окончательное решение было принято только после того, как вашу машину обстреляли. Я понял, что этот человек не успокоится, пока не уничтожит сначала вас, а потом и меня. А я не мог тебя потерять, не мог потерять Дашку и сына. Просто не мог.

- Но ведь ты нас всё равно потерял. - прошептала я.

- Вы живы. Ты счастлива. Сын родился. Ради этого стоило рискнуть, Кит Кат. Только ради этого и стоило рискнуть, родная моя. Я сделал за тебя выбор, на который у тебя не хватило сил. Ты с тем человеком, с которым должна быть.

- А мы? - я подняла голову, вглядываясь в его глаза.

- Возможно, в другой жизни, Оль. - улыбнулся он, наклоняясь и целуя меня в волосы. - Возможно, в другой жизни.

- Эй, вы идёте? Ольга, Тагир!

Голос Витьки заставил меня вытянуть шею и взглянуть за плечо Тагира. Муж стоял на террасе и махал нам рукой.

- Иди к нему, - смахнув слёзы, сказала я. - Я сейчас подойду. Я так понимаю, это для тебя он из Москвы припёр ящик пива.

- Серьёзно? - Таг поднял бровь.

- Угу. Иди уж.

- Не веди себя, как жена, Кит Кат, хотя... - он улыбнулся.

- Вот именно! - рыкнула я. - Я всё ещё твоя жена, Зайкалов.

- Навсегда? - прищурился Тагир.

- Пока смерть не разлучит нас. - усмехнулась я.

- Я это запомню, родная.

- Ничуть в этом не сомневаюсь. Иди!

Он медленно развернулся и пошёл на террасу, где Вик уже выставил на стол холодные бутылки с пивом и вытянул откуда-то упаковки с вяленой воблой, запах которой тут же заставил мой желудок скрутиться в узел. Твою-то мать! Вобла!

Проводив Тагира глазами, я пошла к морю. Опустив ноги в тёплые волны, накатывающие на берег, подняв руки вверх, потянулась и, глядя вслед уходящему за горизонт солнцу, тихо прошептала:

- Спасибо тебе за всё. Спасибо.

Я чувствовала, что на душе, наконец, становится легко, что всё теперь так, как должно быть. Прошлое в прошлом, настоящее в настоящем, а будущее..?

Оно еще не определено, нам предстоит его писать самим, с чистого листа, опираясь на ошибки прошлого. Но одно я знаю точно: мы сделаем всё, чтобы оно было счастливым, потому что свою долю испытаний мы уже получили сполна. Потому что теперь рядом со мной он, мой воздух, моё сердце, моя жизнь, и я его больше никому не отдам.

- Оль, ты идёшь? - в его голосе любовь и раздражение, немного страха и надежда.

Я поворачиваюсь и смотрю на него.

- Иду, родной. - кричу я, делая шаг навстречу своему будущему.

Иду к нему, моему самому дорогому человеку на свете, чувствуя, как колотится моё сердце от любви к нему, к тому, кто простил, кто дал нам шанс, который я уже не упущу.

Никогда.