Глава 20

Анжела Вейран

Прошло уже больше недели с того рокового дня, который перевернул мою жизнь. Или лучше сказать, ночи? Мне иногда казалось, что уже сбилась со счета дней, ночей. Вик медленно выздоравливал. Физически, но не душевно. Он совсем перестал улыбаться, мог замереть на полуслове, задуматься о чем-то. А мне иногда казалось – о ком-то. Можно было сказать себе что угодно, но эта незнакомая женщина, любовница темного магистра, оставалась между нами. Преградой, препятствием, которое я никак не могла переступить.

Когда увидела Анри на руках у Вика, у меня душа ушла в пятки. Показалось, еще немного – и он уронит малыша. Бросилась к ним, и Вик наградил меня таким взглядом, что на миг перестала дышать. Хотелось сказать что-то ободряющее, что заставит его улыбнуться, но как, если мне самой хотелось плакать? Я и плакала, но так, чтобы Виктор не видел. Закрывалась в нашей спальне и лила слезы. А иногда едва успевала выйти из его комнаты, чтобы не разреветься. Боль и обида выгрызали душу. Я спрашивала себя, смогу ли когда-нибудь простить его до конца, и понимала, что вряд ли. И если бы не его состояние, если бы не этот приворот, который обнаружил профессор Кушвил, мы бы уже расстались.

Визит Эда и вовсе сделал Вика раздражительным. Как и предсказывал профессор, его настроение резко менялось. Он мог быть почти… нормальным и тут же уйти в себя. А я осознавала одно: мой муж изменился. Будто у него внутри пролегла трещина. Наверное, я впервые в жизни видела Виктора слабым.

Что скрывать? В нашем браке многое держалось на его плечах. Это он был моей опорой, а сейчас все пошатнулось, и я не находила в себе сил, чтобы это исправить. Сердце разрывалось от смеси любви, жалости и обиды. Умом я понимала, что Вик не виноват. Так могли поступить с любым. И то, что он сам разрушил эту сеть, которую сплели вокруг него, говорило о многом. Умом, а сердцем?

Настало еще одно утро. Я занималась привычными делами: покормила Анри, приготовила лекарство для Виктора. Все как всегда… Только было совсем горько. Я взяла стакан с лекарством, посмотрела на часы, чтобы убедиться, что прошло достаточно времени после завтрака. Хотя разве Вик что-то ел? Он стал совсем худым. Выйдет на улицу – унесет ветром. Миновала коридор первого этажа, избегая встревоженных взглядов слуг, которые тоже беспокоились, и вошла в комнату Виктора. Он сидел на кровати с книгой в руках, опершись спиной на изголовье.

– Что ты читаешь? – спросила, присаживаясь рядом.

– «Похождения мага Финфина», – ответил Вик, откладывая книгу.

– Перешел на детские сказки? – улыбнулась я.

– Да. Понял, что почти все забыл. Мадам Валери часто мне их рассказывала, конечно, но память – такая штука. Она крадет у нас хорошее и оставляет плохое.

– Не только читаешь, еще и философствуешь? Мне где-то подменили мужа? – протянула ему стакан.

– Надоело глотать эту гадость, – поморщился Вик.

– А ты представь, что это что-то вкусное. Вино. Или сок. И выпей.

– И что мне за это будет? – прищурился Виктор.

– Я не буду жаловаться на то, что ты не съел завтрак.

– Великое обещание.

Он все-таки взял стакан, зажмурился и залпом выпил. Лекарство было противным, я знала. Но увы, возможно только такое. Виктор немного повертел в пальцах пустой стакан. Я уже подумала, что он снова сбежал от меня в миры своих грез, но Виктор все-таки отставил посуду и посмотрел на меня.

– Погода хорошая, – сказал вдруг.

– Что? – Я замерла.

– Говорю, погода хорошая. Так долго лил дождь, а сегодня ясно. Погодные маги расстарались.

– Ну да, – пожала плечами. – Раз ты допил лекарство, я пойду.

– Посиди со мной.

Конечно, я осталась. Только не знала, о чем с ним говорить. О погоде? Было бы смешно, если бы боль отступила. Но она жила, и мне хотелось сбежать.

– Что там Анри? – спрашивал Вик. – Хорошо спал?

– Да, как ни странно. Даже просыпался мало, только чтобы покушать. Няня не нарадуется.

– Зато ты плохо спишь.

Вик осторожно потянулся, чтобы убрать прядь с моего лица, а я отшатнулась раньше, чем поняла, что делаю. Лицо Виктора будто окаменело. Он отвел взгляд.

– Прости, – сказал тихо.

– Это ты меня прости, я не ожидала…

Прозвучало глупо. Захотелось сбежать.

– Я посплю немного, хорошо? – глядя куда-то в окно, спросил Виктор.

– Д-да. – Я поднялась, чтобы выйти из комнаты. Намек был ясен. Как и то, чем он вызван. Дошла до двери, уже взялась за дверную ручку… Сколько мы будем притворяться? Оба. Один – что ему не больно, вторая – что ничего не случилось. Так больше продолжаться не может. Развернулась и села обратно, только так, чтобы видеть лицо мужа. Зато он на меня не смотрел. Бледный, с тенями вокруг глаз, какой-то отстраненный, чужой. И не надо себе врать, это не только его вина. Но и моя тоже.

– Вик, давай поговорим, – попросила тихо.

– О чем поговорим, Анжи? – Он все-таки сорвался и перешел на крик. – О том, что я схожу с ума? Или о том, что не знаю, что ты все время плачешь? А может, о том, что тебе неприятно даже мое прикосновение? Я все понимаю, Анжи. Все. Мог бы уйти – я бы избавил тебя от своего присутствия, не мучил. Но я не могу! Я не справляюсь, слышишь? Я просто…

И вдруг понял, что кричит. Мигом замолчал и снова отвернулся. Его заметно трясло. До чего мы довели друг друга? Сколько еще я буду его изводить? Вик прав. Мы либо должны расстаться окончательно, либо переступить, сделать последний шаг через ту преграду, что выросла между нами. Что с ним будет, если я сейчас уйду? Если он останется один в этом доме? Вик ведь действительно сойдет с ума. А если останусь? Смогу ли я хоть когда-нибудь забыть имя его любовницы?

Я смотрела на Виктора – и чувствовала его боль. Молчание затягивалось. Оставить его сейчас тоже было равносильно предательству.

– Вик, я…

– Просто уходи.

О чем он сейчас? Об этой минуте? Или нашем браке?

– Я же вижу, что тебе плохо рядом со мной, Анжи, – продолжил муж, опустив голову. – Поэтому просто уходи. Я справлюсь, ты же знаешь. Я всегда справляюсь.

Нет! Передо мной вдруг ясно и четко встало то, по какой тонкой грани мы ходили. Какая малость отделяла Вика от гибели, от безумия. А если бы все закончилось иначе? Если бы он, как те несчастные студенты, не выдержал? Умер? Потому что его магия истончилась, разорвалась и до сих пор не срослась. Я не ощущала от Вика ни тьмы, ни света. Ничего. Если бы он умер – стало бы мне легче? И если я его оставлю, не станет ли это последней каплей для него?

Хватит!

Я вдохнула глубже – и крепко обняла Виктора, будто прыгнула в воду, не зная, выплыву ли. Провела по его напряженной спине, легонько поцеловала в щеку. Виктор замер на миг – и обнял меня в ответ. Теперь я всем телом ощущала его дрожь. Нет, это был не жар. Скорее, холод. И я пыталась его согреть, хоть как-то защитить. Я все для себя решила.

– Я очень, очень тебя люблю, Вик, – прошептала, гладя спину и плечи. – Очень.

Он задрожал сильнее. Его озноб передался и мне. Ладони тоже дрожали, и я никак не могла успокоиться.

– Милый мой, хороший, – шептала, прижимая его к себе. – Любимый, родной. Все будет хорошо, слышишь? Все наладится, ты только держись.

– Я очень виноват перед тобой, Анжи, – донесся едва различимый ответ.

– Да. Но мы с этим справимся, Вик. Вдвоем. Даже втроем. Послушай, я не буду больше тебе врать. Да, мне больно. Да, я не знаю, как с этим справиться. Но я не хочу, чтобы ты стал моим прошлым, слышишь? Я тебя никому не отдам, Вик. Давай забудем. Просто забудем. Никогда не вспомним того, что произошло. Ни имени этой женщины, ни этих безумных дней. Я клянусь тебе, что забуду, если ты сможешь тоже это сделать. Больше никогда. Ни слова!

– Я… обещаю.

Вик крепче обнял меня и опустил голову на плечо.

– Обещаю, что больше никогда и ничем тебя не обижу, – продолжил он. – И буду рядом. Да, я никогда не был идеальным мужем и отцом, но очень постараюсь им стать, Анжи.

– Мне не нужен идеальный. – Вытерла глупые слезы. – Мне нужен мой.

Заставила его посмотреть на меня и легонько поцеловала в губы. Вик поцеловал меня в ответ – нежно, тревожно. Все еще боясь, что оттолкну. Но с нас хватит. С обоих. И с него, и с меня. Пусть прошлое остается в прошлом. У нас растет сын, у нас еще столько всего впереди. И что, я отступлюсь из-за одной ошибки? Пусть даже умираю от боли. Нет.

– Я больше жизни люблю тебя, Анжела, – бледно улыбнулся Виктор.

– И я тебя, сокровище мое, – погладила его по щеке. – Просто знай это, хорошо? Забыли?

Он кивнул. Конечно, мы оба помнили. Но надо идти дальше. Надо справиться. Надо жить. Я забралась в объятия Виктора, легла рядом с ним и лежала, чувствуя, как медленно уходит холод и снова хочется жить. Сама не заметила, как уснула. Вик меня не будил. Он лежал тихо-тихо. Я проснулась и почувствовала его дыхание на щеке. И поняла страшное: уже давно за полдень. Более того, почти вечер.

– Ты почему меня не разбудил? – выбралась из таких уютных объятий.

– Ты так сладко спала, – улыбнулся Вик. – Было жаль.

– Я тебе, наверное, всю руку отлежала.

– И что с того? Зато не приносила свою гадость.

– Вик!

Притворно насупилась и отвернулась. Он придвинулся, легонько поцеловал меня в плечо.

– Ладно, пои уже, мучительница.

Я сбегала за лекарством и уже шла распорядиться по поводу ужина, когда кто-то постучал в ворота. Слуга отправился открывать. Вот только я даже не успела спросить, кто там, когда на пороге замерли люди в очень знакомых плащах. У моего мужа был такой же. Тайная служба?

– Мадам Вейран? – склонил голову командир отряда.

– Да. Что случилось?

– Ваш супруг дома?

– Дома, но он болен, к нему нельзя.

– У нас приказ магистрата.

А Виктор уже сам вышел в холл. Бледный, серьезный.

– Что происходит? – спросил у сыщиков.

– Месье Вейран, – командир сделал шаг вперед, – именем магистрата вы арестованы.

– Вы с ума сошли? – кинулась к нему. – За что?

– За заговор против магистрата, – отчеканил сыщик, – использование запрещенных заклинаний и видов магии, подстрекательство к мятежу.

– Вы с ума сошли? – уставился на него Виктор.

– У меня приказ, месье Вейран. Не заставляйте меня применять силу, – ответил сыщик. – Если это недоразумение, вам принесут извинения. Пройдите за мной.

– Анжи, я не заговорщик, – обернулся ко мне Вик. – Обещаю, все выяснится, и я скоро вернусь.

– Да, конечно. – Вик был кем угодно, только не заговорщиком! Уж я-то знала. Темный магистр. Это все его рук дело. Решил скрыть следы своего преступления? Только я этого так просто не оставлю!

А отряд уже спеленал Виктора магией, будто он мог сопротивляться, и увел за собой. Я замерла у окна, наблюдая, как от ворот дома отъезжает черный экипаж. О боги, что же это происходит?