Глава 24

Виктор Вейран

Стояла темная весенняя ночь. Из чуть приоткрытого окна тянуло прохладой. Анжела прижалась ко мне и сладко спала, а я вот никак не мог уснуть. Старался не шевелиться, чтобы не разбудить жену – она всегда спала очень чутко, и сбежать ночью из спальни было нереально. Я невесомо поцеловал её. Моя Анжи. Только моя. Если бы не она, я бы никогда не справился с тем, что свалилось на мою голову. Но я все еще был жив, здоров и счастлив. Только иногда мне до одури не хватало работы. Да, она давалась тяжело и едва не закончилась плачевно, но рутина убивала. Зато рядом находилась моя семья, и это дорогого стоило. Ради Анри, Фила и Анжи я готов был мириться со скучным замковым бытом.

Вдруг в тишину ночи вмешался какой-то шум. Будто открывались замковые ворота. Что случилось в такое время? Я осторожно высвободился из объятий Анжи.

– Ты куда? – тут же сонно спросила она.

– Спи, я сейчас, – ответил ей, прихватив с собой одежду. Одевался в коридоре, а затем быстро спустился вниз и вышел на улицу. Наш гость как раз миновал ворота. Это был растрепанный чумазый парнишка, который ехал на взмыленной лошади. Он почти упал на мостовую и взглянул на меня мутным взглядом.

– Мне нужен месье Виктор Вейран, – сипло выпалил он, а замковая охрана поглядывала на меня в ожидании распоряжений.

– Это я, – ответил гостю.

– Месье Вейран, я служу в поместье месье Рейдеса… Вот.

Парень протянул мне конверт, перевязанный черной лентой. Что стряслось у Тэмми? Я развязал ленту, развернул письмо… и замер, не веря собственным глазам. Писал Эд. Я, правда, едва узнал его почерк, но точно он. А вот смысл написанного ускользал от меня. Это было официальное приглашение на похороны его супруги Тэмми и дочери Натали. Ничего более. Ни слова.

– Это что такое? – уставился на посланника.

Тот безнадежно всхлипнул и вытер лицо рукавом.

– Беда у нас, месье Вейран, – сказал срывающимся голосом. – Пожар был. Страшный такой! Дома господского не осталось, и мадам Рейдес… бедняжка… и старшая девочка… Обе не выбрались. Мы двери выломали. Они заперты оказались в их комнаты. Малышку вынесли, но уже поздно. А госпожа там и осталась.

И парень заплакал, а я стоял как громом пораженный.

– Когда приехал Эд? – спросил тихо.

– Так наутро и приехал, – ответил парень. – Он уже в пути был, как оказалось, да только не успел. Ой, горе-то какое, бедная наша госпожа!

Я все равно не верил. Приказал накормить парня и отправить отдохнуть, а сам медленно, как во сне, вернулся в замок. Как такое могло случиться? Кому понадобилось убивать молодую женщину и ребенка? А что с Лиз? Я твердо понимал одно: надо ехать туда. Самому, а Анжи пусть остается с детьми.

– Вик, что там такое?

Жена легка на помине. Она уже стояла на лестнице, кутаясь в шаль и сонно зевая. Я перехватил её и крепко обнял, вдыхая родной запах. Коснулся губами лба.

– Вик? – Анжи уставилась на меня.

– Тэмми погибла. И Натали тоже.

Анжела глухо вскрикнула и прижалась ко мне. Вцепилась так, что было больно, но я не вырывался, только гладил её по голове.

– Как? – только и спросила.

– Слуга говорит, был пожар, и кто-то запер их в комнатах. Я поеду туда и все выясню. Эд уже там.

– Нет, нет. Я с тобой! – Жена все-таки выпустила меня, но только для того, чтобы взглянуть в глаза. – Пожалуйста, Вик!

– Нет, Анжи. Оставайся с детьми, прошу. Мало ли кто это сделал, а мальчишек я ни за что не оставлю одних.

– Ты прав, – сдалась Анжела. – Только, пожалуйста, будь осторожен. О боги! Не понимаю… Я не верю, Вик.

Она закрыла лицо руками. Я обнял её, погладил по спине. Но мне действительно надо было ехать, поэтому собирался быстро. Взял только самое необходимое, приказал седлать лошадь и еще до рассвета поскакал к поместью Эда. Да, за последние годы наше общение почти сошло к нулю. Слишком разную мы вели жизнь. Но главная причина была в том, что я ничего не забыл. И того, что он советовал Анжеле оставить меня – тоже. Зато сейчас я рвался на помощь к другу. Да, он оказался ослом, и что с того? Эд оставался моим самым близким другом. По пути я вспоминал Тэмми: солнечную, всегда смеющуюся. Что же ты оставил её, Эд? Как же ты это допустил?

А дорога вилась серой лентой. Ночью я поспал в придорожной деревушке всего два часа, и на рассвете следующего дня уже въезжал в имение Эда. Точнее, то, что от него осталось, потому что на месте дома не было ничего. Я бывал здесь один раз, когда Тэмми только приехала. Анжи пришлось остаться в замке, ей нездоровилось, а я решил навестить подругу. Тогда она тоже улыбалась, но было заметно, что ей не по себе оказаться здесь одной. Теперь на месте, где стоял большой дом из светлого камня, осталось пепелище. Оно все еще дымилось, несмотря на то что пожар давно потушили. И где мне искать Эда?

– Месье Вейран?

Один из слуг Рейдесов, который привозил нам письма Тэмми, спешил ко мне.

– Здравствуй, Сэмюэль, – кивнул я, бросая ему поводья лошади и спешиваясь. – Где хозяин?

– Так это… в пристройке обосновался, – Сэм махнул рукой в сторону небольшого барака, служившего, видимо, летним местом обитания прислуги. – Вы ступайте туда, он не спит, а я лошадку отведу.

Стало жутко. Что я скажу Эду? Что вообще можно сказать в этой ситуации? Но я ускорил шаг. Добрался до двери пристройки и постучал. Какое-то время никто не открывал, затем дверь распахнулась, и бледный Рейдес замер на пороге. У него был жуткий взгляд человека, который оказался одной ногой в могиле.

– Виктор? – уставился на меня. – Я не ждал тебя так скоро.

Голос звучал сухо, надтреснуто. Мой приятель изменился. Стал степенным, взрослым. Другим… От того мальчишки, с которым я делил комнату в гимназии, ничего не осталось. А теперь и вовсе…

– Проходи, только тише, не разбуди Лиз, – отступил он.

Мы очутились в небольшой комнатушке, служившей и кухонькой, и столовой. Отсюда в приоткрытую дверь было видно спаленку и маленькую рыжеволосую девочку, сопящую в обнимку с куклой.

– Эд, что стряслось? – спросил шепотом.

– Я думал, из письма понятно, – безжизненно ответил он. – Тэмми погибла. И Нати. Нет больше моих девочек.

Он, как во сне, провел рукой по лицу, будто отгоняя какую-то мысль. Я заставил его сесть на скамью, сам сел рядом и опустил руку на плечо.

– Как это случилось?

– Пожар, – ответил Эд. – Был большой пожар. Кто-то поджег особняк со стороны хозяйских комнат, оттуда никто не выбрался. Я боялся, что так будет. Как чувствовал, Вик, и был уже совсем близко. Не успел.

– Откуда ты знал? – спросил я.

– Это не первый случай. Ведьм уничтожают. – Эд пожал плечами. – Повсюду, Вик. Повсюду. Я испугался за них и приехал. Опоздал.

– А Лизи?

– Лизи спасла няня. Малышка ночью капризничала, и нянюшка решила выйти подышать с ней в сад, а потом легла с ней тут. И когда все полыхнуло, Лизи там не было. Я до сих пор не верю, Вик. Мне кажется, это дурной сон.

– Мне тоже.

– Ты опоздал на похороны, они были вчера.

– Я только вчера ночью получил твое письмо.

– Да? – Эд чуть повернул голову. На него было страшно смотреть. Мне показалось, что он как никогда близок к безумию. – Прости, не подумал. Не подсчитал. Решил, что ты просто не приедешь.

– Не говори глупостей. Кто это сделал, Эд? Кого ты подозреваешь?

– Я не знаю, Вик, – тяжело вздохнул он. – Но дольше тут не останусь. Сегодня же уеду. Можно будет остановиться у вас по пути? Лизи быстро устанет, долго ехать.

– Конечно, сколько угодно. Можешь вообще пока пожить у нас.

– Нет. – Эд отмахнулся. – Я должен был пробыть здесь неделю, уже пора возвращаться. Пойду прикажу собирать вещи Лиз. Хотя какие вещи? Сгорело ведь все.

– Знаешь что? – Я понял, что дело плохо. – Иди-ка ты к дочери, спать.

– Нет, я…

– Спать. Немедленно. Иначе уснешь по дороге, а это опасно для Лиз. Поднимайся, дружище. Пора баиньки.

И почти втолкнул Эда в спальню. Он завозился, тихо лег. Я еще постоял на пороге, но усталость взяла свое. Он все-таки уснул. Вряд ли надолго, но я не желал тратить время даром и поспешил во двор. Надо выяснить, кто это сделал!

Я не собирался прощать смерть Тэмми. И не понимал, в глубине души, как Эд может просто уехать. Не разобравшись? Не выяснив? Поэтому пошел прямо на пепелище. Оглянулся по сторонам – никого. Опустился на колени и принялся чертить прямо на земле символы, которые в Гарандии относились к разряду запрещенных. Темные символы. Я сам освоил их лишь недавно, когда после смерти отца нашел в библиотеке тайные полки с книгами, которых, наверное, нигде больше не было.

Над символами взметнулась темная дымка. Я пытался увидеть прошлое, вернуться в тот миг, когда загорелся дом. Пространство вокруг поплыло, сильно закружилась голова. Это заклинание считалось опасным, потому что требовало огромных объемов магии. Но даже если закончится темный резерв, у меня останется светлый. И вот уже передо мной были каменные стены. Тишина, ночь. Где-то кричит ночная птица. Я услышал шорох и обернулся. Три тени. Лица наглухо замотаны черными платками, от глаз стражи они скрыты заклинаниями. Они поджигают не магией – поливают чем-то горючим с трех сторон, но основной удар – на хозяйские комнаты, а затем чертят на земле знак. Его сейчас не видно, затоптали, когда тушили пожар, но это перечеркнутый двойной круг.

Я очнулся от шума в ушах, протер глаза. Что это за символ? Нигде не встречал подобного. Однозначно, это был не просто поджог. Тэмми и детей хотели целенаправленно убить. Жестоко, беспощадно. И самое скверное, я не видел лиц, не мог уловить флер магии, потому что они её не используют, а амулеты отвода глаз, скорее всего, где-то купили, потому что у них одинаковый фон. Фон, впрочем, тоже мне незнаком. Он однозначно светлый, надо запомнить.

Я поднялся с колен и потер лоб. Не хотелось бы свалиться здесь с приступом. Но постепенно боль утихла, и я пошел дальше, обошел пепелище по кругу, стараясь хоть что-то еще найти. Ничего. Неудивительно, преступники действовали четко. Вдруг остановился, будто зацепившись за какую-то мысль. Вернулся на место, где был символ. Постоял, подумал. Двойной круг… Двойной круг… Кажется, я где-то его видел, но не перекрещенным. Нет. Но даже если так – где? Точно, в столице! Давно, как в другой жизни. Такой знак был на одной из башенок здания магистрата. Там хватало символов, но я никогда не спрашивал, что они означают. А вдруг это ключ к разгадке?

Спросить бы Эда, знает ли он значение символа, но Рейдеса сейчас лучше не трогать, он не в себе. Посоветуюсь с Анжи. Невыносимо захотелось домой. Заглянуть в комнаты сыновей и убедиться, что они мирно спят в своих кроватях, зайти в спальню и лечь рядом с Анжи. Ничего больше не нужно, только это.

Я ускорил шаг, удаляясь от пепелища. Начинало светать. Все-таки магия требовала много времени. Столкнулся с кем-то из слуг. Тот поклонился, а я спросил:

– Где похоронили хозяйку?

– Так вниз по тропинке. – Мужчина махнул рукой. – Там увидите.

Я зашагал в указанном направлении и действительно скоро увидел… Маленькое кладбище, больше напоминавшее сельское, отгороженное высоким частоколом. И две свежие могилы. На каждой – по одинокому цветку. Я подошел ближе, миновал ворота и замер на несколько мгновений.

– Почему ты ничего не сказала нам, Тэмми? – спросил вслух. – Если боялась, если писала Эду – почему не написала нам? Я бы приехал и забрал вас с девочками. А что теперь? Как теперь? Как будет жить твоя младшая дочь? Ну почему?

Хотелось что-нибудь разбить, но, как назло, под рукой ничего не было. Я потер глаза и пошел прочь, навсегда прощаясь с подругой. Мне вспоминалась Тэмми такой, какой она была в гимназии. Веселой, солнечной, с припасенным для нас ужином. Да, мы давно не виделись, но разве обязательно часто встречаться, чтобы чувствовать благодарность и тепло? Теперь ничего не осталось. Только горечь.

Когда я подходил к пристройке, Эд уже стоял у порога. Он был одет по-дорожному, значит, проснулся достаточно давно.

– Я приказал готовить экипаж, – сказал отрывисто. – Поедешь с нами?

– Я лучше верхом.

Заодно прослежу, чтобы никто не завершил начатое. Пока мы не знаем, за что поквитались с семьей Рейдеса, надо держать ухо востро.

– Как хочешь. – Эд пожал плечами. – Завтракай, и поедем.

– А ты?

Он отмахнулся и зашел обратно в пристройку. Я последовал за ним. Малышка Лиз тоже уже не спала. Она капризничала, сидя на руках у няни, и отказывалась есть молочную кашу.

– Я хочу к маме, – хныкала она.

– Ничего не ест, – пожаловалась нянька – видимо, та самая, что спасла девочке жизнь. – И что делать?

– Захочет – накормим, – ответил Эд. – Нам пора.

– Подожди, – перехватил его. – Ребенку нужно нормально питаться. Это ты будешь ехать, пока не свалишься, а она – нет. Помню, как мы добирались сюда с Анри, и это было очень нелегко.

– Твой сын был младше.

– Да, и что с того? Она совсем кроха. Сколько ей? Два с половиной?

– Почти три.

Лиз с любопытством наблюдала за мной. Она тоже до боли напоминала Тэмми: рыжеволосая, забавная, с ясными глазами. Я не так хорошо умел ладить с детьми, как Анжела, но тем не менее не оставался в стороне от воспитания сыновей. Интересно, общение с девочками чем-то отличается? Сел перед Лиз, вертевшейся на коленях у няни.

– Ты почему не хочешь кушать? – спросил у неё.

– Хочу к маме, – заявила Лизи, и слезинка повисла на носу.

– А разве ты не хочешь поехать с папой в большой-большой город? – Кивнул няне, и та набрала ложку каши. – Там по улицам ездят повозки, красивые, разноцветные.

Лиз прекратила реветь и проглотила кашу.

– А еще там выступают мальчики, которые умеют создавать цветы из воздуха.

Вторая ложка каши, уже хорошо.

– Папа купит тебе красивое платье и лошадку. И новую куклу. Хочешь куклу?

Лиз неуверенно кивнула и проглотила еще ложку.

– Ладно, не будем разорять твоего папу, куклу я куплю тебе сам. Большую-пребольшую, с тебя ростом. У меня мальчишки, им куклы ни к чему.

В тарелке показалось дно. Лизи улыбнулась, а я обернулся к Эду.

– Забирай девочку, – сказал ему. – Едем.

– Не понимаю, как у тебя получается, – поморщился Эд. – Ты же сам боевой маг, Вик.

– У меня двое детей, Эд.

И хотелось добавить, что, в отличие от него, они растут рядом со мной, но я промолчал. Эду и без того больно. Поэтому проследил, как Эд с малышкой и няней забираются в экипаж, а сам поехал рядом.

Как я и говорил, быстрой езды не получилось. Лизи уставала, приходилось останавливаться, гулять с девочкой. Несколько раз останавливались перекусить и к вечеру едва ли проделали треть пути к моему замку. Няня уложила малышку спать, а мне было душно и не по себе, поэтому я оставил Рейдеса с дочерью, а сам стоял на улице и дышал свежим весенним воздухом. Скрипнула дверь. Эд замер рядом.

– Не спится? – спросил я.

– Как тут будешь спать? – угрюмо ответил он. – Закрываю глаза, и…

Закусил губу. Я опустил руку ему на плечо.

– Я ничего не понимаю, Вик, – хрипло сказал Эд. – Будто сплю и вижу кошмарный сон, только выхода из этого сна нет. Кругом я виноват.

– Ты ни при чем, – сказал, хоть так и не думал.

– Неправда. Все неправда. Почему так происходит, Вейран? – Эд уставился на черное небо. – Мы гонимся за чем-то несбыточным, а сами не замечаем, что теряем то, что было нашим. Что было нужно и важно. Права была гадалка. Я потерял все, что мог. Осталась только Лизи, и уж её я никому не отдам.

– Дети быстро растут, Эд. Ты не успеешь оглянуться, как она станет взрослой, – вздохнул я. – Иногда так хочется уберечь детей от наших ошибок, но это невозможно. У каждого свой путь. Береги Лиз. Что ты планируешь делать с ней?

– Пока не знаю. – Эд покачал головой. – Но одну не оставлю. Ни за что.

– Хорошо. Все верно. Послушай… Если хочешь, я могу вернуться в столицу, помочь с поисками убийц.

– Ты сам сказал, Вик, у тебя двое детей, – качнул головой Эд. – Не стоит. Твой враг вряд ли тебя забыл. Я разберусь и сам.

– Как знаешь.

Мне требовалось поговорить с Анжи. Вместе мы решим, что делать. Но до дома еще было так далеко! И я страшно беспокоился, все ли там в порядке.

– Спасибо, что приехал. – Эд снова прервал молчание. – Я думал, не захочешь.

– Почему?

– Я не идиот, Вейран. Видеть меня ты не желаешь.

– Неправда.

Действительно, неправда. Эд все еще был моим другом. Я просто не хотел видеть его рядом с моей женой, но это не означало, что не протяну руку помощи в трудную минуту.

– Тебе виднее, – хмыкнул Рейдес. – Тебе виднее, друг. Ты прав. Надо поспать, выедем рано.

Он развернулся и пошел в дом, а я так и остался стоять снаружи. Эд задал правильный вопрос: почему мы не храним то, что имеем? Я начал по-другому ценить свою семью, когда чуть её не потерял. Начал ценить отца, когда он был уже одной ногой в могиле. Почему все так глупо? И как снова не разрушить все, что создано с таким трудом? Я не знал.