Глава 26

Виктор Вейран

Рейдес уехал не попрощавшись. Я так вымотался за эти дни, что проспал почти до десяти часов. Еще и в виски ввинтилось привычное сверло. Поэтому я был благодарен Анжи, что она не стала меня будить и проводила Эда сама, и в то же время злился на друга. Так сложно было подождать? Я хотел выяснить, что он собирается делать, но увы, Рейдес решил не посвящать меня в свои планы. Что ж, это его право.

Жену я застал в библиотеке в окружении книг. Она, как и обещала, искала хоть что-нибудь о таинственном символе.

– Доброе утро. – Анжи поднялась мне навстречу и поцеловала в щеку.

– Жерар сказал, что ты здесь, – обнял её в ответ.

– Да, пытаюсь найти хоть что-нибудь, но пока ничего определенного. Извини, что не разбудила. Эд не желал ждать, я сама застала его у экипажа.

– Рвется в столицу, да? – вздохнул я. – Неугомонный человек.

– Он бежит от своей боли, – ответила жена. – Ему кажется, что там станет легче. Остается надеяться, что на самом деле станет.

Я покачал головой. В это слабо верилось. Эд еще до конца не понимал, что теперь отвечает не только за себя, но и за Лизи. Значит, придется полностью поменять свой быт. Они ведь с Тэмми даже не жили вместе, Эд всего лишь заглядывал в гости. Странные отношения, но не мне судить.

– Давай искать вместе. – Я потянулся к первой попавшейся книге и сел в кресло.

– Голова не болит?

– Немного, ничего страшного, – отмахнулся я. Ничего от Анжи не скроешь. Что ж, у моего прошлого были свои подарки.

Около часа в библиотеке слышался только шелест страниц.

– Вик, смотри, я нашла кое-что.

Неожиданно раздавшийся голос Анжелы заставил меня вздрогнуть.

– Что там у тебя? – склонился над книгой на коленях у жены.

– Вот. – Она указала на рисунок. Здесь был изображен двойной круг, только не перечеркнутый. – Этот символ во времена, когда в Гарандии была монархия, являлся символом ведовской силы. Изображен на башнях здания королевского совета вместе с символами других типов магии – темной, светлой, оборотнической, некротической.

– И ни слова о пустоте, – заметил я.

– Видимо, с пустотой у королевского рода были свои отношения. – Анжи пожала плечами. – Но, думаю, перечеркнутый символ может означать протест против силы ведьм. Вроде как уничтожение.

– Ты можешь быть права, – кивнул я. – Странно… Значит, это охотники на ведьм. Когда я работал в тайной службе, расследовали несколько подобных случаев, но они не были… как бы выразиться… организованными. Просто глупые сторонники магистрата истребляли тех, кого считали опасными. А здесь действует группа людей, Анжи. И уверен, это не первый такой случай. Вот только где искать истоки?

– В Альсенбурге, – тихо ответила жена. – Отсюда мы никак не узнаем, где еще вспыхивали подобные пожары.

– Возможно, я мог бы поехать туда и поговорить с бывшими коллегами.

– Думаешь, я отпущу тебя одного? – Анжи уставилась на меня. – Нет, Вик. Только вместе. Ты, я и наши дети. Нам все равно скоро придется вернуться в столицу. Анри уже девять. Еще года три, и его сила начнет проявлять себя, понадобятся учителя именно светлой магии. Поэтому почему не сейчас? Заодно убедимся, что Эд в порядке. Я беспокоюсь за него и малышку.

– Ты права, – вздохнул я, понимая, что прежней тихой жизни пришел конец, и не зная, рад я этому или разочарован. – Надо ехать. Здесь мы ничего не сможем узнать.

Вот только отъезд ожидаемо пришлось отложить. Я на три дня слег с головной болью, потом немного простыл Фил. Конечно, Анжи быстро справилась с его простудой, но мы подождали, чтобы малышу точно не стало хуже. И только через полторы недели двумя экипажами выдвинулись в Альсенбург. В эти дни жена казалась задумчивой. Она будто то и дело возвращалась к какой-то мысли, которой не собиралась со мной делиться, и это раздражало. Но я не спрашивал. Захочет – расскажет. Зато оба сына радовались предстоящему путешествию. Они так скакали по экипажу, будто хотели его развалить, и я ставил на то, что мы не доедем до Альсенбурга без проблем.

К счастью, ставки не сбылись, и две недели спустя наш экипаж остановился у особняка Вейранов. Здесь все было таким, как я помнил, будто и не уезжал. А сама столица неуловимо изменилась. Мне она казалась более серой, несмотря на то что выросло количество величественных дворцов и особняков. А еще я сам не ожидал, что буду рад оказаться дома.

Дети вылетели из экипажа первыми. Фил пытался успеть за Анри, но, конечно, не мог, поэтому завопил, чтобы брат остановился и дождался его. Анжи подхватила младшего сына на руки, а я смотрел на них и улыбался. Хорошо все-таки вернуться туда, где столько всего пережито. Я любил наш столичный особняк, даже учитывая, что так мало в юности чувствовал себя здесь дома.

– А где будет моя комната? – спрашивал Анри. – Только, чур, подальше от мелкого.

О, Фил с этим явно не согласится.

– Думаю, Фила мы поселим в твоей старой детской, – отвечала Анжи. – А ты выберешь пока одну из гостевых спален, потом переделаем все так, как тебе нравится.

– Ура!

Анри убежал в дом, а мы с Анжи переглянулись и улыбнулись друг другу. Она тоже была рада, я чувствовал это. Внутри также ничего не изменилось. Здесь царили идеальная чистота и приятное тепло после прохладного весеннего воздуха. Слуги внесли наши чемоданы, засуетились, разнося вещи по комнатам.

– Ну что, тебе нравится? – спросил Фила.

– Да, – буркнул тот, разглядывая богатое убранство дома. В замке мы все-таки жили скромнее. Конечно, для Фила дом был там, но он привыкнет. А Анри, кажется, уже привык.

– Я выбрал комнату, мам, – свесился он через перила. – Вторую от лестницы.

– Хорошо, дорогой, – ответила Анжела, а я улыбнулся. Подальше от Фила? Как бы не так. А Фил уже вырвался из рук Анжи и отчаянно пытался забраться вверх по лестнице.

– Мал еще. – Я перехватил его, и сын затих. – Идем, покажу тебе твои апартаменты.

Да, в доме пора сменить обстановку. Пусть этим займется Анжи. Мальчишкам нужно свое пространство, да и наши комнаты не помешает обновить. Я же собирался сегодня отдохнуть, а с утра нанести пару визитов старым знакомым.

Не прошло и получаса, как второй этаж наполнился шумом. Мальчишки носились из угла в угол, разглядывая новые владения. Анжи и няня пытались успеть уследить за обоими. Ладно Анри, тот уже совсем взрослый, а Фил расшибет нос – и что тогда? Надо было поселить обоих на первом этаже, но наши комнаты тут, и за ними будет легче присмотреть.

Я решил скрыться от любопытного семейства и заперся в кабинете. На столе лежали ровные стопки корреспонденции. После истории с темным магистром никого не хотелось видеть, поэтому я приказал не пересылать письма в Вейран. Близкие друзья писали сразу в замок, а все это могло подождать.

Сел за стол и начал задумчиво перебирать конверты. Здесь было несколько пригласительных – видимо, от тех, кто не знал о моем скоропалительном отъезде. Несколько писем, касающихся старой службы. Их я едва просмотрел. А вот один конверт привлек мой взгляд – наверное, тем, что на нем не было подписи. Я вскрыл печати. Почерк был женский.

«Месье Вейран, – разобрал расплывшиеся от времени строки, – я знаю, что не имею права писать вам, но осознаю, что дни мои сочтены. От меня отказался лучший проклятийник столицы. Слишком поздно. Да, я проклята. Не те новости, которые хочется узнать на девятом месяце беременности. И да – я жду от вас ребенка. У меня будет мальчик. Если успею, назову его Андре, в честь моего отца. Уже понимаю, что воспитывать его я не смогу. Знаю, что вы ненавидите меня, но считаю, что вы должны знать: у вас есть сын. Точнее, он вот-вот родится. И это не бред и не моя попытка снова расстроить ваш брак. Магистр Тейнер не простил мне измену. А может, он просто хочет избавиться от нежелательной свидетельницы. Я не знаю и не стану падать ему в ноги, наши отношения в прошлом. Прошу вас, месье Вейран, позаботьтесь о нашем сыне. Я не прошу стать ему отцом, но боюсь, что он останется один. А вы сами знаете, что собой представляет магия вашего рода. Одним словом, не откажите в милости. На этом прощаюсь. Лиана Варне».

Я выронил письмо из рук. От ужаса волосы на голове едва не встали дыбом. Подхватил конверт и швырнул в огонь. Веселое пламя пожрало пожелтевшую от времени бумагу. Что это? Дурная шутка? Иначе, чем шуткой, это не могло быть! Да, мы с Лианой провели вместе ночь. И – да, я предпочел об этом забыть. Но ребенок? Откуда у нас мог появиться ребенок? Что за вздор?

– Вик, ты здесь? – Анжи заглянула в комнату. – Что-то случилось?

Конечно, она поняла сразу. Слишком хорошо знала меня. Анжи не надо было ничего говорить, а еще от неё ничего нельзя было скрыть. Вот они, подводные камни почти пятнадцати лет брака.

– Ничего. – Я все-таки попытался взять себя в руки. Вот только вдруг погасший огонь в камине никак не вязался со словом «ничего». Тьма выпила пламя, потянулась к свечам.

– Виктор, или ты прямо говоришь мне, что произошло, или я придумаю сама, – нахмурилась жена. – И моя версия будет хуже. Я не видела тебя четверть часа. Что уже успело случиться?

– Я нашел старое письмо, – отвернулся от неё. – От Лианы Варне.

Анжи тяжело вздохнула. Да, не самая приятная тема.

– И что ей от тебя было нужно? – спросила жена.

– Даже не знаю, как сказать… Она писала, что умирает от проклятия, и что… она от меня беременна.

Анжи молчала. Изнутри поднималась темная волна. Мне хотелось крушить все, до чего могу дотянуться. Почему? За что? Да, я допустил ошибку, но почему плата именно такая? Чем я это заслужил?

– Я знаю, – вдруг сказала Анжи. – Эд мне сказал.

– Что? И ты молчала? – Я подскочил на ноги. – Анжи, почему?

– Потому что это ничего не изменит. – Она покачала головой. – Лианы нет уже много лет. Где её сын, ни ты, ни я не знаем.

– Хотелось бы мне, чтобы его тоже не было.

– Виктор! – воскликнула Анжи.

– Что? Что, скажи? Я хотел этого ребенка? Или мне нужна была эта женщина? Почему за несколько часов, которых я даже не помню, мне приходится платить всю жизнь? Почему, Анжи?

Свечи погасли. Тьма добралась до них, слизала свет. Я пытался взять себя в руки, но не получалось. Внутри что-то взрывалось, будто началось извержение вулкана.

– Вик, угомонись немедленно. – Жена пыталась вразумить меня. – С другой стороны, ничего страшного не произошло.

– Ты так думаешь? – выкрикнул ей в лицо. – И эта мерзавка еще смела мне писать, как бы между прочим! Мол, позаботьтесь о нашем сыне. Да демона с два!

– Вик, так нельзя. – Анжи опустила руки мне на плечи. – Этот ребенок…

– Её. Её ребенок. Не мой. Мои дети здесь, со мной. И я слышать не хочу ни о чем другом! Умерла – туда ей и дорога. Я только рад.

– Прекрати.

Анжи отпустила меня и отошла к окну. Ей тоже было тяжело. Я знал это, но никак не мог остановиться. Не следовало сюда возвращаться. Хотя что бы это изменило? Анжи ведь знала. И не сказала мне. Как она могла? Я что, ребенок, чтобы меня так оберегать? Или больной? Нет, это просто не может быть правдой. Я не верю!

– Вик, постарайся меня услышать, – тихо заговорила жена. – Это письмо уже ничего не изменит. Но ребенок есть. Может, нам стоит…

– Нам стоит никогда не вспоминать о нем, Анжи. Восемь лет прошло. Восемь. Если он как-то прожил это время без меня, проживет и дальше. И давай на этом закроем тему, иначе я за себя не ручаюсь.

Я будто снова вернулся на восемь лет назад, в те дни, когда казалось, что лучше умереть. Когда думал, что навсегда потерял женщину, которую люблю. Лиана Варне… Даже когда она в могиле, от неё нет покоя. Мразь! Она все продумала, все предусмотрела, кроме того, что темный магистр решит от неё избавиться. Чего она добивалась? Хотела потом меня шантажировать? Да, скорее всего, но не случилось.

– Давай ты успокоишься, и потом мы поговорим, – вздохнула Анжела. – Я пойду.

Тихо закрылась дверь за её спиной, а я схватил первый попавшийся под руку предмет – это оказалась старая бронзовая чернильница – и кинул его об стену. Раздался звон. Тьма! Ненавижу. Ненавижу эту дрянь и все, что с ней связано. Всех.

Я упал в кресло и закрыл глаза. В одном Анжи права – надо успокоиться. Взять себя в руки, принять то, что узнал. Только не получалось. И строки письма снова и снова всплывали в памяти. Эдакая светская записка. «Я умираю, но вы знайте…» Тьфу!

Так сжал руки, что вогнал ногти в кожу. Опомнился, когда на белый манжет капнула алая кровь. Тьма, тьма, тьма! Как бы там ни было, я не собирался разыскивать отпрыска Лианы Варне. Более того, искренне желал ему никогда не попадаться у меня на пути, потому что ничем хорошим это не закончится. Знает ли он, кто его отец? Хотя… Отца у него нет.