Глава 19. Костлявый

Дверь передо мной открылась. И я, не мешкая, ногой подло ударил отворившего её Зубастика прямо по его бубенцам. Он сразу же с тоненьким писком сложился пополам. А я отшвырнул его в сторону, влетел в комнату и в мгновение ока оценил обстановку.

Марк стоял чуть правее от меня, Костлявый удивлённо таращил глаза. А ещё один мужик сидел в углу на заляпанной кушетке. И он держал в руках ружейный обрез. Его–то я и выбрал первой целью. Быстро навёл револьвер на его лицо со здоровенным родимым пятном и нажал на спусковой крючок. Пуля с грохотом выпорхнула из дула и погрузилась в черепную коробку мужика. А он даже мяукнуть не успел. Замертво откинулся на спинку кушетки. А его мозги брызнула на чёрно–белую киноафишу, на которой красовались мускулистый паладин и грудастая блондинка.

Следующий мой выстрел пришёлся в плечо Костлявого, который не успел отреагировать на моё лихое вторжение. Он дёрнулся от боли, выронил револьвер и хотел схватить его другой рукой.

Однако я грозно выпалил:

— Замри, падаль!

Он застыл, кусая губы от боли. По его руке густо текла кровь. А позади меня стонал Зубастик. Я отвёл руку назад и, почти не глядя, выстрелил. Пуля попала в висок мужика. Тот мучительно выгнулся, засучил ногами и издох. А я стремительно подошёл к столу, взял с него револьвер Костлявого и отправил его в карман.

Бандит уставился на меня испуганными глазами, нервно облизал губы и стал лихорадочно тараторить:

— Приятель, бери всё, что хочешь! Только не убивай!

— Где ты хранишь награбленное и деньги? — рыкнул я, не спуская с Костлявого жёсткого взгляда.

— В ящике под столом, — пролепетал тот, продемонстрировав чёрные, гнилые зубы.

— Марк, проверь, — приказал я некроманту и заметил блеснувший на шее бандита амулет. Хм… судя по рунам, он защищал своего владельца от ментального воздействия. Недешёвая штука.

Я многозначительно протянул свободную руку к амулету. И Костлявый сразу всё понял. Он поспешно снял через голову цепочку и с угодливой улыбкой вложил в мою ладонь цацку. Я небрежно убрал её в карман и покосился на Марка. А тот уже вытащил из–под стола небольшой металлический ящик, закрытый на замок.

Мне хватило одного только взгляда на бандита. И тот снова всё понял. Выпростал из кармана брюк ключ и быстро передал его некроманту. Марк взял ключ, ловко отпер замок и открыл крышку. Внутри ящика лежали две худосочные стопки денег, дешёвые золотые украшения, карманные часы и пара перстней. Негусто. Но что взять с главаря мелкой банды? И это — хлеб.

Костлявый меж тем шумно сглотнул и просипел:

— Берите, всё берите и уходите!

— Кто ещё знает, что вот этот пухлый парнишка спит с замужней дворянкой? — пасмурно спросил я, пока Марк торопливо распихивал по карманам добычу.

— Только Пятно знал! — поспешно выдохнул мужик и кивнул на труп своего подчинённого.

— Не лжёшь? — усомнился я, взглянув прямо в испуганные глаза бандита.

Сейчас можно было даже не использовать гипноз. Я и так видел, что Костлявый был так же честен, как верующая католичка на исповеди.

— Да чтоб мне сдохнуть если я лгу! — истово выпалил он.

— Может и сдохнешь… — многообещающе усмехнулся я и наставил револьвер на его лоб

— Нет! Нет! — заверещал бандит, брызжа слюной. — Не убивай! Иначе… иначе за меня будут мстить! Мои люди… они…

— Не смеши меня, Костлявый. Ты мелкая сошка. О тебе никто уже не вспомнит через четверть часа. Я прекрасно знаю, какие среди подобных тебе мразей царят законы. Так что… аривидерчи, — цинично закончил я и нажал на спусковой крючок.

Пуля насквозь прошила череп бандита. И тот безжизненной костлявой куклой остался полулежать на кресле с засаленными подлокотниками.

А я посмотрел на Марка, кивнул ему на дверь и многозначительно сказал:

— Там ещё четверо лежат… и они живые. Надеюсь, пока. А девчонку не трогай. Она ничего не видела.

— Я понял тебя, — хмуро бросил парень и вышел из помещения, глухо позвякивая украшениями и часами, перекочевавшими в его карманы.

— И давай там пошустрее! — громко сказал я, накинул капюшон и тоже покинул комнату.

В соседней конуре парня уже не оказалось. Так что я в одиночестве склонился над обдолбанной девчонкой и стал внимательно рассматривать её. На вид ей было лет двадцать. Кожа на ощупь оказалось нежной и её густо покрывали кровоподтёки. А на ладошках девчушки совсем не было мозолей. Хм, похоже, она не из местных. И что мне с ней делать дальше? Оставить её тут? Нет, совесть не позволит.

Я выпрямился и двумя выстрелами перебил цепь. А спустя миг и в соседней комнате раздались выстрелы.

Девчушка от такой «музыки» вяло моргнула и едва слышно прохрипела:

— Кто–то стреляет…

— Ага, это мой приятель… убирается, — хмыкнул я, взвалил её худенькое тело на плечо и присоединился к Марку.

Он к этому времени уже наградил каждого оглушённого бандита пулей в лоб, натянул платок на нижнюю часть своего лица и скрыл голову капюшоном.

Я удовлетворённо посмотрел на него и спросил:

— Ты же выведешь нас отсюда?

— Ага, — кивнул он и ткнул пальцем в сторону девчонки: — А что ты с ней хочешь сделать?

— Увидишь. А теперь веди меня, Ариадна, — приподнято проговорил я и выскользнул в коридор.

— Ариадна? — непонимающе повторил парень, который уверенно потопал впереди меня.

— Ну, была такая дама. Она вручила клубок… ой, да не важно! Всё равно в конце этой истории нет пира. А ты такие рассказы не любишь, — ехидно проговорил я и поправил безвольное тело девушки. Она снова впала в глубокое наркотическое забытьё.

— Да, истории без пира — дрянь, — согласился некромант, двигаясь по анфиладе подземных залов.

Местные без всякого интереса косились на нас, продолжая заниматься своими делами.

— Повезло, что о твоём секрете прознал только Костлявый, а не кто–то из банды «Фонарщиков». Вот с ними бы такой фокус не прокатил. Они друг за друга горой. А это — помойные крысы. Мы вообще большие молодцы. Сделали доброе дело. Теперь город может спать чуть спокойнее, а на лица детей вернутся улыбки.

— Угу.

— Но ты завязывай кувыркаться с той дамой. Рано или поздно её муж прознает о вашей интрижке. А жизнь, знаешь ли, и так коротка. Легко можно погибнуть в любой момент. Я намедни съел пирожок возле Центрального вокзала, так меня потом так полоскало — думал, концы отдам.

— Завтра я порву с ней, — кисло сказал некромант и печально шмыгнул носом.

— Не хнычь. Вон лучше к Марте присмотрись. Эта та девчонка, которая у моста живёт.

— Я ей не нравлюсь.

— Не нравишься? Вот это поворот. Я слышал, что такое бывает. Не со мной, конечно, но вроде как бывает, — весело произнёс я и уже по существу добавил: — К тебе на улице подходил Пятно? Именно он сказал, что Костлявый пронюхал о твоём секрете?

— Ага, — пробасил Марк и промокнул носовым платочком вспотевший лоб.

— Отлично.

— А что мы будем делать с тем мужичком, который привёл нас к логову бандитов? Убьём? Костлявый же мог описать ему мою внешность.

— Как хочешь. Даже если он что–то знает — то это ерунда на постном масле. В полицию он точно не побежит.

Однако некромант всё–таки решил подстраховаться…

Когда мы проходили мимо костра, возле коего сидел тот самый бедолага, Марк два раза выстрелил ему в грудь. Тот упал лицом в огонь, разметав искры. А два его товарища со всех ног припустили вглубь катакомб.

Конечно, погибший мужик практически наверняка заслужил подобную участь, но мне всё–таки стало его немного жаль. А вот Марк лишь почесал пузо. Он вообще был довольно чёрствым человеком. Возможно, потому что некроманты постоянно видели смерть и из–за этого жизни других людей для них постепенно обесценивалась.

Между тем мы покинули катакомбы и очутились среди промозглого тумана под вечерним небом, затянутым смогом.

Тут я решительно произнёс, глянув на Марка:

— Револьвер выкинь, а добычу снеси скупщику. Но только не ближайшему. А я пошёл, пристрою эту красавицу, а то у меня уже плечо от неё болит. Встречаемся в особняке и там же делим деньги пополам.

— Договорились, — кивнул парень и его тучная фигура растворилась в тумане.

А я двинулся в противоположном направлении.

Благо, улицы оказались пустынными. Их оглашали лишь звуки, несущиеся из цехов: металлический звон и глухие удары чего–то тяжёлого.

Однако уже скоро на улицы нестройной толпой устало выползут трудяги. Рабочий день подходил к концу. И мне надо было ускориться, дабы не предстать перед спешащими домой людьми с девчонкой на плече.

Придя к такому умозаключению, я отыскал разрисованную матерными словами скамейку и уложил на неё несчастную девчонку. Убедился, что карманы моего плаща пусты, а затем надел его на бедняжку, а то ещё замёрзнет.

И здесь мне улыбнулась удача. Вдали, почти скрытые туманом, показались две фигуры в характерных шлемах полицейских. Обычно стражи правопорядка сюда не забредали, а тут на тебе…

Я тотчас крикнул им, размахивая рукой:

— Эй, придурки! Идите сюда!

«Придурки» насторожились. И их руки легли на рукоятки револьверов, которые висели на поясе в кобурах.

А я указал рукой на девчонку и снова крикнул им:

— Ей нужно в больницу! Она под каким–то веществом! Проявите милость, господа. А я с вашего позволения изволю откланяться.

И я со всех ног бросился бежать. Но полицейские не стали меня преследовать. Они дождались, пока я почти скроюсь из поля зрения и лишь потом подошли к девчонке.

Ну всё, за неё теперь не стоит беспокоиться. Полицейские обязаны доставить её в лекарню. Хотя они и могли бросить её лежать на скамейке. Вряд ли, конечно, они так поступят, но всякое может быть…

Однако я сделал всё, что от меня зависело. И теперь судьба этой несчастной в лапах стражей порядка. Мне же пора в особняк. Вот только выкину в канаву револьверы…

Уже через несколько шагов мне подвернулась замечательная канава, которая могла похвастаться пузырящейся чёрной водой, покрытой масляной плёнкой. Я швырнул в неё оружие. И оно мгновенно ушло на дно. Отлично. А теперь можно топать на станцию подземки.

По пути к ней мне довелось лицезреть не совсем тривиальное зрелище. Я нагнал двух громыхающих доспехами паладинов. И они вели перед собой оборванного, лохматого паренька лет пятнадцати. Паладины надели наручники на его худенькие запястья, а ноги спутали верёвками, но так, чтобы он мог семенить маленькими шажочками. При этом на грязной шее парня обнаружился стальной ошейник, к которому крепился металлический прут в полтора метра длиной. Свободный конец прута держал один из паладинов. А второй боец был настороже. Он не сводил глаз с паренька.

Я обогнал их и взглянул на юного бедолагу. И только сейчас мне «посчастливилось» заметить серые когти парня и торчащие из–под верхней губы зубы–иголки. Одержимый! В несчастного юнца вселился бес. И теперь паладины вели его в свои подвалы. Зачем? Ради опытов. Они бы могли убить одержимого клинками из лунного серебра, но орден жаждал найти управу на бесов. Посему они брали «в плен» вот таких бедолаг, дабы найти уязвимые места бесов. А законы империи никак не препятствовали их деятельности. Ведь парень уже мёртв. Его сознание поглотил бес. Он теперь всего лишь оболочка… Мясной костюм.

В свою очередь бес не мог самостоятельно покинуть тушку парня. Для этого требовалось убить его человеческую оболочку. И только после этого бес мог оставить труп и вселиться в кого–то другого. Но конкретно этого беса ждут застенки ордена паладинов.

Я мрачно глянул в лицо одержимого. И вдруг почувствовал дуновение опасности. Мой мозг тотчас отреагировал должным образом. Он рефлекторно скользнул в транс, дабы без промедления создать магическое умение. А опасность вроде как исходила от одержимого. Он смотрел на меня абсолютно чёрными глазами, в уголках которых поблёскивали кровавые слезинки. Я непроизвольно встретился с ним взглядом. И в следующее мгновение произошло что–то невероятное… я будто бы почувствовал чужеродный разум, снедаемый навязчивым желанием утолить жуткий голод.

Тут одержимый бросился на меня. Благо удерживающий его паладин не растерялся. Он дёрнул на себя прут, из–за чего тварь упала на брусчатку.

А другой паладин грозно рыкнул на меня:

— Иди отсюда! Чего пялишься?!

— Иду–иду, — промычал я и ускорил шаг.

Во мне горели отголоски чужого голода. И я тряхнул головой, избавляясь от них. Кажись, помогло. Фух. Но что это было? Я вступил в ментальный контакт с бесом? Похоже на то. Твою мать! А так можно было? Оказывается, что да. Вот только мне на хрен не нужны такие эксперименты. Однако теперь я точно знал, что движет бесами — голод. Но вот насколько они разумны? По словам Люпена, в научных кругах считается, что бесы не намного умнее животных. И я сейчас убедился в этом, прикоснувшись к разуму беса. Отвратительный, надо сказать, был опыт. Поскорее бы забыть о нём.

И у меня вполне это получилось, пока я добирался до особняка учителя.

К моему изумлению, Вероника уже была дома, а вот Марк — ещё отсутствовал. Я не стал ждать его. Переоделся в форму академии, взял у Владислава книгу для маркизы и попросил магичку отправить меня обратно на остров. Она как раз накопила достаточное количество энергии. Но Вероника сначала возжелала узнать причину, побудившую меня заявиться в особняк. Мне пришлось сказать ей, что Люпен всё поведает за ужином. И только после этого Вероника создала портал. Я прошёл сквозь него и очутился на той самой поляне, где в земле лежали останки безвременно почившей горгульи.

Свежий воздух тотчас проник в мои лёгкие, и я даже застонал от наслаждения. Кайф! После грязного, липкого города остров показался мне земным Раем. Правда, весьма пасмурным Раем. Небо оказалось затянуто тучами, а ветки скрипели под напором промозглого ветра.

Я обхватил себя за плечи и быстрым шагом двинулся к опушке.

А когда вышел из леса, то первым делом глянул на башню с часами. Стрелки показывали, что надо было ужинать в особняке, дебил, поскольку в академии ужин — уже вот–вот закончится.

Я чертыхнулся, погладил недовольно заурчавший живот и поскакал к башне–общежитию. Во мне ещё теплилась надежда урвать хотя бы чай с булочкой. Однако всякая надежда пропала, стоило мне на первом этаже башни нос к носу столкнуться с Гретой.

Девушка обрадованно улыбнулась и прострекотала:

— А я тебя ищу–ищу. На ужин ты не пришёл. А твои друзья тебя не видели…

— …Они не мои друзья, сударыня, — автоматически вставил я, со слезами на глазах глядя на двери столовой. Они только что захлопнулись. Всё, теперь мне придётся перебиваться собственными скудными запасами, которые хранились в моей комнате.

— Виктор, у тебя сейчас лицо сделалось таким печальненьким. Что–то случилось? — встревоженно спросила анималистка, отступила на шаг и полностью оглядела меня.

— Ерунда. Просто я опять вспомнил, что до сих пор простолюдин. Прошу меня извинить, сударыня, но мне надо идти.

Она вдруг подалась ко мне и возмущённо прошептала, косясь на студентов, которые шастали по этажу:

— А как же тренировка? Ты же обещал.

— А, точно. Простите, запамятовал, — хлопнул я себя по лбу. И надо отметить, звук получился весьма звонким. — Ну, ежели вы не боитесь попасть под дождь, то мы можем в течение часа позаниматься в лесу. Я там знаю одну укромную полянку. Нас никто не увидит.

— Идём, — с энтузиазмом сказала девушка, сверкнув прекрасными глазками. — Только я за плащом сбегаю.

— Ступайте, сударыня. А я вас тут подожду, как верный пёс, — с усмешкой выдал я и уселся на скамейку, на которой обычно восседали те, кто ожидал в холле студентов.

Грета кивнула и, стуча каблучками, метнулась к лифту. А тот со скрежетом повёз её на последний этаж. И пока она отсутствовала, я вытащил из–за пазухи книгу о графине дю Буа. Чисто из любопытства пролистал несколько страниц с красивыми рисунками. А затем неожиданно увлёкся чтением.

И вдруг услышал над головой удивлённый голос Греты:

— Ого, не думала, что тебя интересуют такие книги.

— Иногда почитываю, — смущённо сказал я, отнял взор от страницы и посмотрел на фон Браун. На ней красовался длинный приталенный плащ, перехваченный на поясе широким ремнём.

— Дорогая книжечка, — оценила магичка обложку и качество бумаги. И со смешком добавила: — Если у тебя возникнут финансовые проблемы, то ты можешь легко продать эту книгу маркизе Меццо. Она рьяно увлекается подобным чтивом. Говорят, что она до самой ночи засиживается в местной библиотеке.

— Приму к сведению, сударыня, — кивнул я, сунул том за пазуху и встал со скамеечки. — Пойдёмте?

— Всенепременно.

Мы вышли из башни и обнаружили, что погода ещё немного ухудшилась. Но данный факт нисколечко не напугал фон Браун. Она без колебаний попёрла меня в лес. Уж больно сильно ей хотелось прокачать свои навыки, дабы не так быстро сверзиться с Олимпа, на который её забросила удача в моём симпатичном, чуть нагловатом лице.

Мне пришлось уступить её напору и привести на поляну с дубом. Здесь когда–то создавала портал Вероника. Место, действительно, было укромным. Да и кто сюда сунется, когда вот–вот разверзнутся хляби небесные? В общем, заниматься можно.

И я, дабы не терять понапрасну время, сразу предложил Грете продемонстрировать её самые сложные умения, коими она прокачивала уровень дара.

Девчонка кивнула, встала под дуб с громадной раскидистой кроной. И в тени дерева принялась исполнять пассы руками. А я отошёл чуть в сторону и стал мрачно наблюдать за ней. Нет, техника у неё была и вполне сносная, но ей не хватало скорости движений.

Я прямо так ей и сказал:

— Сударыня, вам бы подтянуть скорость пассов. Не скажу, что вы улитка…

— … Вот и не говори, — мяукнула она и с обидой посмотрела на меня. — Лучше подойди и покажи, как надо.

— Хорошо, — пожал я плечами и подгрёб к слегка запыхавшейся девице. Банальной выносливости ей тоже не хватало. Но об этом я предпочёл не говорить… пока.

Вместо этого я продемонстрировал магичке те же пассы, которые сделала она. Только они у меня заняли гораздо меньше времени. Притом что я сознательно не показал всю свою скорость.

Однако фон Браун всё равно восхищённо вытаращила глазки и протараторила:

— Великолепно! Хочу, хочу, хочу делать пассы так же быстро, как и ты!

— Терпенье и труд — всё перетрут, — философски сказал я с апломбом бывалого ворона и посмотрел на девчонку. — Будете повторять? Только мне придётся прикасаться к вам, дабы направлять ваши руки. Разрешите, сударыня?

— Разрешаю, — милостиво кивнула блондинка и приняла начальную позу.

Я встал подле неё и начал по ходу пассов исправлять кое–какие движения Греты. Мои пальцы прикасались к обнажённой коже её запястий. А порой мне приходилось касаться её плеч, скрытых плащом. И если первоначально она вздрагивала, когда я дотрагивался до неё, то потом Грета более чем адекватно реагировала на меня… более чем… На её щеках появился румянец, а дыхание участилось. Запыхалась? Возможно. Но мне почудилось некое сексуальное напряжение, которое стало разливаться в сыром воздухе. И я уже без всякой на то причины прикасался к ней: к талии, бёдрам…

Однако погода в какой–то миг внесла свои коррективы. По листьям забарабанили первые капли.

И Грета нехотя протянула, прекратив делать пассы:

— Нам надо идти. С минуты на минуту разразится дождь.

— Ага, — каркнул я чуть охрипшим горлом.

Покашлял, прочищая его, а затем отошёл чуть в сторону. И вдруг увидел среди деревьев шалаш из веток. Вполне себе такой крепкий шалаш. Меня тут же в самое темечко поразила одна гениальная мысль. Ведь неспроста же мне был ниспослан этот шалаш! Есть где–то там на небесах Боженька и он заботится обо мне.

Я торопливо указал рукой на шалаш и возбуждённо проговорил:

— Глядите, сударыня. Может, нам в нём переждать непогоду? А дабы скоротать время я могу рассказать вам о магии много чего любопытного. Мне столько всего интересного довелось узнать от своего учителя.

— Ну–у–у… — протянула заколебавшаяся Грета, которая ещё сильнее покраснела. У неё даже ушки стали пунцовыми. — Наверное, нельзя упускать такой шансик. Давай и правда переждём дождь в шалаше.