Глава 23. Контрабанда

После бесологии у нас шла лекция по монстрологии. Она проходила на четвёртом этаже в большой аудитории, которая вместила половину курса. Тут собралось около двадцати групп. И хорошо, что во время лекций не надо было соблюдать правила, которые диктовал табель. А то бы студенты целый час выясняли, где им положено восседать в соответствии с полученными баллами. А так — аристократы привычно заняли первые ряды, а простолюдины облюбовали верха.

Я в обществе Пашки и Васьки развалился на предпоследнем ряду и свысока поглядывал то на Меццо, то на фон Браун. А они, кстати, сидели рядышком. И меня такое соседство несколько нервировало. Мало ли к чему оно приведёт?

Васька заметил мою нервозность и сочувственно проговорил, перекрывая галдёж студентов, которые болтали пока преподаватель отсутствовал в аудитории:

— Из–за виконта Бранда переживаешь, якорь ему в глотку? Думаешь, на сессии он тебя вышвырнет за борт?

— Всё может быть, — размыто ответил я, дёрнув щекой.

— А чего случилось–то? — прогрохотал Ёж, сверкая маленькими любопытными глазками. Они почти терялись на его квадратной физиономии с рябыми щеками.

Васька тотчас почуял в Пашке благодарного слушателя и взахлёб вывалил на него все дымящиеся подробности предыдущего занятия, на котором виконт завуалировано полоскал меня. И бывший моряк не забыл упомянуть о небольшой ссоре, которая произошла между мной и Брандом на экзамене. Я во время перерыва между занятиями поведал Ваське полуправду. И вот сейчас он выдал её громиле.

А тот сокрушённо покрутил головой, хлопнул по парте широкой ладонью и резюмировал:

— Дело дрянь!

— Вот что мне в тебе нравится, Павел, так это твоя необычайная способность сразу же видеть суть вещей и процессов, — саркастично проговорил я и заметил краем глаза седовласого профессора, вошедшего в аудиторию.

— Зря остришь. Лучше поразмысли над тем, как умаслить виконта Бранда, — беззлобно посоветовал мне громила и замолчал, как и все прочие студенты.

В аудитории установилась практически полная тишина. И в этой тишине профессор попросил студентов закрыть окна шторами. Спустя всего десяток секунд плотная тёмно–синяя ткань отрезала от нас солнечный свет, погрузив помещение в полумрак.

Васька испустил глупый смешок и сально прошептал:

— Чего это профессор удумал, а?

— Наверное, он решил помочь тебе в темноте девок пощупать, — усмехнулся Пашка.

— Ой, да я их и так щупаю, — огрызнулся Васька, который из–за сильного загара чуть ли не сливался с полумраком. В темноте блестели только его зубы, лишившиеся коллеги.

В это же время двое крепких молодцев внесли в аудиторию проектор. Они поставили его в проходе между рядами и шустро настроили. И тот с лёгким шуршанием стал демонстрировать нам изображения разных монстров. Они появлялись на прямоугольном отрезе чёрной материи, которую молодцы закрепили на стене.

Профессор же хорошо поставленным голосом принялся рассказывать нам о возникающих на экране существах.

А Васька и тут не смог смолчать.

— Передовые технологии в обучении, что б меня… — восхищённо глядя на проектор, выдал он и причмокнул губами.

Я согласно кивнул и бросил очередной взгляд на маркизу и Грету. Они склонили головы друг к другу и о чём–то шушукались в полутьме. При этом Меццо весьма ласково улыбалась фон Браун.

Что–то мне это уже совсем перестаёт нравиться. А что если маркиза и правда больше по девочкам, чем по мальчикам? Меня эта мысль неожиданно сильно задела за живое. Но с чего это я так реагирую? Неужели мне приглянулась ледышка Меццо? Да она же убеждённая суфражистка. А при виде члена она наверняка будет креститься и читать изгоняющие дьявола молитвы. Нет, Меццо точно не мой типаж!

И я до самого конца лекции убеждал себя в этом.

А уже после окончания занятия я вместе со своими корешами выбрался в коридор. И тут среди множества студентов мне на глаза попался Жан де Бур. Он усиленно пучил хитрые цыганские зенки и кивал в сторону закутка под лестницей.

Я улыбнулся ему и бросил своим товарищам:

— Господа, мне нужно отлучиться.

— Мочевой пузырь взбунтовался? — усмехнулся Васька и простодушно добавил: — Тогда поспеши, а то обдуешься прямо тут. И на тренировку к господину Мартинесу не опоздай.

— Спасибо за заботу, — фыркнул я и нырнул в поток студентов.

Мне удалось довольно быстро пробиться к лестнице. А под ней уже оказался Жан. Согнувшись, он старательно протирал платочком свои блестящие, как зеркало, потрёпанные штиблеты.

— Бог в помощь, сударь, — приподнято проронил я, шмыгнув в закуток.

— Благодарю, — белозубо улыбнулся он, выпрямился, достал из кармана пиджака помятый листок и протянут его мне. — Вот список, Вик. В нём всё то, что заказали студенты.

— А цены вы обсудили? — уточнил я, пробежав глазами по неровным строчкам. Их было всего десять. Негусто, однако.

— Ты меня обижаешь, — притворно огорчился дворянин, пригладив непослушные курчавые волосы. — Конечно, обсудили. Всё минимум в два раза дороже, чем в городе.

— Замечательно, — радостно ощерился я, убрал листок в брюки и глянул на Жана.

Тот тоже довольно скалил зубы. И судя по его хитровыдуманной худощавой физиономии он вполне может и обманывать меня. Велик шанс того, что на самом деле окончательная цена товара больше той, которую он назвал мне. Разницу же де Бур положит в свой карман, а потом стребует с меня половину от чистой прибыли. Хитрый, хитрый паренёк. Однако мне всё равно придётся с ним сотрудничать.

Поэтому я оставил при себе свои подозрения и поделился с Жаном сведениями, полученными от Фомича:

— Сударь, будьте осторожны. На территории академии действует ещё несколько «контрабандистов». Но пока мы все таскаем на остров лишь мелочи — ректор смотрит на такие проделки сквозь пальцы.

— Учту, — кивнул он, мигом посерьёзнев. — Откуда сведения, ежели не секрет?

— Не могу сказать, — развёл я руками.

— Что ж… — вздохнул он, пожевал губы и добавил: — На данный момент студенты как раз заказали всякую мелочовку, вроде журнальчиков с фривольными картинками и бренди. Надеюсь, твои сведения верны и нас за контрабанду не накажут.

— Сведения верны.

— А когда же мне ждать товар?

— Сегодня ночью, сударь, — заверил я дворянина, прикинув возможности Вероники. — Я принесу его к вашей башне–общежитию около двух часов ночи. Вы сумеете открыть какое–нибудь окно на первом этаже?

— Думаю да, — уверенно произнёс Жан и следом заинтересованно спросил: — А как ты выберешься из башни? И где ты так быстро возьмёшь товар? У тебя есть знакомый маг пространства, который согласился на эту авантюру?

— У всех свои тайны, — расплылся я в загадочной улыбке и мысленно отдал должное догадливости аристократа.

А тот раскрыл рот, явно желая ещё что–то выспросил у меня, но потом передумал. Лишь дёрнул уголками рта и сказал:

— Тогда до встречи, Вик.

— До встречи, сударь.

И мы разошлись как в море корабли. Дворянин отправился на своё занятие. А я со всех ног помчался в подвал дворца. Если опоздаю на тренировку, то Мартинес с меня три шкуры сдерёт. Он в этом плане был лютым южным львом.

Благо, я успел спуститься по широкой лестнице в подвал и увидел тут своих одногруппников. Они топтались возле одной из массивных железных дверей с клёпками. А преподавателя ещё не было. Однако он показался всего через пару секунд после того, как я облегчённо прислонился к стене, сложенной из грубо обработанных серых камней.

— Буэнос тардес, господа студенты! — громко поздоровался с нами Альваро Мартинес, который уже щеголял в белом спортивном костюме. Его цвет резко контрастировал со смуглой кожей мужчины.

— Добрый день, господин преподаватель, — хором поздоровались мы с ним.

— Сеньоры и сеньориты, готовы ли вы поработать со свой дар? — задорно выдал Мартинес. У него явно было хорошее настроение: глаза сверкали, губы кривись в улыбке, а в движениях сквозила энергия. Он будто хлопнул десять чашек крепкого кофе и запил энергетиком.

— Готовы! — снова слитно грохнули мы.

Преподаватель благосклонно кивнул, отворил ключом дверь, вошёл внутрь и щёлкнул выключателем. Тотчас яркий электрический свет озарил узкий коридор, который мог похвастаться тремя десятками однотипных дверей. Они отличались лишь бронзовыми цифрами, приколоченными к ним. Правда, пара дверей была лишена их. Вместо цифр на них красовались таблички. И они гласили, что вот за этой дверью женская раздевалка, а за этой — мужская.

Наша группа сразу же оккупировала раздевалки. Там мы все переоблачились в чёрные спортивные костюмы, а потом вернулись в коридор.

Здесь господин Мартинес сверился с журналом и спросил у графа Орлова:

— Какой тренировочная комната вы хотеть занять?

— Первую, — не задумываясь, ответил парень.

— Хорошо, — кивнул Альваро и указал графу на дверь с цифрой один. Орлов с гордо поднятой головой скрылся за нем. А Мартинес спросил уже у меня: — А вы какой комната выбрать?

— Вторую, господин преподаватель, — легко ответил я и проник за дверь с цифрой два.

Тренировочное помещение оказалось небольшим и вытянутым, точно пенал. А в дальнем конце обнаружился деревянный манекен, покрытый укрепляющими рунами. Но несмотря на них, манекен был испещрён мелкими трещинами. А его голова и вовсе оказалась обуглена дочерна, точно она побывала в костре. Похоже, с ним частенько баловались юные огневики.

Но сегодня у манекена будет незапланированный выходной. Поскольку среди всех моих умений одиннадцатого уровня лишь одно могло сгодиться для тренировки дара. И это была «Защита Илии». Ею пользовались, как менталисты, так и анималисты. Потому–то я и выбрал её.

В следующий миг я соскользнул в транс и принялся исполнять нарочито неуклюжие пассы. Мне не мешали даже хлопки дверей, которые порой открывал преподаватель, дабы проверить чем там занимаются студенты. Мою он тоже открыл, посмотрел на меня, одобрительно кивнул и закрыл.

Вскоре я почти десяток раз вызвал защиту, выглядящую как полупрозрачный пузырь, а потом устало уселся на стул, который прикорнул возле стены.

Всё, мой магический резерв был исчерпан. В груди ныла пустота, а комната перед глазами дрожала и смазывалась. Ещё чуть–чуть — и перенапряжение отправило бы меня в нокаут. Но я всегда тренировался до такого состояния, поэтому был привычен к нему. Как говорится, без труда не выловишь и рыбку из пруда.

И я не один довёл себя до такого состояния. Практически все студенты вышли из тренировочных комнат на подгибающихся ногах. Мартинес же удовлетворённо глянул на нас и отправил отдыхать в башню–общежитие. На сегодня учёба была закончена.

По пути в башню Васька начал брюзжать, потирая вспотевшую физиономию:

— Теперь такие тренировки будут проходить каждый понедельник и среду. А по пятницам ты сам знаешь, что творится. Кабы так ласты не склеить.

— Ты же знал, куда шёл учиться. Или по пьяни поступил? — вымученно усмехнулся я, скользнув плотоядным взором по фигуристой старшекурснице. Она ответила мне таким высокомерным взором, за которым наверняка скрывалась будущая сильная и независимая мать семи котов.

— Это да, но всё же… — путано выразился бывший моряк, не сумев подобрать слова, описывающие всю глубину его чувств.

— Но в чем–то ты прав. Мне вот, например, мыслилось, что по крайней мере полевые тренировки не будут такими опасными.

— Вот–вот, — обрадованно поддакнул Васька. — А ведь это только начало учебного года. Представь, что будет к концу весны? Двенадцатибалльный шторм, не иначе! А мы же не боевые маги. Без животных анималисты мало на что способны. Мы без них, как рыбы без воды. У нас практически нет атакующих умений. А те, что есть, основаны на чистой энергии. И ты сам знаешь, что это означает.

Я кивнул, подтверждая слова паренька. Умения, использующие чистую энергию, имели низкий коэффициент полезности. В среднем одно подобное умение расходовало втрое больше энергии, чем сложное умение, вроде той же «Защиты Илии». Почему «Защита Илии» — сложное умение? Так потому что оно требовало больше пассов и лучший контроль сознания, чем умения с чистой энергией. Последние относились к диким, простым умениям. Они порой в стрессовых ситуациях получались даже у необученных магов. А вот «Защита Илии» — это уже сложное, культурное умение, которое с бухты–барахты хрен создашь. И как вы все поняли, подобные умения были гораздо мощнее, разнообразнее и требовали намного меньше энергии, чем дикие.

Между тем мы с Васькой дохромали до башни. И тут бывший моряк потопал в свою комнату, а я двинулся в переговорную. К сожалению, в ней обнаружилось предостаточно студентов, возжелавших потрепаться с родственниками или прочими бесполезными людьми. Мне даже пришлось ждать, когда освободится один из телефонных аппаратов. И только через минут пять в моей руке появилась пошарпанная трубка.

Я устало прислонился плечом к стене и торопливо проговорил:

— Барышня, будьте любезны, соедините меня с особняком барона Артура Люпена. Он находится на улице Приречной номер тринадцать.

— Секундочку, — попросила девушка с приятным, томным голоском. М–м–м… ей бы в сексе по телефону работать.

Я даже немного пожалел, когда её голосок сменился сухой репликой дворецкого:

— Дом его милости барона Артура Люпена. Чем могу помочь?

— Владислав, ты бы хоть раз в шутку сказал, что это лепрозорий или дом терпимости. Всяко было бы веселее, чем постоянно слушать одно и то же.

— Это моя работа, Виктор, — важно проговорил мужчина, словно на его плечах держалось само небо.

— Ладно, тебя не переубедить. Вероника дома? Можешь позвать её к телефону?

— Да, — коротко сказал дворецкий.

Мне снова пришлось подождать. Но на сей раз всего минуты три. И по истечении этого времени из трубки вылетел обволакивающий голос Вероники:

— А ты зачастил мне телефонировать. Опять соскучился?

— Да я и в тот раз не соскучился, — иронично выдал я.

— Сухарь, — фыркнула девушка, которая в притворном возмущении громко задышала в трубку. — Чего тогда телефонируешь?

— Ради нашего общего маленького дельца, — проговорил я, понизив голос. — Есть возможность кое–что записать?

— Есть, — посерьёзнела Вероника, пошуршала бумагой и приказала: — Диктуй, красавчик.

Но сперва я покосился на студентов, которые стояли в дверях в нескольких метрах от меня и ждали своей очереди. Нет, не должны они расслышать мои слова. И лишь тогда я решительно вытащил из кармана листок и продиктовал Веронике название тех вещей, которые заказали студенты. Девушка всё записала. И мы условились в час ночи встретиться на поляне с могилкой безвременно почившей горгульи.

После этого я покинул переговорную и отправился в свою комнату. Там я плотно засел за книги, а потом пообедал и стал тренировать Эдуарда. Надо же было хоть чему–то научить его, а то растёт бестолочью.

И я до самого вечера прозанимался с крысой. А уже после ужина в столовой поднялся в библиотеку и просидел там полчаса, ожидая Меццо. Но та опять не стала заглядывать в храм книг, пыли и бледных молодых людей со взорами горящими. Так что мне пришлось не солоно хлебавши покинуть библиотеку и завалиться спать.

Проспал я недолго и проснулся от настойчивого дребезжания будильника, который лежал под подушкой. Я выключил его и вытащил на свет божий. Стрелки показывали без четверти час. Пора.

Я оделся и выскользнул из своего логова, а затем и башню покинул.

Ночь оказалась тёмной, неожиданно тёплой и опостылевший дождь вроде бы не собирался проливаться на землю. Хорошая погодка. В такую сторож может и объявиться. Надо держать ухо востро.

Накинув на голову капюшон, я опустил плечи и шустро потопал в сторону леса. По своему обыкновению я держался самых тёмных отрезков пути.

А когда проник под шапку леса, то немного расслабился. Но мой взгляд всё равно внимательно ощупывал каждый сантиметр кустов. Вдруг в них притаился перевертыш Люпена? Я не забывал о нём, даже в башне.

Благо, как и в случае с походом в дом Фомича, мне удалось добраться до своей цели без приключений. Знакомая поляна встретила меня скрипом веток и запахом перегноя. Но Вероники на ней не оказалось, хотя время уже подбиралось к часу ночи.

Тогда я уселся на корточки возле клёна и принялся ждать девушку. Минута потянулась за минутой, а магичка всё не появлялась. Внутри меня стало разливаться волнение. Что задержало её? Почему она ещё не на поляне?

Постепенно в моей голове начали возникать самые мрачные подозрения.

Но вот во тьме ночной неожиданно ярко блеснул овал портала. И из него показалась заспанная Вероника в плаще–макинтоше, из–под которого виднелись стройные ножки в гетрах и сапожки, украшенные вышивкой из медного бисера и бусинок.

При виде неё, я испытал облегчение сравнимое с тем, которое настигло меня, когда у одной из моих бывших подружек всё–таки начались месячные.

Девчонка же без всякого раскаяния произнесла с протяжным зевком, который она прикрыла ладошкой:

— У–м–м-ф… прости, немного проспала. День был трудным.

— Ага. Рестораны, танцы, кинотеатры, выставки. Да, сложно тебе живётся, — иронично проговорил я, подойдя к девушке.

Та проникновенно простонала ненакрашенными губами:

— Ты так меня понимаешь.

Следом она вытащила из портала стеклянно позвякивающий мешок и передала его мне. Я взял мешок и покосился на потухший портал. А затем перевёл взгляд на практически дышащую мне в грудь Веронику и вздрогнул. Только сейчас я заметил, что она надела плащ на голое тело! Не знаю, были ли на ней трусики, но вот лиф точно отсутствовал. И верхняя часть её обнажённой груди красовалась между бортами плаща. По–моему, даже вон тёмные соски виднеются.

У меня аж во рту всё пересохло, а пальцы начали подрагивать, желая немедленно схватить её грудь. Однако я сделал над собой чудовищное усилие и отпрянул от Вероники.

А та удивлённо вскинула соболиные брови и озадаченно проговорила:

— Вик, ты чего?

— Ничего, — прохрипел я, старательно глядя на её блестящие в свете луны чёрные волосы, спускающиеся до поясницы. Даже в лицо девушки не стоит смотреть, а уж ниже — тем более.

— А–а–а, — томно улыбнулась магичка, скосив плутоватые карие глаза на свою грудь. — Тебя напугали мои малышки? Ты настолько тут одичал? Я могу и задержаться… чуть–чуть. Тебя ведь вряд ли надолго хватит после такого вынужденного воздержания?

— Ты это… давай не того самого, — превратился я в Ваську, который не всегда мог выразить свои мысли или чувства. — Прикрой свои прелести.

— Они тебе не нравятся? — расстроенно промурлыкала девушка, грациозной походкой двинувшись ко мне.

— Стоять! — выкрикнул я, выставил перед собой руки и взглянул в глаза Вероники. В них блестели искры похоти. И их могло погасить лишь одно… любопытство. В этом плане она даст фору любой кошке. Поэтому я стал поспешно стрекотать: — Вероника, тут недалеко иногда раздаются какие–то странные звуки. Крики, если быть точнее. Хочешь найти их источник?

— Хм, — хмыкнула она, застыв на месте. — Поясни.

— Помнишь того дедка, чей сын случайно убил горгулью? Так вот он мне поведал, что на Лысом холме… — я быстро и в подробностях пересказал девушке инфу, полученную от Фомича.

Вероника заинтересовалась моим рассказом. И как я и ожидал, похоть в её глазах сменилась жгучим любопытством.

Она решительно проговорила:

— Прячь мешок в кусты и пошли на этот Лысый холм. Он ведь тут рядом?

— Рядом, рядом, — покивал я и облегчённо посмотрел на магичку. Она поправила плащ и потуже затянула пояс, скрыв свои восхитительные полушария.