Глава 24. Насыщенная ночка

— Всё, мне осточертело это! — решительно мяукнула Вероника и уселась на пенёк, который прописался у подножия небольшого холма. — Мы уже битый час рыщем здесь, но так ничего и не нашли. Что мы хоть ищем? Что могло быть источником этих криков? И почему сейчас их нет? Я только филина слышала, да прочих ночных птиц.

— Хорошие вопро–о–осы, — протянул я, стоя на вершине холма по пояс в кустарнике. Мне уже самому надоели эти поиски.

— Может, звуки издавал ветер, раскачивающий ветки? — предположила девушка и смахнула прядь прилипших ко лбу волос.

— Возможно, — не стал я категорически отметать этот вариант.

Хотя, конечно, Фомич, вряд ли принял бы завывающий в ветвях ветер за крики. Но на холме и возле него ничего не было. Кусты, деревья да трава — вот и всё. И если сперва мы бродили здесь впотьмах и жалели об отсутствии фонаря, то потом луна показалась из–за туч и залила серебряным светом всю округу. Однако даже вполне неплохое освещение ночного светила не улучшило ситуацию. Мы до сих пор ничего не отыскали.

Я разочарованно посмотрел на Веронику. А та пожаловалась, зябко обхватив себя за плечики:

— Я замёрзла, Вик. Я хочу домой в свою мягкую кроватку.

— Ладно, сматываем удочки, — решил я и стал спускаться с холма.

Параллельно я принялся снимать плащ, дабы передать его девушке. Ей всяко теплее будет. Вероника ведь накинула свой макинтош прямо на голое тело, поскольку она сильно опаздывала на встречу со мной и решила не тратить время. Немудрено, что она в итоге замёрзла.

Но мне не суждено было по–джентльменски передать Веронике плащ. Где–то посередине спуска моя нога угодила в какую–то нору и предательски выгнулась. Тотчас лодыжку прострелила боль. А сам я нелепо взмахнул руками, выронил плащ и рухнул в траву. Повезло, что она серьёзно смягчила моё падение. И я отделался лишь пульсирующей болью в лодыжке.

Вероника резко приподнялась с пенька и с тревогой вскрикнула:

— Вик, ты не ушибся?!

— Всё нормально! Я так и планировал! — наигранно весело ответил я, массируя пострадавшую ногу. Боль быстро уходила. А значит, у меня даже нет растяжения.

— Я всегда не доверяла твоим планам, — фыркнула успокоившаяся девушка и вернула свой зад на пенёк.

Я усмехнулся и раздвинул траву, дабы посмотреть на ту нору, которая стала причиной моего позорного падения. Но перед моими глазами предстало совсем не жилище какого–нибудь суслика. Нет, это была трещина, шириной сантиметров в пять и длиною в полметра. Такие трещины обычно образуются в засушливых частях континента. А тут, когда дождь хлещет чуть ли не каждый день… Хм, странно.

Может, сунуть что–нибудь в щель, чтобы проверить её глубину? Под рукой как раз оказалась рука. Вряд ли же кто–то живёт в трещине и цапнет меня? А помимо руки вокруг колосилась лишь мягкая, тонкая травка. Спускаться же с холма и отламывать от дерева ветку — лень. В общем, девиз «слабоумие и отвага» победил. Я сунул–таки руку в щель. И она ушла по самый локоть.

В этот миг Вероника капризно проговорила, начиная закипать:

— Долго ты там? Ты разве не слышал, что леди замёрзла? Неужели ты и правда такой сухарь?

— Иду, иду, — поспешно откликнулся я и вытащил руку. Она предсказуема оказалась покрыта комочками влажной земли. Но вот что оказалось совсем непредсказуемым, так это запах… Из трещины потянуло затхлым воздухом, едва уловимо пахнущим разложением.

Тотчас я поманил рукой магичку и возбуждённо протараторил:

— Вероника, иди сюда! И прихвати прямую ветку подлиннее. Кажется, я что–то нашёл!

— Что? — заинтересованно выдохнула она. И в её глазах снова заполыхало пламя любопытства.

— Могилу или склеп, — предположил я, облизав губы. — Неси скорее ветку да покрепче.

Девушка торопливо метнулась в лес и принялась лихорадочно метаться в поисках подходящей ветки. Вскоре её удовлетворила полутораметровая палка, лежащая под берёзой. Она схватила её, взлетела по холму, точно в попу ужаленная, и прострекотала:

— Показывай, что нашёл!

— Вот, — ткнул я пальцем в сторону трещины. — Из неё пахнет разложением и идёт спёртый воздух.

Вероника шустро опустилась на колени, принюхалась и азартно резюмировала:

— Да, что–то такое есть.

Я улыбнулся, выхватил из рук магички палку и засунул её в трещину. Она ушла в неё до самого конца. Тогда я постарался подвигать ею из стороны в сторону. И у меня это получилось, но с трудом.

— Кажется, трещина глубокая, — оценил я, нахмурив брови. — Голыми руками её не разрыть.

— И что делать? — выдохнула девушка и с надеждой посмотрела на меня. В её глазах отражался свет луны, а ротик оказался приоткрыт.

Мне не хотелось расстраивать магичку, но я всё–таки произнёс:

— Придётся завтра ночью прийти сюда с лопатой и на всякий случай с оружием. А то мало ли что… Фомич мне кое–что рассказал об этом острове. И хоть львиная доля его россказней — бабкины сказки. Всё же нам стоит подстраховаться. Да и время поджимает. Мне в два часа ночи надо передать мешок своему местному знакомцу.

— Убедил, — вздохнула немного поникшая Вероника, которая прямо сейчас хотела докопаться до тайны трещины. Но вместо этого она встала, отряхнула колени и задумчиво спросила: — А что ежели весь этот холм — какой–нибудь старинный склеп?

— Вполне может быть, — проронил я и накинул на плечи девушки свой плащ.

— Спасибо, — поблагодарила она меня и добавила: — Ну а звуки? Их–то кто издавал? Может, они как раз и неслись из этой трещины?

— Ежели так, то нам точно надо будет взять оружие. И прийти сюда с полными магическими резервами. По слухам, в старинных склепах, могилах и прочих захоронениях может завестись всякая охочая до чужой плоти дрянь, — мрачно заметил я, принявшись спускаться с таинственного холма.

— А стоит ли тогда стараться проникнуть в этот склеп? — задалась вопросом Вероника и тотчас решительно выдала, будто сморозила какую–то глупость: — Конечно, стоит! Ежели мы этого не сделаем, то любопытство до смерти заест меня. Ведь в этом склепе может быть целая уйма интересных вещей.

— Или ничего там нет, — усмехнулся я, потопав по лесной тропинке.

— Сплюнь! — грозно рыкнула магичка, а потом мечтательно вздохнула. — Там много золота, драгоценных камней и… свитков с древними магическими умениями.

Я скептически хмыкнул, но говорить ничего не стал. Вероника же продолжила перечислять то, что она хотела бы увидеть в склепе. И замолчала она лишь тогда, когда ей пришлось создавать портал. Девушка умеючи сотворила его и вернула мне плащ. На прощание поцеловала меня в щёчку и перенеслась к особняку барона Артура Люпена.

А я вытащил из кустов мешок с контрабандой, взвалил его на плечо и потопал к башне–общежитию. Конечно, пока я шел к ней, меня будоражили мысли о склепе. Какие тайны он хранит? И действительно ли непонятные крики связаны именно с ним?

Мне до зубовного скрежета хотелось поскорее проникнуть в склеп, но по понятным причинам придётся ждать до завтрашней ночи. Сейчас же мне надо было тихо–мирно, без свидетелей, доставить мешок до посредника. А это оказалось чуть сложнее, чем я предполагал…

Впервые за всё время моих ночных вылазок я наткнулся на сторожа. Он оказался не мифическим существом, а действительно существовал. Повезло, что я заметил луч его громоздкого фонаря, когда он в сопровождении громадного лохматого пса вынырнул из–за башни.

Я тотчас сиганул за гранитный постамент мраморной статуи длиннобородого мага. Скрючился в три погибели и с отчаянно колотящимся сердцем принялся украдкой наблюдать за сторожем в распахнутой на груди фуфайке.

Он оказался совсем недалеко от меня. Всего в двадцати–тридцати метрах. Я даже неплохо видел его одутловатую физиономию и спутанные седые волосы. А его насторожившийся пёс был ещё ближе. Он нюхал воздух и недвусмысленно глядел в сторону постамента, который скрывал мою тушку.

Сторож обратил внимание на поведение собаки и направил луч фонаря в мою сторону. Электрический свет вырвал из темноты статую. А я изо всех сил прижался к холодному граниту, усиленно представляя, что я тучка–тучка–тучка, а вовсе не нарушитель.

Спустя несколько секунд старик прокряхтел хриплым голосом:

— Кто там, Полкаша? Опять заяц?

— Ваф–ф–ф! — ответил пёс по–военному чётко и отрывисто.

— Шут с ним. Пошли. Пущай бегает. Енто тебе не прорыв бесов, — решил сторож и свет перестал озарять статую.

Но я ещё минут пять сидел, не шелохнувшись, и лишь потом робко выглянул из–за постамента. Дед уже успел усвистать довольно далеко. А его пёс преданно трусил рядом.

Я облегчённо выдохнул, вытерев со лба несуществующий пот:

— Фух–х–х. Какая всё–таки нынче насыщенная и волнительная ночь. И ведь она ещё не закончилась.

Моя рука цапнула мешок и снова закинула его на спину. И я поспешил к башне водяных — так иногда называли магов, которые владели водной магией.

Мне пришлось обогнуть несколько других башен и лишь потом я вышел к нужной. Окинул окна первого этажа внимательным взглядом и не заметил открытых. Тогда я вплотную подошёл к башне и принялся планомерно обходить её, заглядывая в окна. Но за испещрёнными рунами стёклами царил лишь мрак, а физиономия Жана отсутствовала. Неужели он пошел дальше Вероники и проспал?

Благо, я ошибся в нём. Всё–таки в одном из окон обнаружилась его морда с явными признаками волнения. Парень приплясывал в длинном тёмном коридоре, опасаясь попасться на глаза комендантше. А она, по слухам, вполне могла соизволить побродить по спящей башне в поисках нарушителей режима. Хорошо хоть наша комендантша предпочитала ночью храпеть так, что аж стены дрожали, а не рыскать по башне.

Между тем Жан увидел меня. Обрадованно сверкнул глазами, поспешно открыл ставни и протараторил:

— А я уж думал, что ты не придёшь.

— Возникли небольшие сложности, сударь, — ответил я, развязал горловину мешка и оценивающе посмотрел на оконную решётку. Хм, вроде её прутья вполне пропустят даже бренди. И в следующий миг я убедился в этом. Жан взял из моих рук бутылку, протащил её между прутьев и поставил на подоконник. Отлично, работаем дальше.

Я сунул дворянину ещё одну бутылку. Тот схватил её и с опозданием поинтересовался:

— А какие сложности–то?

— Сторож, — коротко ответил я. — Пришлось обходить его десятой дорогой.

— Но он же тебя не заметил? — взволнованно уточнил парень, шумно сглотнув.

— Нет, — небрежно сказал я и успокоил Жана: — Будьте покойны, сударь. Всё идёт по плану.

— Хорошо, — кивнул аристократ и принял от меня пустой мешок. Всё его содержимое к этому моменту уже перекочевало в башню. И дворянин, не мешкая, принялся возвращать товар обратно в мешок, дабы потом отнести в свою комнату.

А я попрощался с Жаном и отправился в башню анималистов.

Надеюсь, на этом мои ночные приключения подошли к концу. Однако кто–то наверху думал иначе…

Мне без проблем удалось проникнуть в башню и преодолеть лестницу. Но вот когда я поднялся на свой этаж и дошёл до блока простолюдинов, то услышал в темноте приглушённые голоса…

— Ну чего ты копаешься? Давай шустрее, — пропищал высокий юный голос, явно принадлежащий какому–то парню.

— Не видно ни зги, — пожаловался низким басом ещё один человек. — Посветите кто–нибудь спичками.

— Ага, чтобы нас увидели тут? Вот уж дудки. Вскрывай так, — донёсся до моих ушей тенорок с задорными нотками. — Токмо не шумите. А то разбудим клиента раньше времени.

— А ты языком поменьше чеши, — сердито бросил обладать баса.

На этом троица затихла. Из кромешной темноты стало доноситься только сопение и звуки людского дыхания. А я прижался к стене и медленно двинулся по коридору. Парни были примерно в десяти метрах впереди меня. И ежели я ничего нигде не напутал, то они топтались возле моей комнаты. Вот так сюрприз. Чего им надо?

К сожалению или к счастью, я не мог рассмотреть никого из парней, а они — меня. В этом коридоре было лишь два окна. Одно красовалось вначале, а другое — в конце. Моя же комната находилась практически посередине коридора, поэтому сюда лунный свет не дотягивался.

Тем временем из темноты снова донёсся писклявый голос, подрагивающий от волнения:

— А он потом не сможет нас опознать?

— Никого он не опознаёт, — уверенно бросил тенор. — Мы ему одеяло на голову накинем, тумаков надоем — и убежим. Делов–то. Не трусь ты. Вспомни лучше сколько нам крон пообещал господин Шарль.

— Да, денежки у иноземца водятся, — поддакнул владелец баса и досадливо добавил: — Что же это за замок–то такой бесовской? Никак не поддаётся.

— Господа, вам помочь? У меня и ключ есть, — вежливо выдал я, стоя возле стены.

— Кто здесь?! — охнул тенор.

— Бежим! — истошно заверещал Пискля.

В темноте мимо меня кто–то промчался, едва не сорвав мою одежду потоком воздуха. Следом за первым бегуном пронеслись ещё два человека, один из которых тяжело бухал ботинками. Похожа, в Басе и Теноре взыграл стайный инстинкт. И они, без раздумий, рванули за Писклёй.

Я лишь успел увидеть три фигуры, промчавшиеся по коридору и скрывшиеся на лестнице. Один из наёмников был явно толстым, второй — худым, как щепка, а третий имел обычные габариты. Как есть, Бывалый, Трус и Балбес.

На моих губах сама собой появилась кривая усмешка, которая, впрочем, быстро пропала.

Кажись, с господином Шарлем надо что–то делать. Сейчас он подослал ко мне эту троицу простолюдинов, дабы они намяли мои бока. А что месье придумает в следующий раз? Нет, нельзя ждать его хода. Придётся действовать на опережение. Вот только что я могу противопоставить богатому студенту–иностранцу?

Размышляя над этим вопросом, я отпер дверь ключом и вошёл внутрь комнаты. Эдуард встретил меня привычным шуршанием под кроватью. А я разоблачился и рухнул на кровать. Нынешняя ночь отобрала у меня уйму сил. Мне даже стало лень раздумывать над ответкой Шарлю. Поэтому я не стал противиться резко накинувшейся на меня сонливости и вскоре отправился в царство Морфея.

Благо, что хоть остаток ночи прошёл спокойно. Но я, конечно же, не выспался, так что в столовой на завтраке мой рот постоянно кривился в широких, львиных зевках. И соответствующее состояние не отпускало меня на первом занятии, которым оказалась практика по монстрологии. Она проходила не во дворце, а в местном зоопарке, отгороженном от остальной части академии высокой стеной с шипами.

Преподаватель повёл нас вглубь зоопарка по широкой дорожке, по бокам коей стояли просторные клетки с животными. Кого тут только не было: василиски, горгульи, шипояды, виверны, жабоморды, волколаки… А ведь в дальней части зоопарка красовались ещё и настоящие павильоны, в которых могли спокойно жить даже драконы.

Я с большим интересом смотрел по сторонам, слыша бурчание своих одногруппниц:

— Фи, ну и запахи тут царят.

— Соглашусь, сударыня, моё тонкое обоняние буквально вопит от отвращения.

— И как они собираются становиться магами–анималистами, ежели не могут потерпеть немного вони навоза? — сокрушённо прошептал Васька, вразвалочку топая рядом со мной.

— Загадка, — хмыкнул я и поглядел на нашего преподавателя, который вёл практику. Это был высокий, статный мужчина средних лет. Он обладал густой, чёрной, как смоль бородой до середины груди и шапкой пышных волос того же цвета.

Препод остановился возле клетки очередного животного и проговорил мощным голосом:

— Господа студенты, потрудитесь выстроиться полукругом в соответствии с вашим местом в табеле группы.

Мы быстро выполнили его приказ. И я оказался в первом ряду между Орловым и Меццо.

Преподаватель же поправил мантию, взглянул на холодное утреннее солнце и начал рассказывать, активно жестикулируя руками:

— Итак, судари и сударыни, за моей спиной вы можете узреть величественного пещерного медведя. Длина данного экземпляра составляет около трёх метров, а вес — килограммов триста–триста пятьдесят. При этом плотный серый мех визуально делает медведя больше, чем он есть на самом деле. Обитают же эти животные на Севере нашей Империи в Аурских горах. Питаются они преимущественно мясом и рыбой. А из всех зверей больше всего опасаются ядовитых иглобрюхов…

О, мне как–то доводилось видеть иглобрюха в лаборатории Люпена! Правда, мёртвого. А вот пещерного медведя я увидел впервые, и он произвёл на меня впечатление. Настоящий шерстяной танк, а не зверь.

Я с восторгом поглядел на медведя, который приоткрыл пасть. Он словно хвастался двадцатисантиметровыми передними жёлтыми клыками, с коих капала слюна.

Вдруг зверь посмотрел на меня, но почему–то без восторга. Хотя нет, не на меня он смотрит, а на Меццо. Да ещё он таким взглядом глядит на неё, словно кто–то ему говорил, что суфражистки весьма хороши на вкус.

В этот миг преподаватель подытожил свою речь следующими словами:

— Господа студенты, сейчас я вам продемонстрирую несколько мыслеобразов, которые сделают из этого дикого животного послушного котёнка.

Некоторые студенты хохотнули. А препод повелительно махнул рукой кому–то находящемуся за нашими спинами. Я обернулся и без особого изумления увидел Фомича. Не глядя на меня, он торопливо подошёл к клетке медведя и приготовил один из ключей, висящих на железном кольце.

Преподаватель же завертел руками в быстрых, точных пассах и поймал взгляд медведя, который продолжал пялиться на Меццо. Но после мыслеобраза мага, зверь бухнулся на толстую задницу и замер точно верный пёс перед горячо любимым хозяином.

Студенты–простолюдины восхищённо округлила глаза. А Фомич торопливо отпер клетку.

Препод же повернулся к нам и проговорил:

— Сейчас я заставлю этого зверя выйти из клетки и совершить несколько…

Хрен знает, что он там хотел заставить его совершить. Маг не успел этого сказать, поскольку медведь сам вышел из клетки. И даже не вышел, а выметнулся, словно какой–то невидимый великан отвесил ему знатного пинка.

Не став рассусоливаться, медведь одним ударом широченной лапы отбросил в сторону опешившего преподавателя, проскочил мимо побледневшего Фомича и бросился на заверещавшую от ужаса Меццо. Её вопль больно ударил по ушам, слившись с истошными криками перепуганных студентов, которые стали разбегаться кто куда. А вот я не мог позволить себе такой роскоши. Мне надо было защищать маркизу. Мои руки резко обхватили её за талию и повалили девушку. Я упал вместе с ней, больно ударившись коленом об брусчатку. А в считаных сантиметрах от нас пронёсся медведь, обдав меня запахом свалявшейся шерсти. Ох, как вовремя я убрал с его пути Меццо!

И, казалось бы, беги дальше хищный зверь за любым из вкусных студентов, ан нет. Медведь по инерции промчался ещё несколько метров, а затем развернулся и его крохотные глазки вперились в верещащую маркизу.

Мое сердце пронзили иглы страха. Однако я каким–то чудом сумел скользнуть в транс, подняться на колени и выдать умопомрачительно быстрые пассы, за которыми последовал мыслеобраз. Он настиг медведя, когда тот уже был в метре от лишившейся чувств Меццо. И тут зверь резко остановился и в панике бросился наутёк. Я заставил его увидеть вместо маркизы гигантского иглобрюха.

— Фух–х–х, — облегчённо выдохнул я, чувствуя, как меня трясёт крупная дрожь. — Вот, похоже, Ройтбурги и передали привет роду Меццо.

Над медведем явно поработал хороший анималист или… ментальный маг. Кто–то давеча проник в сознание животного и сделал там «закладку». И та великолепно сработала. Она даже позволила животному освободиться от последствий мыслеобраза преподавателя.

Да–а–а, маг, науськавший медведя на маркизу, реально должен быть очень хорош. Не хотелось бы мне вставать на его пути…

Конец первого тома