Глава 9. Прекрасная маркиза

К полудню распогодилось. Однако хоть солнце над островом и стало светить намного ярче, но оно не особо–то и грело. Да ещё мешали деревья с пышными кронами. Они живой крышей нависали над тропинками парка, в котором сейчас было довольно многолюдно.

Студенты–первокурсники ринулись сюда после занятий. И они захватили почти все скамеечки. А кто–то даже улёгся на изумрудную траву, предусмотрительно постелив под спину пиджак. А то будут потом проблемы с почками или мочеиспусканием.

Я же сосредоточенно топал по извивающейся брусчатой дорожке. И в мои уши влетал гомон студентов, весёлое стрекотание насекомых и задорное щебетание птиц.

Но постепенно людские голоса звучали все тише. Я ведь шёл в дальнюю часть парка. А туда мало кто добирался. Однако Адриана Меццо облюбовала именно её. Она туда ходила все три дня, которые прошли с начала учёбы в академии. И все эти дни я украдкой следил за ней, поэтому точно знал, что встречу её на задворках парка.

Да, вон она. Маркиза восседала на скамеечке, уткнувшись взглядом в книгу. И её наполовину скрывал раскидистый куст с мелкими красными цветочками. Но я всё равно узнал Меццо и с независимым видом прошёл мимо.

Она не обратила на меня никакого внимания. А вот мой взгляд скользнул по обложке её книги. «Железная леди Трево». Хм, вполне ожидаемый выбор для отъявленной суфражистки.

Я уселся на другую скамеечку, достал томик «Великие женщины XIX века» и стал делать вид, что с увлечением читаю. Однако на самом деле я украдкой поглядывал на юную маркизу.

Блин, а она реально вполне себе симпатичная девчонка. Адриана обладала упрямо поджатыми пухленькими губками, вздёрнутым носиком, соболиными бровями и строгими васильковыми глазками. А её вьющиеся золотистые волосы водопадом падали на хрупкие плечики. И фигурка у неё оказалась ничего такая — ладненькая, с крепенькой грудью второго размера. Правда, её лицо с округлыми чертами немного портила мраморная бледность. Она придавала девушке сходство с холодной, недоступной статуей.

Между тем на тропинке появилась громкая троица перваков: парочка заискивающе хохочущих простолюдинов и худощавый вожак–аристократ.

Дворянин уверенно печатал шаг, беспечно засунув руки в карманы штанов. А его тёмные, цыганские глаза шаловливо блестели. И с их сиянием мог поспорить лишь блеск его потрёпанных ботинок. Он их надраил так, что в них можно было смотреться, как в зеркало.

На губах же аристократа блуждала лукавая полуулыбка. И именно с ней на устах он поглядел на Адриану и пригладил непослушные курчавые чёрные волосы.

А потом парень произнёс бархатным тенором:

— Добрый день, сударыня. Могу ли я полюбопытствовать…

— Не можете, сударь, — отрубила ангельским голоском девушка, даже не оторвав взор от книги.

— Хм… — озадаченно хмыкнул дворянин. И на его смуглом, скуластом лице появилась недовольная гримаса. — Право слово, я в замешательстве. Неужели книга о какой–то ржавой леди может быть интереснее общения с аристократом?

— Ржавой леди?! — выдохнула Андриана и смерила его гневным взглядом. — Не смейте так называть одну из самых великих женщин в истории! Многим знатным господам стоило бы поучиться у неё хотя бы вежливости!

Её отповедь заставила простолюдинов попятиться. А вот дворянин лишь задорно улыбнулся и ехидно проронил:

— А чему ещё у неё можно поучиться? Вышиванию крестиком? Или как лучше запечь фазана в дровяной печи?

Глаза маркизы потемнели от ярости. И я подумал, что внутри этой ледышки скрывается настоящий вулкан. Наверное, надо бы вмешаться, пока она не вцепилась зубами в кадык чернявого юнца.

Я тотчас вскочил со скамеечки и сходу заявил:

— Сударь, вы ошибаетесь. Женщины годятся не только для готовки и уборки!

И я как бы невзначай прижал к груди книгу. Да так, чтобы все видели её название.

Дворянин с презрением глянул на обложку и выдал:

— Да вы два сапога пара. Но лучше бы ты читал другие книги, в которых говорится о том, что уродцам вроде тебя нельзя встревать в разговор благородных людей.

— Справедливость — замечательный повод вмешаться, — пафосно ответил я вычитанной в книге фразой. По–моему, она принадлежала какой–то императрице Британии.

— Скройся с глаз моих, вшивый поборник справедливости, — начиная заводиться прошипел Чернявый. — Иначе мои ребята отделают тебя так, что мама родная не узнает.

— А чего вы сами не преподадите мне урок манер? — дерзко выдохнул я, покосившись на маркизу.

Та с растерянностью глядела то на меня, то на козла–дворянина, но в нашу перепалку не встревала.

— Неужели ты думаешь, что я опущусь до вульгарного мордобоя? А в магическом поединке ты для меня, как щенок для волкодава. Я уже сейчас имею десятый уровень магии воздуха! — гордо приосанился аристократ.

— А я ушами могу шевелить. Показать?

— Всё, хватит с меня! Ты перешёл все границы, смерд! — на одном дыхании выпалил дворянин, отошёл в сторону и бросил своим корешам: — Ребята, покажите этому зарвавшемуся недоноску, что бывает с теми, кто изволит так разговаривать со мной.

— Не смейте трогать этого простолюдина! — наконец–то прорезался возмущённый голос маркизы.

Но ребята не послушали её. Они попёрли на меня, размахивая крепкими кулаками. Оба гоблина явно имели значительный опыт в драках. В их глаза не было страха или нерешительности. Они точно знали, что делали.

Однако меня их настрой нисколько не смутил. Не раздумывая, я швырнул увесистый томик в рожу того урода, который оказался слева. А потом засадил кулаком в подбородок козла справа.

Первый упал на колени и заверещал:

— Мой нос! Этот ублюдок разбил своей сраной книгой мой нос!

Простолюдин принялся зажимать руками хлещущую из шнобеля кровь. А второй парень пошатнулся, но устоял на ногах и снова ринулся на меня.

Он попытался обхватить меня, дабы повалить. Однако я ловко ушёл в сторону и поставил ногу на его пути. Идиот споткнулся об неё, упал на живот и громко выпустил из лёгких весь воздух… хорошо хоть через рот. А то благородная дама могла и в обморок упасть, если бы случился конфуз, и воздух вышел из другого отверстия. А так — она лишь продолжила шокировано хлопать глазками.

Дворянин же к чему–то стал обеспокоенно прислушиваться, а через пару секунд торопливо выпалил, хмуря брови:

— Вставайте, придурки неуклюжие! Сюда кто–то идёт. Уходим. А ты… — тут Чернявый со злостью посмотрел на меня. — Мы ещё с тобой встретимся.

— Дык почему бы нам не встретиться на стадионе, а? Честная магическая дуэль. В академии в ходу такое выяснение отношений, поскольку за пределами стадиона драться магией нельзя! — выпалил я, слыша, как отчаянно барабанит моё сердце.

— Много чести, простолюдин, — презрительно фыркнул дворянин и быстро пошёл прочь.

А его подручные с кряхтением поднялась с земли, наградили меня многообещающими взглядами и устремилась за хозяином.

Я же удовлетворённо вздохнул. Фух! Двоих завалил, да ещё так быстро! Это вам не щи лаптем хлебать. И в ожидании слов благодарности, я повернул голову к маркизе. Однако наткнулся на её сердитый взгляд и трепещущие от негодования крылья точёного носа.

— Кто тебя просил вмешиваться, а?! Ты посчитал, что я слабая девушка и сама не смогу дать отпор этому нахалу? Значит, тебя ничему не научила эта книга!

Она ткнула пальчиком в сторону лежащего на тропинке томика «Великие женщины XIX века». А затем девушка гордо вскинула голову и энергичной походкой двинулась к выходу. Мне оставалось только в великом изумлении уставиться на её небольшой зад, скрытый юбочкой. Вот это поворот! Помог, называется. Втёрся, блин, в доверие.

Я даже не сумел сдержать злобного шипения:

— Твою мать, а она ещё большая суфражистка, чем мне мыслилось.

И в расстроенных чувствах я двинулся к второстепенному выходу из парка.

Однако стоило мне пройти всего сотню метров, как из–за деревьев на тропинку вышла та самая троица.

Дворянин сразу же с нехорошей, волчьей улыбкой протянул:

— Я же говорил, что мы ещё встретимся. Не думал, что это произойдёт так скоро?

— Всё, выходите из образа, сударь, — махнул я ему рукой. — Сорвалась рыбка с крючка. Не купилась красотка.

— Ну, ничего. Можа потом придумаешь, как подкатить к ней свои шары, — ободряюще заявил один из простолюдинов, отряхивая пыль с пиджака.

— Не всё коту творог, иногда и мордой об порог, — мудро выдал второй, шмыгая распухшим носом. — Батя мой так говорил.

— А почему говорил? — с любопытством спросил дворянин, снова превратившись в брызжущего энергией парня с шаловливым взглядом. — Помер?

— Помер, сударь. В Австралии где–то. Говорят, от дизентерии. Усрался насмерть, — печально прогудел простолюдин и многозначительно посмотрел на меня.

Я достал из кармана деньги, вручил каждому из трио оговорённую сумму и похвалил их:

— Господа, вы все сыграли безукоризненно. Вам можно свой театр открывать.

— А у меня есть опыт. Я в напёрстки гонял на площади Святого Владимира, — довольно заметил парень с разбитым носом и вдруг просительно добавил: — Это… можа за повреждённое сопло накинешь монеток?

— Нет, приятель. Об этом мы не договаривались. Я и так вам щедро заплатил, — отрезал я, нахмурив брови.

Простолюдины переглянулись, поняли, что с меня больше ничего не стрясти и удалились. А вот дворянин остался. Он бодрой походкой двинулся рядом со мной, благоухая недорогим одеколоном.

Аристократа звали Жан де Бур. И я приглядел его ещё в первый день, на лекции. Он мне показался как раз тем, кто готов был заработать монетку–другую. Ведь де Бур являлся одним из немногих аристократов, которые не носили дорогие украшения. А его верхняя одежда и котелок выглядели далеко не новыми.

И парень меня не разочаровал. Он согласился помочь мне за деньги. А уж с простолюдинами оказалось и того проще… Ну, а о неутешительных итогах этой операции вы уже знаете. В следующий раз надо придумать что–то похитрее.

Пока же я вместе с аристократом вышел из парка. И тут Жан сорвал травинку, засунул её кончик в рот и проговорил:

— Виктор, я вижу, что ты парень смышлёный, энергичный и явно ещё не раз устроишь что–то эдакое. Так вот ты можешь рассчитывать на мою помощь. Мне бы заработок не помешал.

— Хорошо, сударь, — кивнул я, завёл руки за спину и искоса глянул на него.

Де Бур смотрел на светло–серое небо и о чём–то размышлял. И пока парень был занят, моё сознание скользнуло в транс и пробудило магию. А пальцы за спиной принялись выделывать пассы.

Только бы на Жане не оказалось артефактов, защищающих от ментального воздействия. А так — хватит одного лишь незначительного гипнотического толчка, и он запоёт как миленький. Поскольку де Бур сам по себе являлся довольно открытым человеком и не чуял во мне угрозы.

К тому же он явно не проходил обучение у опытного наставника–менталиста, который научил бы его отражать ментальные атаки. Подобное обучение стоило дорого. Его могли себе позволить лишь богатые аристократы, вроде рода Меццо.

Между тем Жан вздохнул и посмотрел на меня. А я тотчас перехватил его взгляд и совершил финальный пасс. Магия устремилась к голове парня, но тот не заметил её. А уж как она сработала сейчас мы и узнаем.

Я прямо спросил, глядя в глаза студента:

— Сударь, у вас какие–то серьёзные финансовые проблемы? Неурожай на родовых землях или шахту затопило? Или чем там ваша семья занимается?

— Тут секрета нет. Моя семья нынче занимается выживанием. Папенька всё наследство проиграл в вист и рулетку. Азартный был до одури. Его весь Южноград знал. А на похороны почти никто не пришёл. И если тебя интересно от чего он умер, то, слава богу, не усрался насмерть, а всего лишь застрелился, — честно рассказал Жан и невесело усмехнулся. — Еле–еле мне на учёбу денег собрали. А ты чем живёшь?

Отлично! Вот это я молодец! Очень тонко сработал. У де Бура даже не останется провала в памяти. Парень посчитает, что он сам решил рассказать мне о своей семье. Теперь бы не спугнуть ростки намечающейся дружбы.

Я открыто улыбнулся дворянину, приглашающе махнул ему рукой и по пути к общежитиям скупо рассказал о себе.

А уже возле башни анималистов мы тепло попрощались. И Жан отправился восвояси. А я в очередной раз покосился на герб факультета. Он был выполнен из единого куска базальта и висел над арочным входом. И выглядел герб как двуглавый дракон, изрыгающий пламя. Хм… что–то мне этот зверь напоминает, но не могу вспомнить что.

Я снова не стал пинать память, проскользнул внутрь башни и очутился в просторном холле с витражным потолком и дубовым полом.

Тут меня встретил грозный окрик тучной мадам в кацавейке, отороченной мехом:

— Ваше студенческое удостоверение, юноша!

Я вздрогнул всем телом и поспешно подскочил к местной комендантше, которая явно когда–то тренировала Цербера.

Она глянула на мой документ и через губу процедила:

— Проходи.

— Благодарствую, — расплылся я в заискивающей улыбке и посмотрел на лифты с раздвижными дверьми.

Они в количество двух единиц постоянно ползали то вверх, то вниз, перевозя студентов. А их в башне проживало совсем немало.

Перваков же, независимо от их происхождения, заселили на восьмой этаж. Высоко, да? Но я всё равно решил подняться по ступеням каменной лестницы. Будет тренировка для ног и дыхалки.

Конечно, мне пришлось нелегко, но я покорил лестницу. Чуток отдышался и потопал по коридору, по которому туда–сюда шныряли немногочисленные студенты. Кое–кого из них я уже шапочно знал, так что приветливо улыбался или кивал. Мне отвечали.

Ну а когда я миновал коридор, то юркнул в свою комнатушку. Она напоминала то ли келью, то ли каменный пенал с единственным окном. Кстати, из него открывался потрясающий вид на лес и залив.

Помимо вида в моём «купе» обосновалась казённая мебель: крохотный столик, шкафчик, стул и узкая панцирная кровать. А вот радио, небольшой телик и компактный холодильник я сам привёз, честно выклянчив их у Люпена.

И не успел я залезть в холодильник, чтобы вытащить оттуда прохладное ситро, как вдруг раздался настойчивый дробный стук в дверь. Я уже прекрасно знал, кто так стучит. Вот свела меня с ним судьба–злодейка.

— Заходи, Василий. Для тебя моя дверь всегда открыта, — саркастично проговорил я.

Тотчас на пороге возник крепыш. И он сиял как юбилейная крона. А в его широких лапищах дёргался здоровенный белый крыс с красными глазами и лысым хвостом.

Васька с улыбкой покосился на зверька и пропыхтел:

— Вот, четверть часа назад поймал этого бесёнка в коридоре. Как он от тебя сбежал–то?

— Наверное, клетку сломал, — вяло предположил я и заглянул под кровать. — Да, так и есть. Он несколько прутьев погнул. Давай сюда эту свинью неблагодарную.

— На, — протянул мне крыса парень.

Я брезгливо взял его, торопливо засунул в клетку и выпрямил прутья. Потом надо будет укрепить их.

Васька заметил, что я совсем без теплоты отношусь к животине, и удивлённо спросил:

— И зачем ты взял крысу в качестве обязательного питомца, раз они тебе не нравятся? Мог же вон, как я, выбрать голубя.

— Крыс напоминает мне о доме. Я назвал его Эдуардом.

— И что он умеет? Мой Филипп уже научился не гадить на палубу, то есть на пол, — гордо произнёс крепыш и подбоченился.

— А Эдуард пока бестолочь беспросветная, — признался я, весело усмехнувшись.

Мне не досуг было заниматься с ним. А вот все прочие юные анималисты рьяно взялись за своих новых питомцев. Они дрессировали их и оттачивали на них передачу мыслеобразов.

Тем временем Василий почесал загорелую щеку и обеспокоенно посоветовал:

— Вик, ты бы приглядывал получше за своим крысом, а то пропадёт же. И тогда тебя накажут.

— Да куда он пропадет?

— Не скажи. В академии даже студенты исчезают, что уж там говорить о мелком зверьке…

— … Чего–чего? — перебил я его, удивленно выгнув брови. — В академии студенты пропадают? Это кто тебе такую ересь сказал?

— Как кто?! — в свою очередь изумился парень, вытаращив простодушные глазёнки. — Якорь мне в глотку! Ты разве не помнишь? Сегодня же профессор Колосов на лекции говорил об этом. Ты не слушал его?!

— Хм, вероятно я уснул. У него голос такой… он как заговорил, так меня сразу в сон потянуло, — сознался я и уселся на стул. — Так чего там Колосов наболтал?

— Профессор сказывал, что иногда студенты бесследно пропадают. Особенно, ежели ночью шатаются где–нибудь, а не спят в своих кроватях, — проговорил парень, понизив голос до вкрадчивого шёпота.

— А–а–а, ерунда, — отмахнулся я и позволил себе широкую усмешку. — Профессор просто пугал студентов, дабы те не шастали ночью по башне или по академии.

— А ты знаешь, что на этом острове раньше было древнее поселение, в котором жили кровопоклонники? — жарко прострекотал крепыш и остро глянул на меня. — Они столько всего после себя могли оставить. Нечисти какой–нибудь. Тех же привидений. А с привидениями шутки плохи. Мигом тебе сердце стиснут — и поминай как звали.

— А тело? Тело же останется. А профессор говорил, что студенты исчезают бесследно, — подначил я раскрасневшегося Ваську.

— А может и не приведения тут орудуют! Это я так, для примера, — пробурчал парень, облизал толстые губы и решил ещё постращать меня: — Да, много чего об академии болтают. Хватает и небылиц. Но есть среди них и правдивые истории. Вот, например, знакомый лудильщик мне сказывал, что у его соседки тут сын учился. Дык перед окончанием первого семестра соседке пришла телеграмма. Мол, так вот и так, утоп ваш сын в заливе, а тело до сих пор не найдено. Но как он мог утопнуть, ежели сызмальства жил у океана и плавал что твоя рыба?

— Аргумент, — максимально серьёзно ответил я, чтобы не распалять крепыша. — Хорошо. Приму к сведению слова профессора Колосова. Доволен?

Тот кивнул и улыбнулся, продемонстрировав отсутствие переднего зуба.