Глава 10. Темнота — друг не только молодежи…

Мой безмятежный сон нарушил какой–то лёгкий стук. Я в полузабытье перевернулся на другой бок и промычал:

— Эдуард, прекращай…

Но чертов крыс снова чем–то застучал, а может и опять принялся гнуть прутья клетки. Поэтому я с тяжёлым вздохом разлепил веки и заглянул под кровать. Эдуард сидел на жопе ровно и лишь презрительно зыркал глазами–бусинками. Хм…

В этот миг звук повторился. И только теперь я понял, что он шёл из–за двери моей комнаты. Кажется, кто–то стоял в коридоре и временами тихонько постукивал. Но кто это может быть? Сейчас ночь на дворе. Из окна вон падает серебристый лунный свет, в котором танцуют пылинки. А кто–то стучит в мою дверь… И что–то мне подсказывает, что это вряд ли толпа поклонниц.

Я против воли вспомнил страшилки Васьки. Да ну нет… Бред всё это. Однако стук повторился. И он стал более настойчивым. Некто даже дёрнул на себя дверь, но щеколда не позволила ей распахнуться. Что–то мне уже не до шуток.

Мой взгляд лихорадочно осмотрел комнату на предмет оружия, но наткнулся лишь на блокнот. Он лежал на столе и служил мне в качестве бухгалтерской книги. Я решил записывать в него сколько израсходовал денег на втирание в доверие к Адриане Меццо. Надеюсь, мне потом удастся стрясти с Люпена все потраченные средства. Я же не мать Тереза, чтобы тратить свои кровные. Но до этого может и не дойти. Кто–то настойчиво желал попасть в мою комнату. И хрен знает какие у него намерения.

Я сглотнул вязкую слюну и аккуратно встал с облегчённо заскрипевшей кровати. Затем на цыпочках подошёл к двери и прислушался. Кажется, за ней кто–то дышал и шелестел тканью.

А потом некто приглушённо чертыхнулся:

— Проклятый соня…

— Вероника? — узнал я голос и удивлённо вскинул брови.

— О, наконец–то, — обрадованно прошептала девушка. — Открывай скорее эту сраную дверь.

— А это точно ты? — на всякий случай уточнил я, не спеша впускать её в комнату. — Сколько я вытащил крон из штанов того голозадого бегуна–любовника?

— Тысячу, — не мешкая ответила магичка.

Тогда я открыл дверь. И в неверном лунном свете мне удалось разглядеть, что в коридоре действительно стоит Вероника. На ней красовались штаны из габардина и короткий плащ с капюшоном.

Я сразу же спросил, не скрывая своего изумления:

— Как ты тут оказалась? Башня ведь защищена рунами от порталов. Да и на остров ты как попала? Ты же можешь открыть портал лишь туда, где уже была.

— Так я здесь была и не раз. Хочешь расскажу историю про одного смазливого старшекурсника? — томно промурлыкала она, подавшись ко мне и очутившись в комнате.

— Давай в следующий раз. Лучше расскажи, зачем ты пришла. Могла же телефонировать. А так — разбудила среди ночи честного человека, — проворчал я, закрыв дверь.

— Ты–то честный человек? — ахнула девица и едва успела прикрыть рот ладошкой, а то бы её смех перебудил весь этаж.

Я же вперил в неё недовольный взгляд и повторил свой вопрос:

— Так с какой стати ты сюда заявилась?

— Соскучилась. Хотела посмотреть на тебя, — пропела магичка. — Ну и ещё Люпен попросил меня передать тебе твои документы мага–анималиста. Он сегодня забрал их из министерства Магии. Вот, держи.

Девушка протянула мне «корочки». Я взял их и продолжил пытать её:

— А в башню–то ты как пробралась? Входная дверь же закрыта на три сложнейших замка, а ключи у комендантши. Да и на всех окнах решётки.

— Пошли, покажу, как я проникла сюда. Заодно и поболтаем. А может и не только поболтаем… — произнесла она чуть хрипловатым голосом и прикусила нижнюю губу.

— Ладно, пошли. Но ты спрячь поглубже свои женские чары, — сурово сказал я, прикинув, что мне определённо стоит поглядеть на тот путь, которым можно покинуть башню.

Руководствуясь этой мыслью, я быстро оделся, вышел из комнаты и вместе с Вероникой пошёл к лестнице.

— Жаль, что лифты на ночь отключают, а то тут спускаться умучаешься, — неожиданно проговорила девушка, недовольно сморщив носик. — И почему первокурсники живут так высоко?

— Традиция, — ответил я, принявшись шлёпать по ступеням спящей башни. — Зато уже в следующем году все нынешние перваки переедут на этаж ниже, а их места займут очередные салаги.

— А–а–а, так вот почему старшекурсники живут сразу над аспирантами и профессорами, — понятливо прошептала магичка, легкомысленно прыгая по лестнице, точно юная озорная козочка.

— Совершенно верно, — подтвердил я её слова. — И ты как–то подозрительно много знаешь об академии.

— Видать, настала пора рассказать мне о смазливом старшекурснике. Мы любили друг друга долгих два месяца. И за это время я узнала от него о том, как устроены башни и ещё кое–что… Практически в каждой башне на первом этаже есть решётка, которая легко выходит из креплений. Однако к этой тайне допущены лишь избранные старшекурсники. Так что, ты мне должен, Вик.

— Мы квиты. Я прощаю тебе должок за голожопого бегуна, — проговорил я и следом за Вероникой спустился на первый этаж.

Тут мы миновали вход в столовую и остановились возле кладовки. Её дверь оказалась приоткрыта.

Девушка толкнула её и сказала:

— Ну, вскрывать простенькие замки я тебя сама учила, поэтому справишься, ежели потребуется.

Магичка вошла в небольшое тёмное прямоугольное помещение. Я прошмыгнул за ней и увидел, что возле стен стоят шеренги щёток, веников, швабр и вёдер. Окно же обнаружилось в дальнем конце кладовки. И его ставни с мутными стёклами, покрытыми рунами, оказались приоткрыты. А решётка и вовсе — отсутствовала.

Девушка подошла к окну и попросила:

— Подсади, а то высоковато для меня и подоконника нет.

Я послушно обхватил её за стройные ножки и приподнял. Да так хорошо приподнял, что её пятая точка оказалась чуть ли не у меня на лице.

Вероника тут же не преминула картинно расстроенно выдохнуть:

— Жаль, что я не надела юбочку.

— Полезай скорее в окно. Ты так–то не совсем худышка, — пропыхтел я, чувствуя шевеление в штанах.

— Мужчины любят мясо, а не кости, — мудро выдала магичка, полностью отворила ставни и выбралась на волю.

Я последовал за ней и оказался по щиколотку в траве. Мой взгляд тотчас упал на решётку, которая лежала рядом с окном. Надо бы вернуть её на законное место. Но сперва я прикрыл ставни, а лишь затем вставил решётку в крепления и удовлетворённо хмыкнул.

Девушка в этот миг посмотрела на меня и заметила ржавчину, оставшуюся на моих руках. И, конечно же, её насквозь пропитанный распутством мозг выдал очередную пошлую остроту:

— Вик, а что это у тебя на руках? Ты наконец–то поигрался со своими малышом? Похоже, он у тебя сильно заржавел.

— Прекращай! — рыкнул я на неё и потряс указательным пальцем. — В следующий раз я тебе дверь точно не открою. Помяни моё слово.

— Ладно, ладно, успокойся. Когда ты теперь на законных основаниях посетишь особняк Люпена? — спросила Вероника и расплылась в скупой извиняющейся улыбке. Но даже в этой улыбке сквозила неимоверная чувственность.

— Нескоро. Первокурсники целый месяц не должны покидать остров, а потом мы, как и прочие студенты, сможем каждое воскресенье отлучаться с него.

— Да–да, что–то такое припоминаю. Потому–то мы с моим местным любовником тут и встречались. Кстати, там есть замечательная полянка, — проворковала магичка и повернулась мордочкой к лесу. — Хм… любопытно. Среди деревьев движется какой–то огонёк…

— Сторож, наверное, — буркнул я, тоже заметив свечение. Кажется, его испускал электрический фонарь.

— А что ему в лесу сторожить? Мухоморы? — задалась вопросом девушка. — Насколько я знаю у него совсем другой маршрут.

— Значит, это просто гигантский светлячок. Надеюсь, ты не будешь предлагать пойти на этот огонёк? — скривил я кислую физиономию, зная, что Вероника любопытнее любой кошки. — Ежели меня заметят не в своей комнате, то в особняк Люпена я попаду гораздо раньше. И вряд ли учитель этому обрадуется.

— Ладно. Шут с ним с этим огоньком, — опустила плечи девица и следом серьёзно спросила: — Ты уже подружился с дочкой маркиза?

— Я работаю над этим, — сдержанно произнёс я и скрестил руки на груди.

— Ого, судя по выражению твоего лица, дело продвигается медленно. И как такой красавчик ещё не охмурил её? — елейным тоном выдала Вероника и хотела провести пальцем по моей щеке, но я отшатнулся.

— Сам не знаю. Может, она больше по девушкам специализируется.

— Вот как, — сверкнула глазёнками магичка и плотоядно усмехнулась. — Тогда может я с ней познакомлюсь?

— А тебе не пора домой? — огрызнулся я.

— Ты такой милый, когда злишься, — пропела девушка и добавила: — Проводи меня в лес. Не хочу, чтобы кто–то заметил свет моего портала.

— Пошли, — нехотя буркнул я.

Вероника пошла по траве, усиленно вертя задом. А я потопал за ней глядя, куда угодно только не на её сексуальную пятую точку.

Магичка же порой недовольно поглядывала на меня через плечо, и амплитуда движений её бёдер становилась ещё больше. Но я не поддавался. Был твёрд, аки гранит.

А затем Веронике уже стало не до вертения задом. Мы вошли в дремучий дикий лес. И тут наш путь стал сложнее. Нам пришлось отодвигать низко висящие ветки и отбиваться от комаров, которые весьма обрадовались появлению людей.

— Твою ети! — прошипел я, звонко прихлопнув очередного крылатого вампира, вгрызшегося в мою шею. — Долго ещё? Отсюда твой портал уже никто не увидит. Деревья надёжно скрывают нас.

— Перестань стенать. Ты же мужчина, — фыркнула Вероника и остановилась под раскидистым дубом. — Вот тут достаточно места.

— Наконец–то, — пробурчал я себе под нос и принялся с лёгкой завистью наблюдать за тем, как девушка стала творить пассы.

Она их делала ловко и чётко. Таким движениям далеко не в каждой академии научат. Хотя во всей Гардарике имелась лишь одна академия, где обучали магов пространства. Она находилась на севере империи, ближе к горам.

Между тем девушка создала портал, помахала мне рукой на прощание и уже хотела нырнуть в подрагивающую голубую гладь, но тут невдалеке прозвучал приглушённый расстоянием болезненный стон. Мы оба замерли, тревожно прислушиваясь.

— Явно человеческий, — свистящим шёпотом выдал я, лихорадочно облизав губы.

— Ага, — согласилась со мной девушка и двумя пассами развеяла портал. — Вик, надо проверить. Без нас же не разберутся.

— Если меня здесь увидят ночью, то тут же отчислят, — напомнил я, во все глаза глядя во мрак леса. Откуда–то оттуда и долетел стон.

— Тогда иди в башню. Я сама проверю. Вдруг там человеку плохо? — протараторила Вероника и, крадучись, двинулась по еле приметной тропинке, пролегающей через кусты.

— Вот только не разыгрывай из себя сердобольную личность. Знаю я тебя. Ты любопытство своё хочешь потешить, — укоризненно проговорил я и не только догнал девушку, но и обогнал её.

Веронику нельзя отпускать одну. Вдруг с ней что–нибудь случится? Я же себя потом не прощу.

— Одно другому не мешает, — прошептала мне в спину магичка. — У тебя есть какое–нибудь оружие?

— Только мои шутки, — откликнулся я и показал ей рукой, чтобы она прикрыла свой ротик.

Вероника выполнила мой молчаливый приказ. И дальше мы пошли почти в полной тишине. Лишь под нашими ногами шуршала трава и опавшие листья. Но вот лес не собирался молчать: комары продолжали жужжать, деревья потрескивала, а ночные птицы порой издавали такие трели, от которых сердце испуганно пряталось в пятку. Однако мы упорно двигались вперёд. Жаль только Вероника не умела долго молчать…

— В такие моменты я жалею, что ты не маг огня. Вот у них тьма–тьмущая атакующих умений, а у вас мента… анималистов практически их и нет. Раз, два и обчёлся, — донёсся из–за спины сварливый голос девушки.

— Зато мы превосходно работаем с сознанием живых существ, — уязвлённо выдал я.

Но, в целом, магичка была права. Ежели убрать манипуляции с сознанием, то у менталистов остаётся не так уж и много умений. И в основном они будут подобны «Духовной броне». Ну и ещё мы можем, как и все прочие маги, заряжать предметы магической энергией. После этого они на совсем короткое время становятся или крепче, или быстрее, или…

И тут вдруг мои мысли резко прогнал вспыхнувший за кустами луч электрического фонаря. Я тотчас распластался на лесной подстилке и дёрнул Веронику за собой. Спустя секунду она очутилась рядом, прерывисто дыша мне в плечо.

А за кустами раздался хриплый старческий голос:

— Копай быстрее. До утра надо управиться.

— Тять, я уже устал. Погляди на мои мозоли. Да ещё лопатой по ноге попал, — плаксиво выдал подростковый голосок.

— Копай, копай. Набедокурил. Теперь разгребай. Авось его не сразу хватятся.

— Эх–х–х-х, — горько выдохнул пацан. И до меня донёсся звук ковыряющей землю лопаты.

Вероника в этот миг взволнованно прошептала мне в ухо:

— Труп закапывают. Я слышала, что в академии студенты пропадают.

— И Васька сегодня об этом говорил, — вспомнил я, силясь хоть что–нибудь рассмотреть сквозь кусты.

Однако растительность полностью скрывала от меня и старика, и подростка.

Что же они там делают? Кого закапывают? Неужели и правда труп студента? Нет, маловероятно. Я же не мог на четвёртый день своего пребывания в академии уже наткнуться на тех, кто уменьшает поголовье студентов! А вот в историю… в историю я могу влипнуть. Так что же мне делать?

Я раздумчиво нахмурил лоб. А Вероника азартно протараторила, едва не опалив моё ухо своим жарким дыханием:

— Поймаем их с поличным? Тебя тогда точно наградят и наплюют на то, что ты покинул башню.

— Тять, кажись, кто–то шепчется за кустами… — взволнованно протянул пацан, который, судя по звукам, прекратил орудовать лопатой.

Старик не отозвался. Он оказался умнее сына. И тогда я решил действовать, пока в нас не пальнули сквозь кусты. Вскочил на ноги и перемахнул заборчик, придуманный самой природой.

Я был готов наброситься на любого, кто хотя бы попытается вытащить оружие. Однако реальность оказалась ко мне гораздо более снисходительнее, чем распоясавшееся воображение, рисующее вооружённых до зубов преступников…

В свете громоздкого фонаря мне посчастливилось узреть лишь обнажённого по пояс тщедушного юнца, стоящего в выкопанной по колено яме, да бородатого старика лет шестидесяти. Он замер возле кустов, подслеповато моргая выцветшими голубыми глазами. А над его лысой головой обнаружилось занесённое для удара полено. Похоже, дед хотел подкрасться ко мне и оглушить.

Конечно, ни старик, ни пацан не были похожи на убийц. Однако около ямы красовался большой мешок. И внутри него лежало что–то похожее на человеческое тело.

Мешок сразу же увидела Вероника, которая спустя миг появилась рядом со мной. И она без проволочек ликующе заверещала:

— А я так и знала, что они труп закапывают! Попались, душегубы! И попрошу без глупостей, господа убийцы. Мы оба очень хорошие маги! Вмиг скрутим вас в бараний рог! Сдавайтесь по–хорошему. Тогда деда всего лишь отправят на эшафот, а мальчишка может отделаться каменоломнями. Так кто у вас в мешке?

— Гришка… — проблеял юнец с чумазым лицом, на котором сияли испуганные глаза.

— Горгулью так кличут, — тотчас вставил дед, швырнул полено под ноги и пошёл в вербальную атаку: — А вы чего тут делаете среди ночи?! Милуетесь в лесу? А вот я профессорам–то расскажу — и они вас сразу из академии выпнут!

— Ты тему–то не переводи, убийца. Так я тебе и поверила. Горгулья у него в мешке. Ага, как же, — презрительно фыркнула девушка, развязала горловину мешка и заглянула внутрь. — И правда, горгулья… дохлая… А чего вы её ночью хороните, украдкой ото всех?

— Не твоего ума дело, — огрызнулся старик и запахнул видавшую виды фуфайку, под которой скрывалась тельняшка. — Ступайте отседова. И тогда я забуду, что видал вас вне башни. А вы тоже помалкивайте. Никто никакую горгулью в лесу не хоронил. По рукам? Слово–то держать умеете?

— Разумное предложение, — спокойно проговорил я и украдкой кивнул Веронике на пацана. Дескать, отвлеки его, а я своей магией развяжу старику язык, а то сам он точно не сознается в том, что тут происходит. А моё любопытство требует ответов. К тому же новая инфа всегда несёт новые возможности…

Благо, девушка поняла меня правильно и привлекла к себе внимание пацана:

— Дай–ка я тебе лицо вытру, а то ты весь грязный…

Паренёк уставился на прекрасную магичку, как кролик на удава. А вот дед недружелюбно насупился и хотел что–то крикнуть. Но я шустро скользнул в транс, перехватил его взволнованный взгляд и стал пальцами выводить пассы довольно сильного гипнотического умения. Благо, что магия подействовала мгновенно. И глаза старика мигом остекленели, челюсти со стуком закрылись, а сам он замер, точно соляной столб.

Авось у меня получится проделать с ним примерно то же самое, что и с Жаном.

— Поведай мне, чем ты тут занимался… — стал шептать я, ощущая сопротивление старика.

Он переживал за сына и чувствовал к нам с Вероникой сильное недоверие, поэтому вовсю противился моей магии. Дед принялся хмуриться и мелко трясти головой. Мне пришлось усилить ментальное давление. Блин, теперь у него точно будет провал в памяти. Надеюсь, что его сведения стоят этого риска! Поскорее бы он уже раскололся.

Однако старик вдруг закатил глаза и с тихим стоном осел на мягкую землю. Твою мать! Он просто вырубился!

Естественно, звук падения привлёк внимание юнца. Он поспешно оторвал взор от Вероники, которая ласково гладила его по щеке. А затем пацан выскочил из ямы, подлетел к старику и упал возле него на колени.

— Тятя! — перепугано взвыл паренёк, тряся деда за плечо. — Тятя, тятя, что с тобой?!

Я подошёл к нему сзади и вкрадчиво произнёс:

— Приятель, мы поможем твоему потерявшему сознание отцу, но сперва, сделай милость, расскажи нам об этой горгулье.

Юнец глянул на меня большими глазами, в которых плескались океаны волнения, а потом поведал мне историю, коей не было печальнее на свете…