Глава 2

«Незнакомый потолок», — настойчиво прокручивалось в голове. И необычный. Ромбы света в таком количестве могли бы ослепить, но стелили свой свет мягко. И на ее прозрачное ложе тоже.

Виктория скосила глаза и непроизвольно вскинулась. От удара головой крышка отошла. Удалось даже приподняться слегка. В соседней емкости возлежал мужчина. Обнаженный мужчина. Кто хоть раз имел возможность любоваться скульптурой Геркулеса Фарнезского в Эрмитаже, заметил бы явное сходство. А тот, кто имел возможность делать это регулярно, без труда опознал бы модель, с которой скульптор мог ваять подобное. Лишь в одном древний автор ошибся, впрочем, ошибка эта скорее эстетического свойства…

Виктория неосознанно залилась румянцем, отдергивая свой взор. Потом перевела взгляд на себя. Мысль, что лежит она в столь же неприкрытом виде проскользнула и исчезла.

Лишь решив ограничиться разглядыванием лица, она поборола свое смущение. Если тело выдавало мужчину зрелого, тренированного, в полном расцвете, то лицо — безбородое, безусое, могло бы принадлежать юноше. Как и сочный, выразительный рот и высокий чистый лоб, сливающийся с линией носа. Но широкие скулы и усиленная линия подбородка без единого намека на поросль производили двойственное впечатление. Опасный, не заслуживающий доверия хищник! Но при том — весьма притягательный.

От созерцания прекрасного ее оторвали вопросом:

— Как ты себя ощущаешь? Можешь говорить?

Она подалась вперед, гель, обволакивающий ее наготу, послушно отступил. От страха или прохлады Викторию затрясло, что послужило поводом спешно спросить:

— Где моя одежда?

А параллельно подумать: неужели ее все-таки утащили на финскую подводную лодку? И: а у финнов, вообще, есть подводные лодки? А потом она замерла.

Застыла. И перестала мыслить. На нее, в упор, не мигая, смотрели залитые сплошь черной тушью глаза, без белков. И если бы не этот пугающий изъян, лицо можно было бы назвать красивым. Портил все взгляд зверя: пристальный, изучающий. Удерживал, не позволяя освободиться.

Долгая пауза и ответ:

— В боксе для образцов. Ты сможешь спуститься? Осторожно, гравитация на корабле меньше, чем на планете.

Разницу в гравитации она практически не ощутила, страх напоил кровь адреналином, тот в свою очередь дух решимостью. «На корабле? Планете? О чем это он?», — очнулись и запрыгали мысли. Но в глубине своего сердца она знала о чем, не от того ли оно забилось, отдаваясь в висках: не дома, не дома.

— Мне нужна одежда. Мои вещи. Мне нужно домой!

— Это невозможно, сейчас. Мы на орбите и исследование не закончено. Здесь ты в безопасности. Не надо бояться. Успокойся.

— А что вы исследуете?

Вопрос повис в воздухе, ответ возник тут же, в ее бедовой голове. Тебя они исследуют, тебя. Похитили, раздели, исследуют. И моли бога, чтобы отпустили. Потому, что кроме бога, надеяться не на кого. Но и сама не плошай, как известно. Машинально отпрянула от протянутой руки, оглянулась на лежащего мужчину и… отпустило.

— Что с ним?

— Не помнишь? Как повалила его? Нападение на высшего, ты легко отделалась.

— Эту громадину? Я не…

Вспомнила. Большое, теплое, как вжималась и цеплялась.

— Он? Высший? В каком смысле? — спросила.

— Господин Элдор из рода Лартс. А мое имя Йуми из рода Оливе.

Виктория вернула свой взор на собеседника, приняла из протянутой руки рулончик свернутой темно-синей ткани, вложила в ответ свои пальцы и пожала.

— Виктория. Из рода Орловых.

Забавно, пытаться за вежливостью спрятать свою неуверенность. И не дико ли, будучи обнаженной пожимать руку прикрытому от шеи до ногтей инопланетянину! Впрочем, судя по невозмутимому взгляду, к наготе у него отношение спокойное. Только черные глаза на белом, словно мрамор лице — жуть. Но почему-то, уже не страшно. «Маргарита на балу у сатаны, право слово… только не невнимание, от этого они захиреют», — вспомнилось. Хотела добавить еще: «Королева в восхищении!», крикнуть, да погромче — чтобы и тот, другой, проснулся.

— Оденься, если температура для тебя неблагоприятна.

То, что она приняла за безразмерный водолазный костюм, оказался комбинезоном. Ткань сжалась и подтянулась, окутывая ее мягким теплом. И придала уверенности.

— В твоих вещах не было церемониального браслета, — сказал инопланетянин неподражаемо манерно.

— Видишь ли, на церемонии я не собиралась. Вы же не предупредили о своем визите заблаговременно, — она постаралась передать интонацией в тон ему все, что думает, про церемонии, браслеты и ситуацию в целом. — Меня похитили. Зачем?

Не вопрос, утверждение.

— Забрали. Была необходимость.

— Когда вернете?

— Элдор курирует эту миссию. Он отдаст необходимые распоряжения. Когда будут получены все результаты исследования планеты и закончены тесты.

Ей показалось или в голосе собеседника что-то изменилось?

— У тебя есть еще вопросы?

— Множество.

— Тогда подожди здесь.

Захотелось съехидничать, мол, куда я денусь с воздушной лодки? Виктория усмехнулась: не так она представляла инопланетян. Почти как люди. Но лучше бы впрямь попасть к финскими диверсантам, водолазам, подводникам! Да к кому угодно, лишь бы к своим!

— Почему я тебя понимаю?

Йуми уже колдовал над крышкой саркофага с господином Элдором, считывая бегающие разноцветные полосы и периодически нажимая на них.

— Ты что-то спросила?

— О взаимопонимании.

— Пришлось имплантировать тебе переводчик. Он приживается и настраивается. Если возникнут болезненные ощущения, сообщи немедленно.

Она кивнула. Прислушалась к себе. На душе было нехорошо. Так нехорошо, что вполне можно трактовать как болезненные ощущения. Да, и в основании черепа ощутимо подергивало, тоже болезненно, если заострять на этом внимание.

— Голова кружится.

— В мед бокс. Немедленно!

Зря сказала, поторопилась. Сыграть обратно в ящик не хотелось.

— Ты медик?

— Инженер-генетик. И медик, да. Разоблачайся.

Его руки в синих перчатках уже освобождали от только что надетого костюма. И один только плюс был во всей этой ситуации, и плюс ли, в самом деле? Ее сосед по мед боксу. Позволив глазам налюбоваться вволю, она не сразу осознала обращенный к ней вопрос:

— Ты им восхищаешься? Что это? Благоразумие или преклонение перед высшим?

Запоздало фыркнула и отвернулась. Надо же: преклонение перед высшим!

О, мессир!

Крышка вернулась на свое законное место, вдоль позвоночника закололо, снизу вверх, потом охватило все тело. Голова опорожнилась от мыслей, стало необычайно легко и спокойно.