Глава 3

Предвкушение и азарт.

Вот что ощущал Элдор покидая камеру мед бокса. Миссия эта уже не казалась ему пустой формальностью. Свои эмоции он транслировал и на цензора, но тот их не разделил. Пришлось заметить:

— Ты устал и растерян. Выяснилось что-то неожиданное?

Хотел сказать — нежелательное, но напрасно сотрясать воздух словами — рискуешь их накликать.

Йуми откликнулся сразу, со странным воодушевлением:

— Да. Неожиданное, удивительное. Начиная с иммунитета. Представь, она переболела всеми известными нам инфекционными заболеваниями.

— Возможно ли это?

— Я уже переслал тебе все отчеты. Если коротко — биологической опасности они для нас не представляют. Судя по этому образцу. Окружающая среда в целом — не опасна. Концентрация ядовитых примесей в воздухе больше, чем на Ореоле. Но не критично. Терраформировать, конечно, придется. Но нет очевидных причин оставлять планету на карантине. У тебя есть хоть толика информации по этой проблеме?

— Никакой совершенно, — признаваться в этом было неприятно, но необходимо, — Отец дал поручение и наделил голосом дома, но возникает подозрение, что это был повод удалить меня.

— Политика?

— Не только. В соседних провинциях мятежи. Бедные кланы взбунтовались и были изгнаны со своих земель, за долги. Что не уменьшило их воинственности. И, наконец, покушение на отца. Как следствие, передача мне места в сенате. Сенат требует снять карантин с этой планеты для принудительного переселения мятежников.

— Не для того ли ваш род адаптировал эту планету изначально?

— Если я пойму причину карантина, то пойму и мотивы своих предков. Возможно, планета готовилась как колония для рода. Но наличие разумных аборигенов сделало колонизацию затруднительной. Не очень в это верится, всего лишь предположение. Ты закончил генную карту образца?

Толика слабости и все та же растерянность Йуми передались Элдору, и кольнули иглой сомнения. Он внимательно всмотрелся в странную гримасу лица своего всегда невозмутимого цензора. Что могло привести чувства того в смятение?

— Извини, за причиняемые тебе неудобства. Расшифровав геном этой самки, я пребывал в столь сильном замешательстве, что эти эмоции — бледная тень по сравнению с испытанными.

— Что тебя встревожило в геноме этого животного?

— Животного? Ее геном на девяносто девять процентов совпадает с нашим.

Еще не тревогу, но уже и не спокойствие вызвало это известие.

— Один процент абсолютно чуждых нам генов и достаточно ли этого, чтобы считать население планеты животными?

— Ты не проводил тест на уровень сознания?

— Нет, и на уровень интеллекта тоже. Не успел. Но проверил работу переводчика. Имплант удивительно хорошо приживается. Мозговые функции не нарушены. Где ты собираешься ее содержать в дальнейшем? Я хотел бы провести дополнительные исследования, насколько мне позволит это оборудование.

— Планировал в боксе для образцов, но тогда придется погрузить ее в криокостаз. Сделаем так: проводи необходимые тесты. Я изучу твои отчеты и свяжусь с домом. Потом решу что делать с образцом, возможно, он нам больше не понадобится.

— Подожди.

Йуми Оливе встал, подошел к закрытому боксу. Элдор присоединился к нему. На некрасивом лице играла готовая расцвести улыбка.

— Что ты видишь, господин Элдор?

Официальное обращение, значит, вопрос задает ему цензор. И судить ответ будет цензор.

— На первый взгляд объект не опасен.

— Объект?

— Образец, самка, да, ты говорил.

— Она женщина.

— На 99 процентов даже человек, я помню. Но я не вижу в этом женщину. Начиная с неподобающей прически, кончая неуместными округлостями.

— Они функциональны. Их самки выкармливают потомство грудью. Как и наши, когда-то.

— Возможно. Но позволь остаться при своем мнении. Максимум, на что могу согласиться, эта самка — пародия на женщину.

Йуми вздохнул. Не облегченно. Не обеспокоенно. Так, словно готовился сказать что-то очень неприятное, и не решался.

— Жаль, что ты не осознаешь, но тело твое уже реагирует на нее. Я откорректировал твой гормональный фон. Предполагаю, что делать буду теперь это регулярно.

— Невозможно! Это животное даже не привлекательно.

— Ее цикл приближается к овуляции!

Абсурд! Цензор явно заманивает его в какую-то ловушку. Элдор добавил в голос твердости:

— Твои предположения оскорбительны. Но если ты прав, в сроках овуляции, и видишь в ней женщину, поберегись сам. Так же необходимо ограничить ее контакты с экипажем. На всякий случай. Как только разберусь с насущными делами, займусь этим. Заканчивай тестирование поскорее.

— Она настойчиво просила вернуть ее обратно. Возможно, это связано с ее циклом, мы не можем задерживать женщину дольше необходимого. Не имеем права, если она связана брачным контрактом!

— Так решай, нужны ли тебе дополнительные исследования или достаточно будет стандартных тестов и обследования на том оборудовании, что имеется на моем корабле!

Элдор поторопился укрыться в своей каюте, стараясь избегать контактов по пути следования. Не дело, чтобы его подчиненные прочувствовали эти неуместные, в данной ситуации, эмоции — его раздражение и злость. И надо поскорее разобраться, что на самом деле представляет собой эта зверушка. Не женщина. И даже не пародия на женщину. Еще детеныш, возможно дерзкий, как все детеныши, не обремененный узами воспитания. Делает ли это ее опасной? Впрочем, первоочередная задача — связь с домом. С образцом пусть разбирается Йуми!

Отец ответил быстро, словно ждал. Впрочем, прикованному к постели больному любой разговор — развлечение. Если его болезнь не смертельна. Отравление, что имело место, изменило цвет лица лишь. На первый взгляд. Но говорил он с трудом, даже не пытаясь это скрыть.

— Меня беспокоит твое здоровье и состояние наших дел. Есть новости? — начал разговор Элдор.

— Меня тоже беспокоит, но не так как раньше. Этот яд оказался настолько токсичным, что сократил срок моей жизни на порядок. И все усилия врачей не дают даже надежды на благоприятный исход. Покушение расследовано: фанатик одиночка из клонов, что невероятно само по себе! Сейчас все клоны дома Юр проверяются квесторами консула под его личным контролем. Дом Юр в опале, совет отказался от их услуг. Можешь спокойно возвращаться, чтобы принять в свои руки наш дом, род Лартс и место в сенате.

— Я никогда не желал занять твое место. К тому же не обременен наследником и даже не задумывался никогда о брачном контракте.

— Теперь придется задуматься. Впрочем, от большей части забот тебя избавлю. Деньги семьи откроют двери любого дома, что мы сочтем подходящим. Я лично занимаюсь подбором женщины для тебя. Зигст вернулся с Лады, мне в помощь, но толку от него, как всегда — не много. Однако, не стоит тревожиться излишне. Как твои дела и мое поручение?

Впервые Элдор испытал столь явственное облегчение, что по дальней связи эмоции не считываются. Негоже смущать неизлечимо больного своими сомнениями и неуверенностью.

— Об этом я и хотел поговорить с тобой. Ты просил меня на месте разобраться: стоит ли снимать карантин с этой планеты. Но так и не объяснил причину самого карантина. Предварительные исследования показали, что планета безопасна для нас. Хотелось бы подсказку — в каком направлении искать?

— Я перешлю тебе копии документов из архивов дома. Не сделал это раньше по одной причине — чтобы ты, не отягощенным знаниями взглядом, охватил картину целиком. Но ответа на твой вопрос не обещаю — я его в документах не нашел.

Неужели и отец способен испытывать неуверенность? Непроизвольно Элдор еще раз порадовался, что общение идет по дальней связи.

— Расскажи мне эту историю так, как ты ее понимаешь. Только факты, не будем строить предположений.

— Планету обнаружил наш предок, в самом начале освоения космоса. Корабли были примитивны, но ему удалось не только вернуться и оформить планету как собственность дома, но и получить от главы рода достаточно средств для освоения. Позже долг был возвращен семье и в большем объеме. А так же, без объяснения причин, планета была объявлена в карантин и закрыта для посещений. Сам родич исчез, отказавшись от рода, не оставив наследника. Даже имя его предали забвению. Но среди документов есть один весьма любопытный. Помимо разработки ресурсов недр планеты был реализован проект генной модификации. В местное животное наш предок ввел свой геном. Желая вывести идеального слугу. Это официальная версия.

«Девяносто девять процентов генома, и не абы какого, а нашего рода! Невозможно поверить!» — ужаснулся Элдор.

— Отец, это безумная безответственность! Неужели карантин был предлогом, чтобы скрыть подобное?

— Не думаю. В те времена гордились неудержимостью в генетическом конструировании. Но по факту, получившиеся создания — члены нашего рода, другая ветвь от общего корня.

«И одно из этих созданий сейчас в мед боксе, на моем корабле и относиться к ней как к образцу теперь затруднительно», — подумалось вдруг.

— А не официальная версия, отец?

Старший Лартс на пару мгновений задержался с ответом, решая, что стоит говорить своему наследнику.

— Есть несколько предположений, одно из них: он желал сотворить идеально подходящую для себя женщину. И ему это удалось, видимо. Связь с ним прервалась. На этой планете. По его инициативе. Все маяки оказались не рабочими, разом вышли из строя. База на искусственном спутнике — законсервированной. Домой он так и не вернулся. Отказался от рода. Но планета осталась за нами, за домом Лартс.

— Была попытка разыскать этого родича?

— Да, безуспешная, судя по отчету, который однажды, каким-то образом, исчез из архива.

— Непростая история, с этой Синей.

— Поэтому я тебя не тороплю с заключением, — ответил старший Лартс и прикрыл на мгновение глаза. Потом откинулся на подушки, выровнял дыхание и продолжил:

— Снять карантин, значит позволить колонизировать планету. Будет ли колонизация мирной? Не сгинут ли наши инопланетные родичи в неравной борьбе? Помни: и планета, и ее жители принадлежат роду Лартс. А ты голос рода на Синей. Это большая ответственность. Надеюсь, что сможешь найти изящное решение этой задачи.

— Я постараюсь, отец, — со всевозможной почтительностью в голосе, произнес Элдор.

И только когда отключил комм, понял, насколько утомился, в процессе этого разговора.

Комфорт и уют в малом пространстве корабля не предусматривались конструкторами, но его каюта была переоборудована из двух в одну и смонтирован душ с использованием воды. Среди экипажа подобная роскошь величалась — апартаменты, и не иначе, как с гордостью. Холодная вода избавила от лишних мыслей. И духу прибавила твердости.

Из отчета Йуми Элдор мало, что почерпнул нового. Осталось ознакомиться с результатами тестов, избавить цензора от общества зверушки, учитывая ее хм… физиологическое состояние и перестать называть ее зверушкой мысленно, а то ведь прорвется в речи. 99 процентов не те цифры, что можно игнорировать и упорствовать в заблуждении. Но признать это существо не просто равным себе, а соседним побегом от общего корня, признать родство… Немыслимо!

Смех и объединяющее двоих веселье, заставили Эльдора приостановиться перед дверью, а потом войти, бесшумно. И если цензор ощутил его присутствие, как и волну недовольства сразу, то затянутая в рабочий костюм зверушка, определенно, не чувствовала его эмоций вообще. Как из такого материала можно было помыслить создать предупредительного слугу? Лишенного дара эмпатии: способности улавливать оттенки эмоций и чувств своего господина. Одно это говорит о животной сути этих… гуманоидов. Один процент генома в данном случае играет огромную роль! Неужели их предок мог счесть ЭТО идеальной женщиной? Или ему представлен лишь результат вырождения? Но, видимо, не так безнадежна: оборвала смех, резко развернулась, хлестнув подернутой пеплом плетью волос по спине. Еще один повод для негодования — видеть оттенок родового цвета у инопланетного создания!

И одарила взглядом.

И смыла все его раздражение диким, необузданным восторгом. «К тому же совершенно не умеет контролировать себя», — безотчетно отметил Элдор.

«Черный камень Каабы!», Виктория не могла отвести глаз. На ум лишь пришли, вспомнились строки Бунина: «К нему неслись молитвы, и рекой текли во храм, далекий и священный, сердца, обремененные тоской…», и прямо в груди затрепетали крыльями ангелы.

Черные, как ночь, с красными всполохами зарождающегося рассвета, глаза. Заглядывающие в душу. Огромные, живые, завораживающие. И эти глаза, как тот Камень Каабы, что не совладать с собой и хочется рухнуть и склониться в благоговении.

— Безумие, — едва слышно прошептала она.

— Господин Элдор, — прервал все это Йуми, — ты вовремя. Я закончил тестирование.

— Было весело?

Очарование спало, как вуаль, обнажив суть: высокомерного ублюдка. Высшего — Виктория вспомнила определение, данное Йуми. Еще один зверь. Только хуже, потому что сильнее. Что она для него? Раздавит и не заметит, как букашку.

Оттого и напитала, до предела, свои слова сарказмом:

— Было познавательно. Особенно вопрос о моем отношении к смерти.

— Коэффициент сознания — 317, интеллекта — 410 по шкале Раимари. Эмпатичности — 11. Преобладание рационального и дискурсивного мышления, — поспешил доложить цензор.

Легкое смущение и нескрываемое ликование в его голосе. Элдора это задело:

— Низкая эмпатичность — повод для смеха?

— Достаточная. Есть резерв для развития.

Что ж, судя по тестам, генетическое семя предка дало хороший всход, такими родственниками можно было бы гордиться… если бы не ситуация в целом.

— У многих наших женщин показатели ниже.

А это уже к вопросу о зверушке: Йуми явно впечатлен результатами теста и отчего-то считает, что должен ее защищать. От него?

— Я понял, ты проделал большую работу. И все-таки, что веселого вы нашли в вопросах теста? — повторил свой вопрос Элдор.

Вот что его вывело из себя: их общая радость, разделенная, и одна на двоих!

Опять это смущение у цензора и задорный блеск в глазах и полуулыбка у… и как теперь ее называть?

— Она не связана брачным контрактом, — невпопад ответил Йуми, словно это могло служить поводом для восторга. — Господин Элдор, позволь мне позже обратиться к тебе, как к голосу дома Лартс?

— В любое время.

— Госпожа Виктория согласилась на дальнейшее исследование. Но сейчас ей нужен отдых и санитарная комната. Она предпочитает омовение лучевой чистке.

Госпожа? Нет, Йуми серьезен чрезвычайно. Виктория?

— Виктория — твое личное имя?

— Да.

— Она сама представилась мне, — с ноткой гордости добавил цензор.

— В таком случае… госпожу Викторию я приглашаю в свою… свои апартаменты. Бокс для образцов не подойдет, да, Йуми?

Элдор Лартс перевел взор на нее:

— Следуй за мной.

«Сказал, как в лицо плюнул», — подумала девушка.

Апартаменты оказались большой каютой, как и все здесь, в светлых тонах. Каютой, разделенной на две неравные части. Меньшая — спальня, большая — рабочее место и столовая, поняла Виктория. Можно привыкнуть, почти как в офисе, все вполне функционально. «Вернусь домой, не поверят. Когда вернусь». Добавлять: «Если вернусь» — не хотелось.

— Располагайся, — сказал хозяин апартаментов.

Пренебрежительно изогнул губы и добавил:

— Госпожа Виктория!

Кинул слова, как подношение.

Ее передернуло.