Глава 12

Он едва посадил шаттл, когда она впилась в него губами, а ее руки в это время порхали по груди, так нежно… Сладостно, вот как это должно быть, на самом деле, понял Элдор. И хорошо, что девушка дала ему время прийти в себя. Овуляция, что приводит в безумие все его гормоны, по уверениям генетика скоро закончится. Эта бешеная яйцеклетка умрет. Оно и к лучшему. Успокоится и Виктория. А пока ее лучше держать подальше… от всех, включая родственников и дефектного младшего братца.

Не к месту припомнился господин Таке, со свои приглашением.

«От него тем более!» — решил Элдор.

Нагнал Викторию уже у дома. Она с улыбкой о чем-то беседовала с прислугой.

Почему она всегда и всем улыбается? Так щедро раздаривает свое благорасположение?

— Тебе нечем заняться? Или госпожа просила тебя о услуге? — резко бросил Элдор клону.

Клон? Этот красивый парень с приятной улыбкой и ласкающим слух голосом — клон? Валерия на всякий случай отступила. И от слуги и от так и не совладавшим со своими искрами в глазах, хозяина.

— Госпожа спросила мое имя, — невозмутимо ответил клон и поклонился.

— Кикури, их всех зовут одинаково, они из одной партии, — сказал Элдор, обращаясь к Валерии, а потом, уже неуловимо иначе, жестче, властно приказал ее новому знакомцу, — Убирайся, чтобы мы вас больше не наблюдали. Будешь нужен — позову!

Этот гнев, внезапно вспыхнувший в его груди и выплеснувшийся на ни в чем не повинного клона, с одной стороны помог совладать с другими эмоциями. С другой — напугать Викторию.

— Ты был не справедлив с ним. Даже если ты видишь в нем лишь прислугу, а не человека.

— Он генетически запрограммирован выполнять свою работу и получать от этого удовольствие. Сбалансированный гормональный фон, они люди, я уже говорил, но, как это сказать? Самодостаточны.

Элдор пытался подобрать слова, чтобы по незнанию не оскорбить слух Виктории. Ее настроение все больше скатывалось к минусовой отметке.

— Эмоции хозяина, любые эмоции, как отрицательные, так и положительные, — продолжил он, — Они воспринимают, но и только. Чужие эмоции не влияют на синтез медиаторов и гормонов, контролирующих их поведение. Но учитываются, безусловно. Можешь не сдерживать себя.

Элдор неожиданно притянул ее к себе, снял с шеи браслет:

— Здесь это не нужно. Ты дома.

Отвернул голову в сторону:

— Кикури! Вы поступаете в распоряжение госпожи Виктории, вместе с этим домом и моим личным имуществом. Ее слово — мое слово.

Клон появился ниоткуда, улыбнулся широко и снова испарился.

«Они, именно они, больше похожи на людей. Хотя бы улыбаться умеют, искренне» — подумала она. А вслух сказала:

— Кикури, странное имя?

— Обычное. Тебе это интересно?

«Нет!». Ей было интересно другое и… волновало тоже. Браслет он снял, но отодвинуться не удосужился.

— Их поставляет дом Кику. Всех своих клонов они называют так, это производственное имя. Можешь звать их как угодно, они тебя поймут.

— Клоны — это будущее Синей? — вырвалось у нее вдруг, — Агрессивные, ленивые и своевольные люди не будут вас обслуживать. И щадить ваши эмоции.

Виктория высказала свои мысли вслух. Те, что подспудно бродили где-то в сознании. Странный разговор. Да все тут странно!

— Твои сопланетники были бы отвратительными слугами, — согласился с ней Элдор, — Но их статус несколько иной.

Виктории пришлось чуть потянуться, чтобы заглянуть в его глаза. Уже теплые, ласковые, с нежностью на нее взирающие.

— Какой?

— Они собственность дома Лартс. Как и планета в целом.

— Приложение к планете? Которая представляет для вас опасность или угрозу? Поэтому в карантине? Что будет с людьми?

— Много вопросов. Я помню, тебя это беспокоит. Поверь, меня тоже, как и моего отца. Виктория, я не хочу сейчас об этом думать.

Элдор сморгнул. Придвинулся, еще ближе, хотя куда уж ближе! Заговорил чуть иным, но разницу она уловила, голосом:

— Мне не нравится, когда ты испытываешь печаль, гнев, страх. Я хочу быть, находиться рядом, в других твоих эмоциях.

«Ласка голосом, вот что он со мной делает! — поняла Виктрия.

— Пойдем в дом, незачем устраивать бесплатное развлечение для твоих клонов.

— Твоих, — поправил он ее, — Наших.

Это «наших» было приятно, как и:

— Сними накидку, здесь она не нужна, мы дома.

Приятно, но не настолько, чтобы забыть, что здесь она лишь по недоразумению, пусть госпожа, но из прихоти. А если смотреть правде в глаза — зверек, образец, даже внесенный в реестр.

— Нет, — сказала она, сама не понимая с чем не желает соглашаться.

— Как хочешь, — невозмутимо произнес Элдор.

И ее внесли в дом, на руках, полы плаща болтались сзади, как и рука с сумочкой.

Стукнуть бы его этой сумкой по голове! А смысл? Все равно все будет не так, как захочет она. Слова, всего лишь слова. А его поведение — уже явная демонстрация: ты моя и я сделаю с тобой все, что захочу.

— В этом доме никогда не было посторонних. В этом доме никогда не было женщин.

Эти слова девушку отчего-то задели, она неожиданно резко выпрыгнула из его рук.

— Теперь будет! Берегись, дом! — бросила она в сторону и устремилась вперед, воинственно размахивая своей сумой.

Он следил взглядом за всеми ее движениями. И шел, чуть поодаль. Давал пояснения, едва на ее лбу намечалась морщинка. И позволял знакомиться с домом так, как она пожелает. Прислуга приберет и исправит все. И еще будет радоваться, что наконец-то появилась хоть какая работа.

В одной из спален Виктория остановилась. И зачем-то стала менять настройки термоконтроля. Вернее, ей показалось, что это регулировка светильников. Здесь их было великое множество и торчали они, помимо логики, как попало. Их свет падал, сливался преломлялся, создавая неприятную для глаз какофонию.

— Они реагируют на мое настроение, — сказал, наконец, Элдор, — Замри!

Стало жарко. Нет, не от его голоса и совсем не от взгляда! Сбесившийся терморегулятор, вот в чем дело.

— А теперь и на твое настроение.

Светильники один за другим стали гаснуть, потом засветились вновь, не ярко, интимно розово.

Невыносимо знойно! Просто адское пекло.

Или это оттого, что он подкрался так близко? Сейчас она с радостью сняла бы не только накидку. Пальцы потянулись к завязкам. Элдор не отодвинулся ни на миллиметр. Было ощущение, словно это прелюдия стриптиза. Плащ соскользнул с плеч и упал к ногам. Следом отправилась и его накидка. Обнажая все, выше саронга и до нашейного браслета. Но она упорно смотрела ему в глаза и только в глаза.

— Я хочу к тебе прикоснуться, но не имею права, — нежно сказал Элдор.

«Если он хоть слово скажет сейчас про брачный контракт, я, все-таки ударю его….сумочкой по дурной голове!» — почему-то подумалось ей.

— А я имею такое право? Прикасаться к тебе? — в голосе Виктории нежности не наблюдалось.

— Наверное. Если пожелаешь.

— Но ты делал это и не раз.

— Тогда все было иначе…

«Опять выпрашивает ласку, — поняла девушка, — Высший выпрашивает ласку у дикой зверушки, пойманной в лесу для опытов». Она вскинула руки и провела вдоль его скул, шеи, плечам. Не прикасаясь. И вышла из провокационного помещения. Куда-то, где на цветных кубах теснились, купаясь в цвете, прозрачные статуэтки.

— Что будет с моей планетой? — спросила она.

— О твоей планете, в том числе, я буду говорить с отцом, если он в состоянии говорить о чем-то. И пока мне не ясны до конца причины карантина, снимать его не буду. Понадобится еще одна экспедиция — я ее отправлю. Отец поддержит меня. Фактически уже я старший рода и дома.

— Тогда иди к нему, он ведь ждет? К чему тянуть? Здесь я справлюсь сама. Прислуга поможет, — она ободряюще улыбнулась.

Элдор опустил взгляд.

— Ты права. Располагайся. Все здесь к твоим услугам. Я вернусь, как только завершу все неотложные дела.

Он покинул ее. Виктория опустилась на ближайший, похожий на стул предмет. Что-то делать, да просто двигаться, сил просто не было. Потом подумала, что надо убрать хотя бы эти плащи с пола. В шкаф, а где он, этот шкаф? В соседнем помещении без эстетических излишеств, нашлась кровать. Мягкая, широкая, не то, что на корабле. И накидки пригодились. Укрывшись тканью, с успокаивающим, родным запахом, она заснула.