Глава 15

Клоны все оказались на одно лицо. В доме их было семь человек. Число хорошее, решила Виктория. А после долгой и занимательной беседы, улыбки в ее сторону уже не казались искусственными.

— Все равно я не могу вас различить, поэтому нет смысла и имена давать разные, тем более, имя у вас есть, вам оно нравится?

Клоны скривились. Разом. Это было потешно.

— Каким именем вы желаете зваться?

— Как будет угодно госпоже.

— То есть, если я скажу, что Кикури очень красивое имя и мне нравится, то оно понравится и вам?

Клоны молча кивнули и приложили руки к груди.

— Но сердце не обманешь, — заметила Виктория, — Кури, так будет благозвучнее, правда?

Клоны с радостью согласились.

— Вы действительно ощущаете все эмоции хозяев, никак при этом не проявляя свои?

— Хозяева могут сдерживать эмоции, но даже тогда мы их чувствуем. Наши, они как бы на иной волне. Их они постичь не в состоянии. Им это и не интересно. Нам тоже безразличны их чувства, мы учитываем, конечно, это в своей работе, но не более того. Они — это они. Мы — это мы.

— А я? — спросила Виктория? — Совсем не умею ничего скрывать, контролировать себя. Для окружающих, наверное, я как дикое, не обученное животное.

— Почему животное? — удивился один из клонов, — Бриол, например, умеет и контролировать и транслировать свои эмоции. Последнее, правда, реже, он стар и ленив.

Тут клон издал звук, словно свист на грани слышимости и ее большая плюшевая игрушка зашевелилась, открыла глаза, зевнула, продемонстрировав полный набор клыков.

«Я с этим спала!» — подумала Виктория.

И отступила подальше.

Меж тем бриол потянулся, привстал и в мгновение ока оказался возле нее. Что произошло потом, она так и не поняла. Зверь уронил ее и оказался сверху, удерживая одной лапой, другой, прямо перед лицом начал выпускать когти, потом втягивать. Выпускать и втягивать. И пакостно при этом скалиться. Виктория зажмурилась.

— Твой страх ему нравится. А запах не очень. Он говорит, что тебе надо помыться.

— Что?

От возмущения она даже бояться перестала и открыла глаза.

— Еще он хочет на тренировку, пожалуй, я заберу его у тебя.

Зверь недовольно заурчал, когти спрятал и сполз с девушки.

— Как зовут это плюшевое чудо? — поднимаясь с пола, спросила Виктория.

— Бриол.

— Нет, — с нотой злорадства заявила девушка, — Котя! Теперь это будет твое имя. Иди сюда, кошак мой, лапочка моя, я тебя еще мяукать научу.

Бриол поводил ушами. И только.

— Котя, ты любишь, когда тебя тискают, гладят? А придется полюбить. У меня, знаешь ли, никогда не было таких больших плюшевых боевых котиков!

Когда парочка клонов увела зверя на тренировку, другая принялась разбирать ее ночное логово, причем унося все, как они пояснили, в чистку. Еще один занялся кроватью хозяина. Последняя парочка Кури предложила ей омовение. На выбор: бассейн, душ или грот.

— Вот что, против помывки ничего не имею, один из вас показывает мне грот. А вот другой пусть подберет комнатку, попроще, без огромной кровати, бьющихся фигурок по углам, ярких светильником и окошком, желательно выходящим в сад.

— Это невозможно.

— Нет окошек или садов?

— Сады есть. Но господин желает, чтобы ты спала подле него и не позволит ничего иного.

Вот оно как! Господин желает! А о ее желаниях спросить господин забыл?

— Хорошо, — не стала спорить Виктория, — В доме найдется еще одна кровать? Несите сюда. Поставьте рядом, раз он так желает.

И Котю, до кучи, можно уложить подле, как раз посерединке. Зверинец для хозяина, все для него, родимого…

«Грот оказался гротом. Подземным, и как-то связанным с орошением всего произрастающего на поверхности. Резервуар для плавания напомнил мне земные пещеры, вода оказалась водой, чистой и вкусной, без всяких примесей. Инопланетными были только средства омовения, но с ними я уже ознакомилась на корабле. Клон болтался где-то поблизости, но составить компанию мне категорически отказался. Изучив все возможное, все входы и выходы, в данном случае подземных источников, я выбралась на сушу, где мне услужливо подали губку-полотенце моментально впитывающую влагу и плащ-накидку. Минимум одежды меня расстроил, я решила все-таки добраться до платяных шкафов Элдора и приспособить под себя одну из его юбочек. Например, натянуть повыше и изобразить сарафан. Хотя и рабочие комбинезоны меня устраивали вполне.

— Спасибо, — я от души поблагодарила клона, — Я чудесно провела время.

А потом пошутила:

— Надеюсь котика теперь не отвратит мой запах?

Клон явно смутился.

— Бриолу понравится мой запах? — переформулировала вопрос, в настойчивости мне не откажешь.

— Он сам это решит, — наконец сподобился отомкнуть уста мой провожатый, — Ты пахла хозяином, не будучи им и это его немного… расстроило.

Котик приревновал меня к Элдору? Мысли на эту тему потекли самопроизвольно и весьма развеселили.

— Госпожа не голодна? — вдруг спросил мой Кури.

— Еще как! Предлагаешь экскурсию на кухню?

— Нет, технические помещения вне дома. Господин вернулся, он тоже голоден и ожидает тебя в столовой.

— Откуда знаешь?

— Чувствую.

— А чего он еще ожидает?

Вопрос с подвохом, интересно, как слуга на него ответит.

Клон улыбаться перестал. И сказал:

— Господин закрылся. Полностью. Я чувствую только легкую физическую боль. В области шеи. Но ничего серьезного.

— Так веди уже!

Элдор восседал за столом. Медитировал над тарелкой. Рядом с трезубцем покоилась хитро изогнутая штуковина.

— Аморфный сплав, металлическое стекло, — сказал Элдор, вдруг, вместо приветствия.

— А по-человечески. Можно?

— Ложка, — буркнул он, — Для блинчиков.

— Ложка, блинчики… — тупо повторила, — Да…

На блинчики это мало походило, но я не стала возражать. Какая разница, как называть то, что не похоже вообще ни на что? Я аккуратно поддела массу и отправила в рот. Абсолютно пресную и безвкусную. Перетерла меж языком и небом и проглотила. У тут во рту взорвалось разновкусьем, я прикрыла глаза и даже забыла как дышать.

— Обалденные, правда? Я люблю их с детства, — прокомментировал гостеприимный хозяин, так и не оторвав свой взор от тарелки.

Обалденно? Он это сказал или украл мою мысль? И то и другое — невозможно. Неужели общение со мной так меняет (и не в лучшую сторону) холодную статую?

— Что с тобой? — не выдержала я первой.

— Сегодня я познакомился со своей, как это у вас говорят? Невестой. Она мне очень не понравилась. Она вызвала во мне отвращение. Рядом с ней мне находиться было неприятно. И наоборот. Меня чрезмерно влечет к тебе. И я не понимаю причин столь неразумного влечения. Вернее — понимаю. Физиология. Твои феромоны провоцируют мое влечение. Ее же никак не воздействуют.

Все это он сказал даже не мне, своим любимым блинчикам на тарелке.

— Эдлор! Посмотри на меня.

Он вскинул на меня свои антрацитовые очи, где дико выплясывали огненные ангелы.

— Это не физилогия, вернее не только. Это чувство…

Я раздумывала. Продолжать ли фразу? Надо ли смущать его разум еще больше? Но он сказал все за меня:

— Это чувство называется любовь. Я знаю.

— Лю-бовь, — повторила я за ним.

И еще, и еще раз, пока мой переводчик не усвоил это новое для него слово.

Ангелы в его взоре разошлись во всю и больше стали походить на чертей. Тех, что в тихом омуте. Еще раз, вслух, я закрепила слово «любовь». Но, видимо, недостаточно тихо. Элдор просто привстал и подался ко мне. И стол не стал для него помехой, он просто не заметил этой преграды.

И коснулся губами губ моих. Сам. Нежно, аккуратно, но при этом очень и очень жарко.

Лишь спустя какое-то время я очнулась, отстранилась и плюхнулась на стул. Оказывается в процессе и меня выдернуло с места.

— У нас так не делают, — сказал он, — Это я подсмотрел в ваших хрониках.

Молодец! Что ты еще там подсмотрел? Надеюсь, твоей невесте тоже понравится. Это куда веселее, чем часами пялиться друг на друга, рассматривая ушные раковины.

— Не сердись! Пожалуйста! Я вживил переводчик, Инано сказал, что он усовершенствованный. Нам теперь легче будет общаться. Я чувствую тебя очень сильно, но все равно не до конца понимаю. Что вызывает в тебе гнев или печаль? Восторг, радость?

Господи! Неужели из мраморной статуи Элдор начал превращаться в нормального человека? Почти как в извращенном древнем мифе. Вот только что будет, если моя ожившая Галатея, несмотря на очевидные признаки мужественности, начнет истерить совсем не по-мужски?

— Я хочу испытывать только это! — заявил он и по-хозяйски закинул меня на свои колени. Стол для него помехой не стал, он его просто откинул ногой.

«Вожделение» — мысленно прокомментировала я. И призналась себе, что и сама не против.

Пока его руки исследовали мои выпуклости, мои тоже время даром не теряли. Упражнения с дыханием мы как-то пропустили и перешли к прикосновениям, почему-то языками. Потом губами.

— Я больше к ней не пойду. К Мироше. Я расторгну этот контракт.

— С ума сошел? Деньги заплачены, твой отец так старался все организовать.

— Я не могу выдержать ее общество и минуты.

— Но ты должен! Ты же этот, почти сенатор, что другие скажут?

Он отмахнулся от всех моих разумных доводов просто:

— Не хочу!

В черных глазах его бесы выплясывали тарантеллу.

Разговор продолжился в спальне. Куда меня унесли силой, которой невозможно противостоять, да и сама я уже не могла стоять на ногах.

— Так нельзя, — говорю.

Не просто говорю. Я убеждена в этом. И мне безразлично, что сможет убедить его. Слова ли, эмоции, которые даже не собираюсь приглушать. Наоборот, распаляюсь сильнее.

— У тебя есть обязательства и ты должен их выполнять! Ты мужчина, так и веди себя соответственно. Мне неприятно видеть тебя таким. И твой отец, он так много сделал для тебя, а ты собираешься все перчеркнуть упрямым: «Не хочу!»?

Ничуть не лгу. Понимаю его неприязнь к чужой, навязанной женщине. Но если ты уже согласился играть по правилам, то идти надо до конца. Произношу это вслух и уточняю:

— Часто мужчины отказываются от брачного контракта?

— Нет! — Элдор говорит громко и четко, — Такого еще не было.

— И ты хочешь быть первым? Опозорить свой дом и род? Показать свою несостоятельность? Ты понимаешь, как о тебе будут судить?

— Мне все равно.

— А мне нет!

Я все еще надеюсь попасть домой. А без твое помощи мне не обойтись.

Кидаю взгляд на развалившееся на кровати тело и ловлю себя на мысли: «Как?». Ну как можно было из идеала девичьей мечты превратиться в это… с похотливым взглядом? Да тут и эмпатия не нужна, все на лице написано.

— Элдор, ты где сейчас должен быть? Рядом с ней. И делать то, что должно, то, что прописано в твоем, я подчеркиваю, в твоем дрянном брачном договоре. И ты сейчас же пойдешь и все сделаешь. Иначе даже не думай возвращаться. Я не буду с тобой разговаривать. Только гневаться, не сдерживаясь.

— Ты пойдешь со мной? Без тебя я не смогу.

«А свечка у тебя есть?», озвучивать не стала, совсем не смешно.

— Все это ненормально… — подумала и, кажется, вслух, — Я не знаю…

Спокойно посидеть и подумать мне не дали, положив голову на колени, зарывшись лицом в мягкие складки накидки.

— Это ненормально, — повторила, реагируя уже на шумное сопение меж своих ног.

— Возможно, — глухо ответил моим коленям Элдор.

— И я, кажется, знаю, почему нас закрыли на карантин. Ты смотришь на меня как наркоман на дозу. И доза должна быть все больше и больше, да? Это называется зависимостью, не любовью, и мне это совсем не нравится.

Меж коленей зашевелилось, Элдор перевернулся лицом вверх и заглянул в глаза.

— А мне все нравится, неважно как ты это называешь. И ничего не бойся. Я сейчас зациклен на своих эмоциях, но и твои прорываются.

— Приятные?

— Очень, никогда такое не испытывал раньше.

— Вот и отнеси их Мироше.

— Не могу. Без тебя их нет. Ты рядом должна быть.

— Значит закрой глаза и представь, что это не она, а я. Я не шучу. Не перекладывай на меня ответственность за происходящее. Сделай то, что должен. Не оскорбляй ни в чем не повинную девушку. Она не виновата, что ваши старшие заключили этот дурацкий контракт!

— Не буду. Поцелуешь?

Поцеловала. Самой хотелось, до безумия. А вот отпускать от себя не хотелось. И тоже до безумия. Вот только совесть еще никто не отменял. Хотя, при чем тут совесть?

— Иди, а? Быстрее уйдешь, быстрее вернешься. Я буду ждать тебя, здесь. С места никуда не сдвинусь. Хорошо?

И получила в ответ ленивое:

— Хорошо.

И еще один долгий поцелуй.

— Я буду тебя ждать, — сказала я.

— Жди! Я буду о тебе думать, — ответил Элдор.

"Дорогая моя мамочка. Ты отправляла на работу папочку с этими словами. Ждала и с радостью встречала. Могла ли ты представить, что твоя дочь этими же словами отправит своего инопланетного парня на случку, как на работу, при этом испытывая огромное облегчение».

Из дневника Виктории Орловой.