Глава 23

«Зачем ты убегаешь от любви?» — спросил меня консул Таке.

То же самое я могла спросить у Элдора.

Но говорить с ним бессмысленно.

— Брачный контракт, — в который раз твердит он мне.

— Зачем? — в который раз вопрошаю я.

Я тянусь к нему. Он от меня.

— Тебе плохо со мной?

— Мне плохо без тебя.

— Ты так зациклен на этом контракте?

В голову лезут идиотские мысли. Неужели?..

— Нет, нет, нет! Я еще не готова. Элдор я не хочу!

— К чему ты не готова?

— Быть матерью. Нет! С Йуми это было шуткой, у меня и в мыслях не было доводить дело до конца. До обряда этого вашего зачатия.

Он улыбается, ему весело.

— Вряд ли у нас это получится, в ближайшее время. Но контракт мы имеем право заключить хоть сейчас.

— Я не хочу связывать себя…

С этой планетой. Как он не понимает? Ореол прекрасен, по-своему, жизнь на нем удобна и комфортна. Чудесный мир. Но не мой. Я хочу вернуться домой. Поплакать, переболеть любовью, быть может, наладить когда-нибудь свою жизнь. Найти работу, уйти от родителей и снять, наконец, квартиру. Влюбиться опять, выйти замуж, взять ипотеку на двадцать лет. Через двадцать этих лет родить ребенка, и взять еще раз ипотеку, потому что «студия» слишком мала для троих. Но это будет мой ребенок и жить он будет в настоящей семье, а не «неведомая зверушка», яйцеклетка дома Орлов.

— Без брачного контракта я не имею право к тебе прикасаться!

— Чушь! Ты уже прикасался, и не раз! Элдор, я тебя не понимаю.

Он опять превращается в прекрасную, но каменную статую. Пигмалион внутри меня бесится и готов взять молоток и расколотить все в крошево, в пыль!

— Виктория. Этот контракт нужен прежде всего тебе. Так я смогу вполне законно обеспечить тебя средствами. Ты купишь землю, небольшого клочка будет достаточно, чтобы зарегистрировать собственность твоего дома на Ореоле. У тебя будет место в сенате, даже консулу нечего будет возразить. Насчет ребенка, я считаю, не актуально даже думать. Когда придет срок овуляции, ты сможешь расторгнуть контракт со мной. И выбрать кого пожелаешь. Это меня огорчит, но надеюсь, ты передумаешь и зачнешь от меня. Если желаешь, можешь даже вскармливать его своим дикарским способом. Естественно, под контролем медиков. Но рано говорить об этом. Ты сможешь расторгнуть контракт в любое время.

— Фиговый листок, — кричу я, — Чтобы прикрыть срам? Тебе любить меня, просто так, без условий позорно? Без бумажки, где прописана цена яйцеклетки?

Не хочу больше ничего слушать!

Забираюсь под одеяло, подзываю к себе бриола. Не хочешь, чтобы я прикасалась к тебе? Отлично, вперед в прошлое! У меня есть отличная плюшевая игрушка!

Не удивительно, что после всех этих разговоров и отсутствия ласки, внимания… всего, мне приснился сон.

— Почему ты бежишь от любви? — спросил он.

Это был сон, очередной мой сон на этой планете, я это знала и могла говорить и делать в своем сне все, что угодно. Например, разыграть очередную сказку.

Я была голой и мокрой, как Афродита пенорожденная, выступая из моря. А он, опираясь на копье, поджидал меня. Грозный бог войны — Арес.

— Что для тебя любовь, — спросила я, — Забава?

Он откинул копье, снял пояс и тяжелый меч упал на песок.

— Игра, — ответил он, — Ты даруешь жизнь, я ее забираю.

Он был наг, как и я. И безоружен. Но он забыл одно, что моя нагота и есть мое оружие.

— Ты хочешь меня, — сказала я.

— Хочу.

— Заключим перемирие. Я буду одаривать любовью лишь тех, кто искренне будут ее желать. Ты — забирать жизни тех, кто добровольно тебе их преподнесет.

— Перемирие? Срок?

— До тех пор, пока не устанешь меня любить.

Я подставила лицо солнцу. Высыхая, волосы ложились золотыми кудряшками, обрамляя грудь. Я отвернулась и от светила, и от него, нагнулась, чтобы взять раковину.

И еще одну.

— Хочешь свести меня с ума?

Безумный бог войны… и без того безумен.

— Хочу.

Я протянула ему одну из ракушек.

— Хочу с тобой забыть об этом мире. И пусть мир тоже забудет о нас.

Мы слушали песнь моря, пока он не ухватил меня за волосы.

— Я не буду нежен.

— Я не буду покорной.

— Играешь? — с угрозой произнес он.

— Нет. Без уловок. Без обмана. Буду собой. Настоящей.

Мир действительно перестал существовать. Когда наши уста сомкнулись…

Я проснулась с вкусом поцелуя. Не от кошмара, на этот раз, от самого настоящего шока. Потому что целовалась я с консулом Таке Оливе, пусть он и приснился мне в столь странном облике. И этот поцелуй не шел ни в какое сравнение со всеми моими прочими поцелуями. Такой поцелуй невозможно забыть, вот в чем дело! И еще: рядом, раскинувшись во всей своей красе, практически без покрывала, спал Элдор. Совершенная скульптура, без изъяна. Но глядя на это великолепие, я думала о поцелуе. Невозможном. Нереальном. Не существующем. О поцелуе во сне. С другим мужчиной!

Бред!

Я не стала его будить, тихо выскользнула из кровати, бриол повел ушами и остался подле хозяина. Клоны обнаружились во дворе и проводили меня туда, куда я попросила. В ритуальный зал большого дома.

Прислуга пожаловалась, что Мироша увезла отсюда чуть ли не всю обстановку, помимо своих вещей и подарков. Скатертью дорога.

Пустой зал мне понравился, ложе — нет. Жаль, что она не уволокла и его.

Элдлр Лартс получил то, к чему стремился. Мой гипотетический ребенок, по сути, ему совершенно не нужен. Статус старшего рода подтвердит яйцеклетка Мироши.»

Из дневника Виктории Орловой.

Зачем она пришла в этот зал, Виктория не знала сама. Чтобы своими глазами убедиться, что другой женщины у Элдора больше нет?

Клоны были любезны с ней. И как всегда позволяли себе и посплетничать про хозяев, и посмеяться. Виктория смеялась с ними. Неприятно зацепило лишь раз, когда говорили о подарках. «Мне он подарков не дарил, если не считать этого ошейника…” — как-то зло думала она. И дернула за него.

Раз, другой, застежка не выдержала, сломалась. Шею пришлось укрыть накидкой. Хотя… можно было и не прятать. Показать всем следы его несдержанности, а кому всем? С семьей своей он ее не знакомил и, видимо, вовсе не собирается. Кури видели ее и не в таком виде. А Элдора ее шея, как и все прочее, похоже, уже мало волнует. Без брачного договора.

Свой нашейный браслет с белым орлом пришлось намотать на руку. Наручный браслет звучит не хуже. Правда рядом с коммом, теряется… Наручный комм!.. Как она могла забыть. И ведь еще ни разу использовала его по назначению. Носила как красивую побрякушку. И бесполезную. Пришлось просить клона:

— Покажи мне, как делать вызовы.

— Да, госпожа, там есть подсказки.

— Не для меня. Я читать не умею.

— Голосовые, — сказал клон.

Ха! Вот это здорово!

— Инано Лартс! — выкрикнула она.

Маленький рубинчик ожил, засветился и выдал ей голограмму пилота.

— Виктория? Наконец-то я тебе понадобился! Затосковала в золотой клетке?

— Боже, откуда ты этого набрался? Я похожа на птичку в клетке?

— Я еще и Элдора кое-чему научил! Ты не представляешь, сколько нужной, а еще больше ненужной информации хранится здесь, — он тронул себя за голову, заодно пригладив волосы.

— Красавчик! — вполне искренне восхитилась Виктория, — Увидела тебя и поняла, как на самом деле соскучилась.

— Виктория, — Инано вдруг перестал улыбаться и резко спросил, — Где ты сейчас?

— А ты не видишь? Я еще не до конца разобралась с это игрушкой, сейчас попробую изображение включить.

— Не надо! Где ты находишься, просто скажи.

— В зале для ритуала… — голос дрогнул и она замолчала.

— Что вы творите! Виктория, уходи оттуда. Иди на площадку и жди. Я сейчас буду. Слышишь? Дождись меня, хорошо, детка?

Она кивнула, потом вспомнила, что он не видит ее и выдавила:

— Да.