Глава 7

Виктория провела рукой. Дверь тихо отворилась. Стараясь не шуметь, она прошла в каюту. И остановилась.

Господин Элдор лежал и, кажется, спал. Без этого его снобистского выражения лица, когда и подойти боязно, заговорить — подавно. Можно просто быть рядом, даже не смотреть, всем телом ощущать его присутствие. Молчать… Виктория мысленно рассмеялась, вспомнив тяжелое, натужное молчание Йуми. Так вытаращил свои черные гляделки, что показалось, на мгновение, как белый мрамор лица пойдет трещинами и осыпается. Или еще что, отвалится, заодно. Едва сдерживала все это время усмешку, чтобы не обидеть незадачливого жениха.

— Что опять тебя рассмешило? — низкий расслабленный голос с ленцой. И тревожная волна горячей дрожи. Заторопилась заговорить, отвести внимание:

— Йуми. За все время почти ничего не сказал. Молча предложил какие-то сладости. Сам не притронулся, просто сидел и смотрел. Захотелось поскорее сбежать. И это называется у вас первое знакомство? Учитывая, что мы в общем-то знакомы.

Элдор, привстав, оперся на локоть, игнорируя съехавшее с груди вниз покрывало. Снисходительно смерил девушку взглядом, и снова полыхнуло под кожей, жаркой лавой растеклось по телу, когда он, наконец, изрек:

— Первое знакомство — это очарование взглядом. Ласка глазами.

Виктория отодвинулась от двери, зацепила глазами стул, села.

— А предупредить нельзя было?

— А зачем? Йуми получил твою непосредственную реакцию на свои ласки и довольно.

— На ласку, как я это понимаю, было мало похоже. Хм… попытка очаровать провалилась. Может пора уже прекратить этот фарс?

— И ты не дашь ему еще один шанс?

Элдор стек с кровати, потянулся хищно, с улыбкой переместился на стул, не потрудившись даже одеться. Хотя бы в этот чертов, облегающий комбинезон!

— Неужели в своем невежестве ты не способна различать тонкие оттенки флирта, сонастроиться и сыграть в паре?

— Тупо глядеть в ответ? В чем тут флирт?

Виктория отвела глаза, просто смотреть на него, это уже не флирт, а издевательство.

— Необходимо показать глазами, насколько желанен партнер и обозначить предел будущих ласк. Обласкать, очаровать взором.

Невольно она потянулась на эти слова, сказанные так мягко:

— Как это?

Элдор, вместо ответа осветился улыбкой, прошелся глазами вдоль ее лица, обвел ушко, медленно спустился к шее и вздохнул. Выдохнул, задержался в районе ключицы и скользнул ниже. А ниже был разделяющий их стол, и Виктория свела отчего-то колени. И накрепко их сжала. Улыбка Элдора стала шире, совсем довольной стала, вот что; а ведь он наслаждается ситуацией, поняла она, попробовать и ей сыграть в эту игру? Потренироваться, на всякий случай.

Росчерк суженных глаз лезвием по груди. И перышком, играя, обратно. Поймать взгляд, облизать пересохшие губы, задержать выдох и перекинуть косу на грудь. Провести пальцами вдоль, едва касаясь и сдернуть зажим с волос. А потом, одним движением, пятерней распутать пряди, позволить стечь на грудь. И получить реакцию, с хрипотцой в голосе:

— Неподобающая прическа. Женщины не носят такую длину волос. Только старшие в своем роду.

— Значит, будем с тобой на равных… здесь я старшая… в своем роду.

И зацепиться взглядом за шею, представить, как удобно можно было бы спрятаться, прильнуть, ощутить нежность кожи губами, познать вкус языком и прикусить зубами, подавляя стон.

Прикоснуться глазами к животу, огладить мышцы и споткнуться о стол и вновь заглушить мысленный стон, уже разочарования. И расслабить колени, и выгнуть спину. Чуть подтянуться и опереться головой о кисть руки, усилить намек на насмешку во взгляде и на исходную позицию: нырок без раздумий в черные омуты. Уловить запоздалый страх: она открылась полностью!.. Только не тому мужчине, что ждал от нее это. Другому, что вовсе в этом не нуждается. Горько-то как.

— Я все сделала правильно?

— Да, очень… правильно.

И в его интонациях оттенок горечи?

— Сонастроиться удалось?

— Вполне.

— Что мне ждать от следующей встречи? Как вести себя? Чтобы дать Йуми второй шанс?

Элдор медлил с ответом, рассеянно перебирая ее черты лица глазами. Оно уже не казалось вызывающе неправильным. Не раздражали. Наоборот, странным образом притягивали взор. И бледно-розовая кожа со смешением белого с пурпуром на щеках, и глаза золотисто-коричневые, как шкурка бреола. Сказал вслух, про глаза, и был одарен их влажным блеском и ядовитым:

— Только заметил?

— И язык, как его когти.

На лицо мужчины вернулась маска. В голос — холодное безразличие.

— Прикосновение словами. Йуми будет очаровывать, пустив в ход все свое красноречие.

— А что делать мне?

— Откуда я знаю? Мне не приходилось бывать в подобной ситуации.

«Девственник», — Виктория про себя хихикнула.

Напряжение спало. Она подошла к шкафу, достала рабочий костюм и выложила его на стол. Элдор, тут же облачился в одежду, не переставая ее наставлять:

— Он будет считывать твою реакцию, постарайся, чтобы твои эмоции не были оскорбительными. Иначе лучше сразу отказаться от этого контракта.

— Зачем же… торопиться. Йуми приятен мне, — «Как друг», мысленно добавила она, а женщины любят ушами.

Земные женщины. У этих-то и слова такого нет — любовь.

— Он умен, красив и… страстен. Хм… весьма. Ты прав, надо дать ему возможность продемонстрировать все свои сильные стороны.

— Ты говоришь не то, что чувствуешь.

— Лгу? Но к тебе это отношения не имеет! Достаточно. Я устала. Можно воспользоваться душем и взять чистый костюм?

— Можно все здесь. В разумных пределах.

Элдор кивнул, как-то странно оглядел каюту, потом снова кивнул, уже своим умозаключениям и резко вышел.

Прохладная вода опять оказалась кстати. Виктория устала, не физически, скорее психологически. И насколько она себя знала, рано или поздно это во что-то выльется. Поэтому вода, холодная, как питерский дождь, это то, что тебе сейчас доктор прописал, детка! До пупурышек на коже. Согреться можно будет потом, под одеялом.

Под одеялом, нет, она не просто согрелась! Она высохла моментально! От всего: подушки, белья, одеяла, покрывала — несло Элдром! Словно он обнимал ее со всех сторон и мягко держал, не отпуская.

«Лечь на пол? Глупость какая. Снова под душ? И что это решит? Ничего!»

Она подтянула одеяло, меж ног, рук, к животу. Лицо окунула в подушку и еще не скоро заснула, перебирая в памяти мелочи, что упорно не отпускали ее в чертоги Морфея.

«О местной кухне. Пилоты здесь предпочитают питательный бульон, бесцветный, больше похожий на кисель. Элдор заказывает для себя и меня все возможные на корабле изыски. Йуми, эстет, но рангом поменьше, тоже предпочитает кубики, но не такие экстремальные на вкус.

«Мой хозяин» показал как пользоваться устройством для синтеза еды и объяснил, что это вынужденная мера, а вот дома!.. будет более широкий выбор. При слове «дома» настроение ушло в минор, в глазах затуманилось.

Я представила серый хмурый Питер, с запахом выхлопов и сырого камня. И объявила, что хочу записывать свои мысли. Он не сказал, к примеру, как мог бы, мой бывший: «А они у тебя есть?» и просто выдал инопланетную бумагу. На бумагу не похожую вовсе, но переводчик упрямо именовал это именно так. От предложения загрузить в мой мозг расширенную лингвопрограмму с симеотикой, я отказалась. Писать буду на своем, родном, великом и могучем. На всякий случай, чтобы никто не расшифровал! Да корявой прописью.

Привет финским диверсантам! И отчего это были не вы той ночью, в лесу? Пили бы сейчас глинтвейн у камина!

Владея лишь жанром написания СМСок, я все же решилась на ведение дневниковых записей. Все равно больше нечем заняться. Хотя, говорят, лететь осталось не долго, скоро будем дома. Дома… опять вспомнился Питер, да не будем о грустном! Хотя, грустно все! Даже писать не о чем. Вернее… есть и много о чем. Пилоты оказались классными ребятами! Все показали, рассказали. При желании, я могу угнать их летающую тарелку. Задать курс автопилоту и вернуться домой! И это, оказывается, совсем не сложно. Я изучила все, до чего могла здесь дотянуться, но! Описывать это как-то побаиваюсь, тем более на великом и могучем! Финские диверсанты вряд ли расшифруют мои закорючки, а вот наши, отечественные, хуже стократ будут, точно! Надолго в писатели заделают, еще и в художники. А рисую я отвратительно, скажу сразу, и сказитель из меня никакой… Поэтому, от греха подальше… да и писать, как я уже выше заметила, особо не о чем!

Одно скажу: к хорошему быстро привыкаешь! И звезды за бортом на самом деле очень красивые. А в смотровой, наедине с ними, совершенно не нужно сдерживаться, чтобы ненароком кого не задеть своими эмоциями.

Наверное, стоит отдельно записать дикие инопланетные брачные игры. Тема эта безопасная и забавная.

Йуми, все пытался сонастроиться со мной. Уже после первой попытки я поняла, что этим все и закончится. До обряда продолжения рода с ним я не дойду! Ни за какие суммы в контракте! Идея поиграть с ним, чтобы сбить спесь с Элдора, поначалу показалась мне привлекательной. Но бедолага генетик был настолько утомителен, насколько бессмысленны были все его ухаживания.

То, что все это делается эмпатически, Элдор перестал мне уже объяснять, скорее устал. Я обиделась, сказала, что, очевидно, коэффициент моей эмпатии настолько мал, что можно сказать: «глухо, как в танке». Переводчик выдал, кстати: «укрепленный боевой челнок».

Тогда он молча подошел и склонился ко мне. Как я поняла, говорить ему надоело и он приступил к действиям.

— Прикосновение дыханием, следующий этап, после прикосновения голосом, — для начала объявил он, нейтрально.

А потом вымолвил:

— Рабочий костюм не подходит для женщины твоего положения.

Ничего особенного он не сказал. Но к моему лицу прилила кровь, а волосы, как всегда были стянуты в косу и прикрыться было нечем.

Элдор взял мою руку, запястье, прикрытое манжетом и приподнял. Как в старых фильмах. Я решила уже, что поцелует, но он лишь вздохнул, задержал дыханье и выдохнул. Голые, не прикрытые одеждой пальчики закололо.

То же самое, не отпуская моей руки он проделал с прикрытыми уже от удовольствия веками… А когда его дыхание спустилось к моим губам, это не я, рот сам приоткрылся и языком я попыталась достать его вкус и…

Но он отстранился. Моей же рукой, распутал волосы, ловко, не касаясь обнаженной кожи, а потом достал что-то и протянул с просьбой:

— Одень.

Так умоляют люди отчаянно в чем-то нуждающиеся.

Я не сразу разобралась: что и зачем? Ему пришлось аккуратно, самому, стараясь не задеть ненароком открытой для взгляда шеи, стянуть на мне свой ошейник.

— А теперь снимай! — уже другим тоном.

Да и взгляд другой. Хищника на жертву. Не иначе, все эти дыхательные ласки заводят его не меньше, чем меня!

Я поиграла с браслетом, но выполнять распоряжение не торопилась. На нем ничего подобного не красовалось. А значит путь был свободен!

Приподнялась на цыпочки и жарко зашептала, обдавая не только дыханием, но и голосом. Словами и подтекстом:

— Я хочу… пусть он… твой символ… останется на мне… ощущать его… тяжесть… и нежность…

Я намеренно делала паузы, все удлиняя их. Элдор уже ни на что не реагировал. Я стала сосредоточием его мира. Мой шепот, говор на выдохе и низкий, не стон, но что-то близко к тому, на вздохе.

Побрякушку я сняла и защелкнула. На его шее. И потянула, вниз. Как на аркане, послушно следовало его тело за мое рукой.

Я оказалась на кровати, он предо мной на коленях. Мы были на равных и уже я, как жертву выпивала его воздух изо рта, по глоточку возвращая своими выдохами. И все по правилам, не прикасаясь.

— Что дальше? После ласки дыханием?

— Не имею ни малейшего представления… — не сразу ответил Элдор.

Было хорошо и правильно вот так: дышать вместе и находиться рядом.

— Я знаю, — отпустила его ошейник и слегка заторможенно сползла с кровати, — мне Йуми рассказывал. Дальше гораздо интереснее — ласка прикосновением.

Не знаю, как сдержалась я. На его лице ничего не дрогнуло. И он тоже встал.

— Ты к этому?

Сделал шаг ко мне. Я от него.

— Спасибо за урок, Элдор, я все усвоила и буду стараться. Мне пора. Йуми, наверное, ждет.

И сбежала в смотровую башню, немного поплакала там. Созвездия были чужими… и среди них так остро почувствовала свое одиночество. А потом утерлась и направилась к генетику, на второй этап ухаживания — пытка голосом».

Из дневника Виктории Орловой.