Глава 6

Спать в крошечной гостевой каюте оказалось неудобно. Не только потому, что в ней отсутствовали средства связи. Кроме наручного комма, который он по случайности выключил.

Нет, выспался Элдор прекрасно. Но, как потом оказалось, пропустил вызов самого консула. Просмотрев в очередной раз отправленные документы, он не обнаружил ничего, что могло заинтересовать господина Таке в самой экспедиции. Или дело в его подопечной? «Впрочем, он без труда получит ее, если Йуми удастся успешно провести ритуал знакомства», — и эта мысль жгла, не добавляя благодушия, коим он и так не отличался. Виктория же собиралась к генетику и, казалось, ничего не мешает ему заняться делами, но мысли упорно возвращались к его нечаянной соседке по каюте. Приходилось объяснять ей элементарные вещи.

— Я думала, что эмпатия — это сочувствие, сопереживание, — недоумевала она.

— Сопереживание, да. Это эмоции на двоих, испытываемые вместе.

— То есть: вы считываете все эмоции друг друга и мои тоже?

— Свои мы стараемся контролировать, чтобы не доставлять дискомфорт окружающим. Испытывать неподобающие чувства — просто неприлично. Это говорит о незрелости человека или его неполноценности… — начал Элдор, но понимая, что слова его ей могут быть неприятны, закончил иначе, — ты не отягощена этим, возможно к лучшему. На вашей планете были более суровые условия выживания, изначально. Глубокая погруженность в чувственный мир другого человека недопустимая роскошь, в таких условиях.

«Ну да, пока парочка наслаждается друг другом, подкрадывается динозавр или мамонт, и нет парочки», — подумала Виктория с улыбкой.

— Глубокая погруженность, — повторила она. — Насколько глубокая?

— Полностью. Я ощущаю сейчас вместе с тобой: твое любопытство, неуверенность и толику страха. Йуми неприятен тебе? Или сам факт заключения брачного контракта пугает тебя? В этом случае я откажу ему.

— Не в этом дело.

Не говорить же ему, что страх оттого, что чувствует себя именно перед ним не просто голой: беззащитной, уязвимой. Не скрыть и не спрятать самое сокровенное. Научиться контролировать? Но как? Единственное, что остается — избегать его общества, оттого и согласилась на эту глупость с генетиком. С ним просто, спокойно. Никаких душевных переживаний и волнений. Порой, даже весело.

— Я пойду? Опаздывать на первое свидание у вас, наверное, дурной тон?

Растерянный взгляд, она отводит глаза. Легкий оттенок вины шлейфом и еще что-то неуловимое: жалость? Наедине с закрытой дверью Элдору становится пусто.

Одиноко становится наедине с собой и своими эмоциями. И как откровение: прежний, уверенный в себе и готовый взять ответственность за весь свой род и даже Ореол, господин Элдор Ларт исчез. Вместо него появился несдержанный и вспыхивающий, по малейшему поводу, зависимый от чужого настроения юнец. Таким он был противен самому себе. Оставалось радоваться тому, что причина его раздражения не обладает способностью считывать чувства и попытаться привести свое состояние в более приемлемое. О нормальном и думать нечего, не идти же к Йуми с жалобой, что гормоны шалят?

Можно попытаться удобно устроиться на ложе, расслабить мышцы, отпустить мысли и раствориться в воспоминаниях, самых приятных: песне гор небесного кольца. В горах звезды необычайно ярки и их шепоту вторят голоса сверчков, а потом сами зажигаются, вспыхивают ненадолго, замолкают и вновь поют. На мягкой ароматной траве мелада… Но мысли опять и опять возвращаются к зверушке, постигающей этикет брачного ухаживания. Быть может ее запах, коим пропитались простыни, не дает чувствам покоя? Так отчего же не содрать их, торопливо? Зачем медлить и вдыхать этот аромат чужого присутствия?..

В это самое время, сквозь анфиладу комнат дворца консул Таке возвращался в рабочий кабинет, оставив разгоряченных спором сенаторов продолжать бессмысленную болтовню. Он не просил наделять его особыми полномочиями, не стремился к ответственности. С большим удовольствие он предался бы сейчас отдыху в родовом имении Оливе, где дуют теплые, иссушающие кожу и суетные мысли ветра. Или, и это было бы гораздо лучше, в своем персональном «Эдеме». Но красные точки неспокойных провинций все ближе подступали и к самому его имению, и к столице. Опутывая, как удавкой. Старые богатые дома крепко держались за свои земли. Новые жаждали не меньшего. Три освоенных планеты, три колонии оказалось недостаточно, чтобы снять напряжение. Даже на какое-то время. Были еще четыре планеты, подходящие для колонизации, и три из них принадлежали роду Лартс. Уговорить упрямого главу семьи принять мятежных переселенцев оказалось делом невозможным. Несмотря на давнее партнерство. Несмотря на наставничество над юным наследником. Одна из планет не прошла полное трансформирование, другая колонизировалась избранными дома: «социальный эксперимент», так было заявлено старшим Лартс. Он всегда потакал своей молодежи в любых авантюрах. Впрочем, некая толика безумства была в самой крови этого рода и неожиданно приносила успех и процветание. Третья планета была в другой системе, в карантине, причем так давно, что и причины этого стерлись из хроник. К счастью, удалось, сыграв на опасениях недоверчивого старшего, отправить молодого Лартс заняться этим вопросом и приставить своего цензора: прозрачный намек на будущее назначение своим преемником.

Теперь старший Лартс вне игры, с экспериментатором Зигстом можно, да что там, необходимо будет договориться и получить его игрушку — Ладу. Назначить Элдора, когда он заступит на место отца в совете, первым сенатором, а потом подтолкнуть к мысли, что кресло консула — как раз для него. И спихнуть с себя груз забот. Его ожидает его красавица, еще не внесенная в реестр, сокрытая от жадных глаз сенаторов чистая, не освоенная планета…

Кресло, о котором размышлял консул, стояло в центре кабинета. Кроме него там был расположен стол с коммами и проецировалась голограмма Ореола, где синим цветом маркировались процветающие провинции, желтым преуспевающие, зеленым беднейшие и тревожным красным — бунтующие. Синего цвета было мало. Консул занял свое место и принялся за документы. Но опять вспомнил о закрытой планете, когда дошел до отчета цензора Оливе. Йуми заверял в благоприятном завершении миссии. Консул перебрал в памяти состоявшийся разговор. На вызов дальней связи тот ответил сразу.

— Господин Таке, безмерно раз твоему вниманию.

— Ты заслужил его. Твои отчеты основательны и дают надежду на нужный нам исход дела. Так ли это?

— Господин Лартс еще не принял решение. Но склоняется к снятию карантина.

— И ты ему в этом поможешь. Чем тебя так заинтересовали аборигены Синей?

— Они агрессивны. Была попытка нападения на корабль. Безуспешная, конечно. Они склонны вступать в конфронтацию более, чем вести переговоры. Колонистам придется это учитывать.

Консул ласково улыбнулся:

— С нашими возможностями это не будет проблемой. Будет необходимость — зачистим планету от дикарей. Они не вышли в космос?

— Нет. Спутники связи, слежения, весьма примитивные. Не более того.

— Йуми, мальчик мой, что на самом деле тебя беспокоит?

Про него всегда говорили, что консул умеет читать в сердцах и головах. С уважением шептались. Уважение предполагало предельно откровенный ответ.

— Самка на корабле. Ее воздействие на мужское естество. Мощный синтез половых гормонов, я провел семиотику Элдора Лартс…

— Влечение не болезнь.

— Неконтролируемое и неосознанное? Запах этой самки действует не только на него. Смущает и ее поведение.

— И ты поддался ее чарам?

— Мне нужна возможность наблюдать за ней и дальше. Я предложил брачный контракт.

— Законный повод забрать под юрисдикцию рода Оливе, на какое-то время. Ее геном стоит изучить пристальнее, — в его голосе что-то изменилось, заинтересованность свою скрыть не удалось.

— Да.

— Но в приоритете у тебя должна быть другая задача. Помни об этом.

Занятный разговор. Корабль скоро прибудет на Ореол и привезет с собой явно не мало сюрпризов.

— Приятных, хотелось бы, — сказал консул вслух.

А про себя подумал, что необходимо использовать дикую самку, чтобы привлечь юного Лартс на свою сторону.

У Йуми же, после этого разговора, остался странный осадок. Ему неприятно было говорить о Виктории, ему вообще не хотелось обсуждать ее с кем бы то ни было. Но предстояло еще составление договора и его одобрение домом Лартс, в лице Элдора. В последнее время тот вызывал стойкую неприязнь. И тот факт, что консул рассматривает его как своего преемника и ожидает от него положительную рекомендацию для сенаторов совета, пусть это всего лишь формальность и своего рода плата за лояльность, одно это уже приводило в негодование.

В стандартный договор он вписал сумму, не слишком маленькую, что была бы позорной для дома Оливе, не слишком большую для женщины, только формально принадлежащей дому Лартс. Переслал документ и дождался ответа о получении. А чуть позже и согласие господина Элдора. Прекрасно: они поняли друг друга. Теперь эта самка практически в его власти и все, что необходимо, это правильно провести ее через все этапы обряда.

Она пришла вовремя.

Сказала с улыбкой:

— Рада видеть тебя.

И присела на краешек стула, чуть сдвинув его от стола, сложив на коленях руки.

Йуми улыбнулся тоже: теперь, на какое-то время общения с ней, придется использовать эту гримасу. Пересел, расположившись напротив, и придвинул на ее край стола подношение. Засахаренные плоды дерева гуа. И легко, для начала, поцеловал взглядом кончики ее стыдливо опущенных ресниц.

Вспомнив наставление: «Стремящийся разбудить женщину, чтобы она забыла о страхе и боли, не должен торопиться. Первая ласка, как взлет мотылька, пусть будет ненавязчивой, едва ощутимой. Цель ее разогреть любопытство и запустить воображение», Йуми обвел глазами контур ее ушей, спустился до подбородка и застрял в районе шеи. Она была открыта его взгляду и совершенно без защиты. Нашейного браслета у Виктории не было. А когда та чуть развернулась и слегка склонила голову, обнажая его взгляду больше, тело Йуми отреагировало мгновенно. И благо, что она не может считывать эмоций, иначе страх был бы не минуем. Он сам был потрясен откровениям своего вышедшего из-под контроля естества. И все отпущенное им время пытался это как-то укротить.

К счастью, девушка ничего не поняла. Она попробовала плод гуа, надкусила, смахнула языком невидимые крошки, отложила.

— Необычный вкус, — сказала, — мне надо привыкнуть.

И не дождавшись его реакции нежно, заботливо окликнула:

— Йуми? Ты в порядке?

«Более чем!» и «Нет!» разрывали его надвое. Ему понадобилось еще некоторое время, чтобы ответить:

— Госпожа Виктория, благодарю за время мне уделенное.

А потом неловко встать и выпроводить девушку из каюты.

— Что это было? — спросила она себя, а потом, вернулась мысленно к нечаянном конфузу генетика и досадовать на него, на глупую ситуацию перестала.

«Посоветую ему, в следующий раз, прикрыться плащом. Или надеть свою традиционную юбочку. Все что надо и не надо как раз сможет прикрыть!».