Глава 5

«Переводчик, что мне вживили (о, ужас!) прямо в мозг, оказался чудесной штуковиной. Самообучающейся, к тому же. Это сказал мне Йуми при тестировании. Йуми, оказалось не такой уж он и невозмутимый, не будь этих инородных глаз — обычный парень: симпатичный, стройный, ладный, как сказала бы моя мама. Не то, что господин Элдор. У того все сверх всякой меры: и фигура, и внешность, и гордыня! Всегда старалась держаться от таких на расстоянии, но солгу, если не признаю, что смотреть на него приятно. Не более того! В таких, как он влюбляться нельзя, слышишь, Виктория? Повторяй раз за разом — нельзя, нельзя! Потом сама себе спасибо скажешь…

Впрочем, о чем я? Так вот: переводчик вживили недурственно, шрама не осталось. Боюсь, что никому никогда про это и рассказать не смогу, узнают на земле, хотя бы те гипотетические финские диверсанты (чего они ко мне прицепились?) распотрошат голову и вынут мозг вместе с иноземной ноу-хау. Опять же — если вернусь. Стали бы расточать мои похитители свою инопланетную фигню, чтобы задать пару вопросов и просто отпустить? Ответ напрашивается сам собой.

Тестирование оказалось обыкновенной игрой в ассоциации. С мамой мы часто перекидывались словами, потому, когда Йуми сказал «смерть», я на автомате ответила — «любовь». «Ибо крепка, как смерть, любовь», дразнила меня мамочка, обнаружив у меня очередное литературное увлечение. Потом смеялись вместе. Эрос и танатос, любовь и смерть… В голове закрепилось и тут же всплыло, подумалось, но вслух не получилось. Переводчик не выдал слово «любовь». Попыталась иначе, вышло: чувство сильнейшей привязанности. Глаза Йуми, и без того огромные, еще больше округлились, не выдержала, прыснула.

— У тебя чувство сильнейшей привязанности к смерти? Или это у всего твоего вида?

Отсмеявшись, пояснила, что у моего вида существует сильнейшая привязанность между мужчиной и женщиной, и к смерти отношения это не имеет вовсе, скорее наоборот.

— Зачем нужна такая привязанность? — уточнил Йуми.

И что тут скажешь? Не знаю, не испытывала. Влюблялась, да. С садика. Регулярно и ненадолго. С парнем одним встречалась, пока учились вместе, красивая пара, первая любовь и прочие «бла-бла-бла». Учеба закончилась, пути наши разошлись. Оказалось — полное отсутствие привязанности. Никаких сожалений, метаний и прочего. Приятные воспоминания остались. Планшет, в подарок. И какой-никакой, жизненный опыт.

— В теории — для рождения и воспитания потомства, — нашлась, наконец, я.

— Брачный контракт?

А он консерватор. Но глазки заблестели:

— Ты связана брачным контрактом?

— Нет!

Дефектный переводчик! А слово секс он знает? Попробовала и получилось:

— Обряд для продолжения рода.

Отсмеявшись, подумала про эротику, попыталась сказать, получилось:

— Брачные игры. Ну, хоть это есть, слава богу! И бог, выходит, у вас есть? Хоть что-то. А без контракта — не практикуете? Игры, обряды? Все так строго?

Инопланетный разум завис. Начал бессвязно объяснять о договорах, домах, суммах.

— Стоп! Вы платите женщине деньги? За что? За процесс?

— Нет. Дому. За результат.

Тут завис земной разум. Нелегко ему дается корреляция с инопланетным. Стала размышлять вслух:

— Обычно, в результате рождаются дети. Вы платите за детей деньги?

— Да, и сумма оговаривается брачным контрактом.

— А если без ребенка? — аккуратно начала я. — Просто обряд?

— Выплачивается половина суммы за утраченную яйцеклетку.

Если бы мне платили за каждую утраченную яйцеклетку хоть какую сумму, я бы обогатилась! Только где найти такого дурака?

— Такая утрата — большая беда.

В голосе неподдельная грусть, бедный Йуми, словно он сам ежемесячно теряет по яйцеклетке. Сделала вид, что разделяю его скорбь, но разве обманешь эмпата? Попытаться, конечно, можно.

Представила себя, горестно рыдающую, с упаковкой дешевых тампонов. Не тех, что я обычно использую. Тех, в магазине не оказалось… беда.

— Я постараюсь, чтобы с тобой этого не случилось. Поговорю с Господином Элдором. Ты можешь рассчитывать на меня.

Мое необузданное воображение тут же подкинуло: Элдора с Йуми, подтирающими мне сопли… прокладками. И опять не теми, что я предпочитаю. Не сдержалась, расхохоталась так, что и Йуми вовлекла в этот процесс.

— Ты рада этому?

«Чему?», — уточнить не успела.

Явился Господин Элдор и все веселье пошло насмарку.

Йуми пытался убедить того, что мой статус необходимо повысить до госпожи, Элдор то ли соглашался, то ли решил покуражиться, выговаривая: «Госпожа», как: «грязь под моими ногами». Или я чего-то не понимаю, или этот переводчик определенно с изъяном?»

Из дневника Виктории Орловой.

Тревожный перезвон застал Викторию в шкафу с одеждой. Искала она… сама не знала что, но на всякий случай: «а вдруг пригодится?». В результате обследования каюты ей удалось как-то открыть невидимую в стене дверь. Но кроме стопки все тех же комбинезонов, отрезов ткани, разных размеров и плотности, мало что нашла полезного. Несколько юбок, отличающихся друг от друга обилием и разнообразием камней на окантовке. Столько же серых накидок. И все не ее размера.

Сообщение о нападении на корабль резануло ножом по сердцу. Буквально. До сих пор, происходящее с ней казалось неопасным приключением, легкой авантюрой, которая в любой момент закончится. Непременно хорошо. Осознание, что здесь она во власти чужаков и болтается в пространстве космоса, а впереди — неизвестность, подстегнули. Повторив манипуляцию со стеной, девушка выскочила из каюты. За первой найденной относительно нормальной дверью оказалась рубка пилотов, судя по огромной виртуальной карте с быстро меняющимися созвездиями и мониторами, расставленными полукругом. Два из трех кресел были заняты сидящими в них подтянутыми красавцами — блондинами с эбонитовыми глазами. Как на подбор.

«А где же дядька Черномор?», — сложилось в голове.

Настроение неуловимо изменилось.

— Привет, я Виктория. Что происходит?

Странная реакция, оказывается, эти огромные глаза без белков могут становиться еще больше. Но с Йуми им не сравниться!

— Инано из дома Лартс, — отмер, наконец, один.

«Родственник?», — подумала она.

— Очень приятно, я не ошиблась, это был сигнал тревоги?

— Реальной опасности не было. Нет причин для беспокойства.

Вездесущий господин Элдор появился и встрял, как всегда неожиданно:

— И все-таки, Инано, как стало возможно, что нас обнаружили?

В голосе его не было ни капли угрозы. Поэтому реакция пилота ее поразила. Тот резко подтянулся, убрал с лица всю мимику и отчего-то глянул на нее. Пришлось изобразить недоумение и благоразумно отойти в сторону.

— Не предусмотрели технические возможности местных.

— Полог невидимости?

Опять заминка и покаяние в голосе:

— Снимали информацию, полог создавал помехи. Отключили на время.

— Что за столь ценная информация, ради которой капитан корабля пренебрег безопасностью?

— Пока расшифрован только визуальный блок. Большой объем данных.

— Показывай.

Теперь в ступор впала Виктория. Из всевозможных трансляций, они умудрились выловить кусок из фильма «Мистер и миссис Смит»!

— Бытовые сцены, очевидно, — прокомментировал Элдор у нее над ухом.

«Сейчас увидишь и батальные», — подумала. Не сказала. Действие разворачивалось в тишине. Захваченная сюжетом, в какой-то момент, Виктория забыла и где находится, и в какой компании. Пока не обнаружила скрещенные на себе взгляды всех присутствующих:

— Что?

— Чем они занимаются? — полюбопытствовал один из не представленных ей пилотов.

— Странное поведение, — заметил Инано.

— Разве не очевидно? Обряд для продолжения рода, — с издевкой ответила, не отрываясь от фильма, Виктория. Звукового сопровождения очень не хватало.

— Вы получили, ну очень ценную информацию, ради которой стоило рисковать, — продолжила она глумиться.

— Довольно, возвращайся в каюту.

Очень не понравился Элдору интерес экипажа к этой… Виктории. Не понравилась и своя реакция: собирался дать разнос Инано, но как привязанный пошел следом, убеждая себя в необходимости проконтролировать, а потом и изолировать излишне подвижную самку, пока она не вздумала представиться всему экипажу. Кто там еще остался? Программист и механик. Да и он сам. Ему она, отчего-то, преподносить себя не желала. Впрочем, только ее дело — кому объявлять свое личное имя. И запретить это невозможно.

— Ваши женщины всегда так кидаются на мужчин?

Вопрос застал врасплох, вспомнилась первая встреча, накинулась ведь, в самом деле. Виктория опустила голову, пытаясь скрыть румянец:

— Я случайно.

Элдор улыбнулся. Оказалось приятным то, как она вспыхнула: огонек, не обжигающий, но нежно ласкающий теплом изнутри.

— Я не о том.

Не стоило поднимать глаз, улыбающийся господин не для впечатлительной юной барышни. С трудом, но ответ придумался:

— Это художественный фильм, фантазия.

— Эта фантазия соответствует реальности?

— Отчасти. Кому как нравится.

— А тебе?

А что бы ты смог предложить? Моя фантазия пасует, сказать только:

— Я не люблю боль… и доказывать свое превосходство.

И спрятать лицо от него. И всю себя тоже.

Каюта встретила развороченным гардеробом. И опять румянец на щеках.

— Чем я тебя смущаю?

Невозможный тип, с прямыми вопросами.

— Не ты, ситуация в целом. Это ведь твоя каюта?

— Да. На время перелета будешь находиться здесь.

— А сам? — Виктория невольно кинула взгляд на кровать, но тут же отвернулась. — Спасибо, но может, есть что-то другое?

— Медикаментозный сон в мед боксе или криостаз в боксе для образцов.

— В боксе для образцов? Крио? Это заморозка? Нет, здесь меня все устраивает.

Но, откровенно говоря, хотелось бы вернуться домой. Очень. Это возможно?

Вызов дальней связи заставил его вздрогнуть от неожиданности и прервать удовольствие купаться в ее неловкой растерянности и предвкушении… чего-то очень приятного.

— Элдор, ты получил мое сообщение? Я пытаюсь вызвать тебя в третий раз!

— И вполне успешно, рад видеть тебя Зигст.

— Взаимно, но чем ты так занят, что игнорируешь мои вызовы? Кто у тебя там?

Обычно небрежность во внешности младшего брата вызывала большее неудовольствие, но сейчас лишь легкую досаду.

— Пребывание на Ладе не идет на пользу твоим манерам.

— И моему самоконтролю, я знаю. Элдор, прошу тебя, не сейчас. Ты можешь ускориться? Запас топлива тебе позволит?

— Рассказывай.

Неужели все так серьезно? Иначе стал бы безответственный Зигст вызванивать его столь упорно?

— Отец завершает свой жизненный цикл.

— Он объявил об этом?

— Пока нет. Но все дела так или иначе веду я. Его органы разрушаются с немыслимой скоростью. Генетики не успевают клонировать новые. Отца уже ничего не спасет. И он об этом знает. Поддерживающая терапия, он ждет твоего возвращения, чтобы передать дела и завершить жизненный цикл. Поторопись, боль, что он испытывает — невыносима. Но отец упорно желает до конца быть в здравом рассудке.

— Я тебя услышал, Буду не позднее трех стандартов суток. Он выдержит?

— Думаю, да. Мы тебя ждем, Элдор.

Дисплей погас, а он все еще стоял перед ним в задумчивости. Наконец очнулся:

— Ты что-то хотела?

Виктория вскинула на него взгляд и ответила:

— Нет.

— Тогда сделаю заказ. Йуми заверил меня, что вся наша пища тебе подходит.

— Я не голодна.

— Возможно тебе нужен меньший объем, исходя из массы тела. Когда начнешь испытывать голод — сообщи.

— Не надо, Элдор.

— Что? — он вскинул на нее свои очи.

— Делать вид, что все в порядке. Твой отец, он болен? Мне жаль…

Слова не уместны, понимала Виктория, но иначе, чем словами выразить свое сочувствие она не умела.

— Звонил твой брат? — попыталась перевести разговор.

— Второй сын, яйцеклетка из дома Конни. Младший брат.

Виктория прикрыла рот рукой. И присела.

Ее ребенок, случись здесь, будет всего лишь яйцеклеткой из дома Орловых!

— Постарайся ничего не трогать и не выходить. Без моего разрешения. Я вынужден оставить тебя. На некоторое время, — сказал Элдор совсем не то, что собирался.

Но ее отзывчивость, участие были не просто приятны, на душе стало легко и уходить совсем не хотелось.