Глава 35

Едва я вбежала в «Пэлэй де ла Мажи», я ощутила себя, будто оказалась практически дома. Он все еще был в темных тонах, как и полагалась землям Даркленда, хотя сам город занимает лишь крошечную часть данного государства и представлял собой лишь крошечный островок в бескрайнем океане зелени и солнечного света.

Прошло долгих семь лет, которые я прожила в пещере с Билам, Манифик и Маджентой. Точнее, первые годы, ибо старушка скончалась через пару лет от неизлечимой болезни, а Манифик и Маджента переехали в город. Они и меня звали с собой, но я отказалась.

От них-то я вскоре и узнала, как завершилась жизнь Таруна и его приспешников. Агни Саагаши не соврал: он приказал своим солдатам убить брата. В народе говорили, что принц плакал и кричал слова полные ненависти к некой ведьме, проклиная ее до конца ее жизни. Больно ли мне от этих слов… отчасти все еще да, ибо где-то глубоко внутри, я все еще любила Таруна.

Король сдержал слово и улучшил жизнь простого народа. Как выяснилось, один повстанец все же уцелел в том бою. Удольф, некогда раненный пожилой мужчина, молчаливый и, как мне сообщила Манифик, мстящий за своего сына, умершего в одной из переделок с королевской властью.

Сложно было представить, что теперь он работает при дворе, однако по словам Мадженты: в городе многое изменилось. И в народе поговаривают о некой ведьме из предсказания, что изменила их мир.

— Ты вернулась? — спросил меня знакомый голос со стойки регистрации.

Это был Француа. За семь лет я уже немного забыла о нем. О том, как он выглядел или как напыщенно разговаривал.

Я не знала с чего начать разговор. Стоило бы извиниться за резкое исчезновение, узнать не уволили ли меня. Или вести себя так, словно ничего и не произошло?

— Да, — лишь коротко ответила я.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, чем очень меня удивил. Это было настолько неожиданно, что я на мгновение потеряла дар речи. За все время моей работы здесь я не припомню, чтобы управляющий хоть раз проявил подобную заботу.

— Нормально.

Я не отводила от него взгляда, пытаясь понять причину этой внезапной перемены. Но он, словно сбросив с себя невидимые оковы светской любезности, махнул рукой:

— Что ж, тогда тебя ждет ведро со шваброй.

— О, значит я все еще числюсь в работниках, — немного порадовалась я.

Для отеля прошла всего лишь неделя, в то время как я прожила долгие годы, последние из которых жила совершенно одна. И то, что я все еще где-то числилась как работник, мгновенно согрело душу.

— К сожалению, да, — и мужчина натянул на лицо свою фирменную улыбочку.

— Так почему же вы не уволите меня?

Любая провокация была сейчас излишне, это я хорошо понимала, особенно учитывая, что вбежала в последний вагон уходящего поезда и навряд ли была бы в силах еще семь лет ждать его прибытия на земле Иссари. Однако я изменилась за эти годы: сердце мое окаменело, чувства затупились.

Сегодня был тяжелый день. С утра пришлось попрощаться с пещерной жизнью, к которой я успела отчасти привязаться, со своих хозяйством, что кормило меня столько лет. Потом поездка в город. Прощание с Маджентой и Манифик, которые уже успели выйти замуж и носили детей в утробе. Я знала, что более нам не судьба будет свидеться, но видеть их счастливыми, живущими в мире и покое, пред отправкой в неизвестность — было усладой для моих глаз.

Мужчина тяжело выдохнул и осмотрел холл, при этом закатив глаза и покачав головой. Так обычно делали раньше все те, кто слышал от меня либо очевидные вопросы, либо я морозила очередную глупость. Как же давно все это было… словно из прошлой жизни.

— Пройдем в мой кабинет. Я кое-что тебе расскажу.

Припрятав какие-то бумаги, он поспешил к лестнице, которая вела на цокольный этаж. И да, я засмотрелась на него. Как же непривычно было видеть двуногих созданий! За эти годы я уже думала, что мне никогда более не удастся лицезреть людей.

Мы прошли некогда виданные мною залы кухни. Я теперь не удивлялась странным видам существ, что крутились вокруг столов и готовили. Они все равно не видели меня. Быть сторонним наблюдателем без риска быть пойманной — заманчивая вещь, безусловно.

Мы вновь вошли в одну из одинаковых дверей. Все тот же кабинет, все то же помещение, заваленное бумагами и всевозможными непонятными штучками.

— Садись, — приказал пренебрежительно Француа и налил себе выпить. В прошлый раз, как и сейчас, он тоже не предложил мне бокала, да я и не настаивала. Не хотелось, чтобы алкоголь туманил разум, сразу вспоминался Тарун. 

У меня начала болеть голова. Тяжесть прожитого дня давала о себе знать. И я плюхнулась в кресло, будто сломанная игрушка. Видимо, старею.

— Итак, я буду краток, — объявил он, словно я пришла к специалисту узнать свой диагноз.

— Я вас слушаю, — подыграла я ему.

— В прошлый раз ты опрокинула на себя флакон с зельем правды, — махнув рукой в сторону моей головы. — Именно тот, что не стоило трогать и, вообще, противопоказанный всем, кроме тех избранных, кого выбираю я. И к слову, таких не было лет сто, — усмехнулся мужчина.

— Мне везет, — опустила я голову на ладони, на мгновение прикрыв усталые глаза.

— Даже очень, — отхлебнул он напиток. — Тебя же выбрал мой брат. Из всех созданий мира он клюнул на тебя! — и Француа расхохотался.

Я же не улавливала сути его слов. Наконец отсмеявшись, метрдотель продолжил.

— Себастьян всегда был причудливым.

— У вас есть брат, его зовут Себастьян, — повторила я шепотом, чтоб хоть как-то усвоить новую информацию, но метрдотель все равно услышал.

— Да, — ответил Француа, чем сбил меня с мысли.

— И где он? — пусть уж выходит и покажет себя во всей своей красе. Корова я что ли на пастбище, чтоб меня вот так выбирать?!

— Здесь, — раскинул руками Француа, глазами бегая по всему периметру помещения.

Я успела как раз увидеть конец этого жеста, резко вздернув голову.

— Что? Где?

Сбитая с толку, пригляделась во все темные углы в надежде увидеть, что до этого мне было неведомо. И первая мысль, что возникла в голове — я его не вижу также, как ранее не видела персонал. То бишь зелье на брата Француа не действовало.

— Как бы тебе это сказать, милочка… «Пэлэй де ла Мажи» и есть Себастьян, — пожал он плечами, допивая содержимое бокала.

Я усмехнулась бреду, что он только что произнес, и потрясла головой. Видимо, я плохо начала соображать с дороги.

— Не понимаю, — сдалась я в итоге.

— Ладно, раз уж настаиваешь, расскажу все с самого начала, — Франсуа закатил глаза, явно не в восторге от необходимости вдаваться в подробности. — Мой брат, Себастьян, с юных лет был просто одержим магией. Это было его наваждением, — он небрежно причмокнул губами, рассказывая о брате с явным пренебрежением, которое выдавало его отношение к Себастьяну. — Он жадно искал любые знания, не гнушаясь никакими источниками. И, разумеется, тут же применял все на практике.

На лице Франсуа появилась гримаса, свойственная аристократам, когда они говорят о низших или недалеких существах. Я лишь покачала на это головой, но не стала акцентировать на нем внимание.

 - … Так вот, однажды он встретил одну ведьму. Себастьян, надо признать, был весьма привлекателен, с той самой смазливой внешностью, которая, впрочем, присуща и мне, — Франсуа не упустил возможности похвастаться. — Эта внешность, к слову, была немалой частью его успеха в получении нужной информации. Так вот, та девушка влюбилась в него без памяти, а Себастьяну была нужна лишь ее магическая сила. И что ты думаешь? Конечно же он использовал ее, пока не вытянул все, что ему было нужно, а затем просто исчез. Настоящий сердцеед и обольститель, ничего не скажешь! Но ведьмочка не смогла простить такого предательства. В порыве гнева, призвав самые темные силы, она наложила на моего братца древнее проклятие.

Француа допил напиток и замолк. По блеску глаз было понятно, что ему более не стоит злоупотреблять алкоголем, ибо язык его под конец начал заплетаться.

Слушая его, я пыталась понять, что представляет собой Себастьян и все более убеждалась, что он говнюк не лучше Таруна.

— И она превратила его в дом? — наступила моя очередь ухмыляться.

— Именно! — облокотился на стол Француа, приблизившись ко мне, отчего меня окотило волной алкогольного пара. — Так ему и сказала, представляешь: «Отныне ты будешь всегда бежать, ну а я всегда буду всегда знать, где ты». Как-то так.

Я долго смотрела на Француа тупым взглядом. Не знаю, что я хотела услышать еще и верила ли я тому, что он только что сказал, либо моя голова отказывалась воспринимать всю информацию как должно, но ситуация была такой, что я просто молча сидела и смотрела на мужчину.

— И вот ты пришла сюда. Трогала его за стены. Улыбалась ему как дурочка, — рассмеялся Француа. — Короче, попросил меня ввести тебя в курс дела, да и при этом чтоб был предельно вежливым. А ты взяла и свалила в этот чертов Даркленд! Ну кто вообще туда суется, честное слово?! Это ж смерть в чистом виде! Наги — одни из самых жестоких убийц, — тут я отчасти согласилась бы с Француа. — Я был уверен, что ты канула в небытие, пока сегодня не появилась на пороге. И брат опять заныл, — мужчина театрально замахал руками. — Ну что, доволен? — обратился он уже в пустоту.

Я все еще пыталась поразмыслить над его словами. Посмотрела на стены, глупо улыбнулась, пытаясь вспомнить как они манили меня периодически в первую неделю пребывания здесь. Но это было так давно, словно в прошлой жизни.

— Я не верю вам, — в итоге ответила я и встала. — Мне жаль.

Да в здании было полно магии, ну а то, чтобы дом был человеком, уж верилось с трудом. Тем более сейчас, когда я словно разбитый сосуд, из которого вытекали все ресурсы — мне было не до романа со стенами.

Страдала ли я все еще по принцу? Как ни странно, но да. Я все еще не могла принять того, что он использовал меня в своих корыстных целях. Не говоря уже о том, что его просто не стало. И все из-за меня. Чтоб окончательно не сойти с ума, я все больше жила в своих фантазиях, где мы любили друг друга и счастливо жили в пещере.

Я уже шла к двери, пока не услышала вопрос Француа.

— Ты слышала о пророчестве? — в его голосе сквозило отчаяние.

Я остановилась, но даже оборачиваться не стала. Этого уже было достаточно, чтоб он продолжил.

— Оно гласит, что явится ведьма из иного мира и изменит все вокруг. Смута и бла-бла…

Я взялась за ручку двери.

— Это ты… ведьма из иного мира.

Повернула голову в его сторону и сказала:

— Ничем помочь не могу, — и открыла дверь.

— Стой! — крикнул он. — Уверен, мы можем договориться.

Я покачала головой и вышла. Тем не менее Француа, несмотря на выпитый алкоголь, нагнал меня в коридоре.

— Я не разговаривал с братом долгие годы, десятилетия. С появлением тебя в отеле, он дал о себе знать. Одно твое поведение разбудило его! Ты сможешь, если приложишь силы! Мы могли бы…

— Нет никаких мы, господин Француа. Я всего лишь поломойка здесь и впредь планирую выполнять свою работу за гроши и возможность жить под данным кровом.

 Француа тяжело выдохнул.

— Подожди, Изумруд, — впервые обратился он ко мне по имени и в столь серьезном тоне. Не знаю, уж алкоголь ли так быстро выветрился, либо мужчине нравилось играть роль пьяниц, но сейчас его можно было бы отправлять читать доклады в учебные заведения: языком он владел, как оратор. — Давай заключим сделку.

— Мне не интересно, — ответила я, готовая уйти.

— Я верну тебе все воспоминания, — преградил он рукой мне дорогу.

Я посмотрела ему в глаза, серые и строгие. Сейчас Француа не был весельчаком, развлекающий народ. Он был братом, что решительно хотел спасти жизнь близкому человеку.

Воспоминания… Еще годы назад я отдала бы многое ради хоть одной минуты памяти из прошлого, ну а сейчас? Так ли это важно, кем я была, если я стала никем… игрушкой в руках окружающих ради достижения их заветных целей, а потом отдалась в затворнический образ жизни, пока…

— Я хочу попасть в свой мир, — выдвинула я свои условия, в надежде, что Француа все же сможет выполнить мою просьбу, которая не давала мне покое несколько лет.

Мир нагов был прекрасен, но все равно, чтобы я не делала и как бы не пыталась обжиться, меня не покидало чувство, что я пребываю в гостях, что это не мой дом. Тогда я впервые вновь подумала об «Пэлэй де ла Мажи» и о возможности, что он мне может дать.

Не знаю, откуда во мне появилась эта уверенность, но я знала, что это мой единственный билет до дома. И нет, речь не о Страгоне, а о том, откуда я родом. Ведь некогда я была Викторией и жила совершенно иной жизнью или все же была Машей из странной белой комнаты. Только вот образ Виктории был куда ближе мне и по душе. Возможно, не самой счастливой, однако моей. Я хотела вернуться. Эта мысль сводила меня с ума.

 Француа протянул свою руку.

— Все что угодно, лишь бы ты вернула мне брата.

Я некоторое время смотрела на эти изящные ухоженные пальцы, потом на стены.

— Предупреждаю, что я ничего не умею. Обещать вызволить твоего брата, я тоже возможно не смогу.

Честность всегда была в почете, не так ли?

— Думаю, мы сработаемся, — ухмыльнулся Француа, вернув себе амплуа весельчака. — По крайней мере, с тобой у нас есть шанс.