Глава 34

В тронном зале царил дух смерти. Десятки нагов бездыханно или смертельно раненными лежали на некогда отполированном блестящем полу.

Надин из последних сил продолжала бой, будучи вся в крови, явно принадлежащей не только ее врагам. У Огона отсутствовала одна кисть руки, обрубок которой он замотал в кусок ткани, оборванной с прекрасных штор, но это не делало его слабым. Дух победы был у него в крови. Тарун не отставал.

Однако у них были совершенно разные выражения лиц. Женщина-наг делала свою работу сжав зубы, отчаянно пытаясь победить тех, кто столько лет угнетал ее народ, со всей доблестью и отчаянием одновременно. В то время как в глазах принца мелькало ребячество, некая радость того, что он делает.

Где-то среди всей этой резни мелькало лицо Олафура, все в поту, изможденное и с каким-то смирением. Видимо, он уже принял тот факт, что этот бой возможно станет последним в его жизни.

— Король мертв! — завопила я во всю мощь легких.

Через несколько секунд размахивание мечей и их неприятный лязг прекратился.

— Ты убила его? — возрадовался Тарун и, воспользовавшись растерянностью противника, нанес ему смертельный удар в грудь, от чего меня передернуло.

— Да, — уверенно ответила, повернув голову к лежащему на полу телу Анги Саагаши, распростертому поодаль от моих ног. Рукоятка заколки торчала у него из груди, а тонкая струйка крови вытекала из раны.

У Надин упал меч. Она и сама последовала за ним, размякнув так, что легкого касания хватило бы, чтоб она приняла горизонтальное положение.

Олафур подполз к ней сзади, положил свою широкую ладонь ей на окровавленное плечо и сжал. Женщина с благодарностью посмотрела на него снизу вверх. Она плакала, как и он. А потом произошло то, что я меньше всего ожидала увидеть.

Меч Олафура пронзил тело женщины сзади и острием вышел из ее груди.

— Нееет! — завопила я, но споткнулась о лежащее под ногами тело. Но это не помешало мне увидеть удивление в глазах Надин, будто они спрашивали: «За что?».

— Неееет! — вновь продолжала вопить я, пока не услышала подобный «хруст» после слов: «Какого черта?!» — принадлежащих Огону.

Повернув в его сторону голову, я увидела, как меч Таруна торчит у мужчины со спины.

— Шах и мат, — улыбнулся мне принц. — Или правильнее будет сказать «упс»?

Меня всю затрясло. Я не могла поверить, что король был прав. Что Тарун и есть главный злодей всей этой жестокой игры, а мы все были его марионетками. Слова Агни, словно раскаленные угли, жгли душу, подтверждая его презрительное обвинение: "влюбленная дурочка, которой просто воспользовались". Каждое слово отзывалось болью, раздирая сердце на части.

С трудом, преодолевая слабость в ногах, я поднялась. Слезы, уже не сдерживаемые, хлынули потоком, когда мой взгляд упал на бездыханное тело Надин. Ужас от увиденного смешивался с отчаянием.

Я, наверное, выглядела сейчас чудовищно, с размазанной по лицу косметикой, словно жертва собственной глупости. Но даже в смерти Надин сохраняла свою неповторимую красоту. Эта женщина-воин, израненная, окровавленная, но все еще гордая и исполненная женственности во всем. Наверное, именно эту несломленную стать, эту внутреннюю силу она передала своей дочери, своей Манифик.

Я вспомнила, что в глуши джунглей она, Билам и Маджента ждали своих героев, молились своей богине матери-природы и надеялись, что завтрашний день сулит лишь мир и покой.

— За-за что ты их? — спросила я, заикаясь и дрожа, словно осенний лист на ветру.

Тарун, напротив, казался воплощением триумфа. Он едва ли не подпрыгивал от радости, тогда как его взгляд скользил по оставшимся хитменам, которые теперь стояли покорно, словно послушные тени. В их глазах читалось полное подчинение — они не смели поднять на принца руку, их преданность теперь принадлежала ему.

— Ну как тебе сказать, милая? Таков был изначальный план.

— Изначальный план, — повторила, словно пыталась прожевать смысл сказанного.

— Ну да, — пожал он плечами, прежде чем развалиться на троне.

Его волнистые волосы, хоть и растрепались, все равно сохраняли ту ауру, которая так притягивала взгляды. Только вот взгляд его на сей раз был жестким и безжалостным, ничего общего с тем, что я видела всего пару часов назад.

В этот момент я осознала, что Тарун никогда не был той беззащитной белой овечкой, с которой я познакомилась в отеле. Он всегда был таким как сейчас, просто он мастерски скрывал свою истинную сущность за маской скромности и добродушия.

— Знаешь ли, я с детства был любопытен, Изи, — продолжил Тарун. — Не то, что мои братья. Так вот, едва я смог произнести слово «магия», как меня потянуло узнать о ней все, что можно. Однако в наших землях практически не осталось тех, кто ею владел. И один из последних заклинателей, тот, что придумал, кстати, эту идею с повязками на хитменах, сообщил мне перед смертью предсказание. Оно гласило, что к нам прибудет из иного мира великая ведьма и принесет она перемены на землю нагов. И окрестят ее дочерью богини-земли и прочая ерунда… В общем, я отыскал еще одну нагиню, что обладала даром предсказания, гадая на кофейной гуще. И предоставляешь, она сказала, что я встречу тебя в волшебном отеле! Что ж, она не ошиблась. Жаль, что мне пришлось ее убить. Не люблю делиться, знаешь ли, — сморщил он носик.

Принц, хотя уже можно сказать король, умел красиво рассказывать, эмоционально, используя мимику и жесты. Он знал, что его мечты сбылись и впереди только светлое будущее. Так почему бы не потолковать, в лишний раз вновь восхититься собой?

— И ты решил использовать меня? — прошептала я.

— Я всегда хотел на трон, милая. Так что, — развел в веселье руками, — не обессудь. А ты была самым прекрасным способом попасть сюда.

— Зачем? Ты мог бы собственноручно убить брата!

— К сожалению, не мог. Магия, некогда заложенная в нас самими богами, будь она проклята!

«Господи, и он туда же!»- подумала я, но продолжила слушать откровения.

— …запрещает братоубийство. Она несет погибель злодею. Была у нас уже такая практика, поверь мне на слово.

Ох, как же часто мне пришлось за сегодняшнее утро услышать эти слова. Вера… То, чего лишается человек хоть раз предавший вас.

— Так нанял бы визиря или кого из знати? К чему все это представление? — никак не могла я уняться, давясь слезами.

— Милая, я не просто хотел прийти к власти. Я хотел большего! Точнее — уничтожить повстанцев! Ты даже не представляешь сколько времени занимают эти военные манипуляции, как они нас достали своими постоянными недовольствами. Так сказать, убить двух зайцев одновременно. Искоренить эту брешь в системе. Называй как хочешь.

— Я думала, до королей не доходят такие слухи, — призналась я, вспомнив слова прежнего короля. И у меня в душе закралось малюсенькая радость от того, что возможно Тарун прав хоть в чем-то, а к Агни мне соврал.

— До королей нет, а вот если ты принц второго сорта, то да. Ведь нас никто в серьез не воспринимает. И мы шастаем везде, где хотим.

— Второго сорта? — это еще что?

— Бастард, да-да, я полноправный наследник сего прекрасного престола, — с грустью погладил он золоченную ручку кресла.

Я не верила своим ушам. Немыслимо!

— Но у тебя фамилия Саагаши!

— Да, но матери у нас были разными с Агни. А в наших краях это тоже играет весомую роль. Ведь женщины-наги — дочери самой богини-природы, — покачал из стороны в сторону Тарун презирая сей закон.

У меня начала болеть голова от слез и всего произошедшего.

— Поэтому у тебя был доступ к свободе, и ты смог попасть в отель, — предположила я.

— Ну да, Агни и остальные мои братья этого не могли.

— Так почему ты не попросил убить кого-то из своих своего брата и разобраться с повстанцами уже будучи королем? — не унималась я.

— Да, я думал об этом. Но это было бы сложнее. Ведь стань я королем, то потерял бы свободу передвижения. А я предпочитаю все видеть своими собственными глазами. А не просто верить тому, что мне докладывают. Визири — те еще жулики, — скорчил рожицу принц-король.

— И ты решил убить повстанцев, — прошептала я, смотря на безжизненное тело Надин и повернув голову к бездыханному Огону.

— Да, — кивнул самодовольный мужчина. — Не без помощи Харуна и Олафура, конечно же, — отсалютовал Тарун двум нагам.

— Но… но… — я только сейчас заметила в углу королевского стража. Его лицо немного поблекло в моей памяти, но это однозначно был он.

— Ох, все тебе надо объяснять, Изи, — неодобрительно покачал он головой, но все же продолжил: — Ну так и быть и это расскажу, — сделал он мне одолжение. — Харуна я устроил на работу несколько лет назад в королевскую стражу, а точнее прям пред тем, как поселиться в отеле. Он мне был должен, если можно так сказать. А Олафура я спас от неминуемой смерти. Он ведь повстанец, если ты не забыла. Подкупил должностью и вот он — мой верный слуга, будущий визирь сего государства.

— Это ты подал сигнал для солдат королевской армии тогда, — вспомнила я.

— Ну конечно же я, однако не своими руками. Стефано действительно выпустил светлячков сам, ведь это я его надоумил таким образом впечатлить ту глупышку, Мадженту.

— А если бы он не умер и рассказал остальным?

— Он уже был мертв, как только я ему предложил это сделать.

— Что?

— Как ты не понимаешь, женщина?! Я убил Стефано во время этой заварушки. Ну все естественно подумали, что это были солдаты короля.

— А Вий? — не унималась я.

— А этот тип догадывался, что что-то не чисто со мной и мне тоже пришлось его убрать. Никто и не догадался, что в тот вечер он выпил яд и у него двоилось в глазах во время боя, — как ни в чем не бывало разбрасывался принц-король словами.

— Так ты всех мог просто-напросто отравить, — больная голова не могла разобраться во всех манипуляциях нага.

— А как же тогда я узнаю, кто из повстанцев живет рядом с дворцом, глупышка?

— А где они сейчас? — действительно, ведь уже давно не слышно грохота снаружи.

— Убиты, естественно! — хлопнул в ладоши Тарун. — Я расправился с врагами, получил трон. Осталось дело за тобой.

Тарун пошел ко мне на встречу, а я… не могла и шага сделать назад, не спотыкнувшись за очередной труп.

— Убьешь меня? — предположила я, учитывая сколько всего я узнала на него.

Тарун раскатисто расхохотался. Звук этот, наполненный каким-то диким, необузданным весельем, эхом отдавался в затхлом воздухе тронного зала. Не будь он злодеем, архитектором всего моего кошмара, я бы, наверное, сказала, что это самое чистое и искреннее проявление его эмоций. В его смехе не было ни тени притворства, только торжество.

— Конечно же, нет, — и его взгляд стал таким же нежным, как он смотрел на меня во время всех наших самых романтичных моментов, когда я таяла как лед на солнце, от одной его только улыбки.

Сейчас этот взгляд был подобен ножу, медленно и мучительно вонзающемуся в самое сердце. Он знал, как сильно я любила его, как боготворила, и использовал это знание как оружие.

Если честно, я хотела смерти. Она казалась мне избавлением, единственным выходом из этой невыносимой боли. И предложи он мне ее сейчас, я бы приняла с распростертыми объятиями, как долгожданного друга.

Но он не предлагал. Он хотел чего-то другого. И то, что он хочет оставить меня в живых, вместо того чтобы положить конец моим страданиям, вызвало во мне иного рода чувства. Не благодарность, нет. Скорее, леденящий ужас.

Что он задумал? Какую новую пытку он приготовил для меня? Смерть была бы милосердием, а он, похоже, был намерен лишить меня даже этого. В его глазах я увидела не просто злобу, а какое-то извращенное, садистское удовольствие.

— Я хочу, чтоб ты жила, — усмехнулся он как обычно, по-ребячески. И заметив, как я побагровела, добавил: — Ну, не сердись, дорогая, — провел он указательным пальцем по моей нижней губе. — Ведь, в конце концов, это было прекрасное путешествие, не так ли?

— Нет! — выпалила я. — Меня обманули, насиловали, избивали… это явно не было весело!

— А лучше давай перечислим плюсы, — предложил принц так, словно говорил о уровне воды в стакане: на половину полон он, либо на половину пуст, при этом загибая изящно пальцы и «вышагивая» по огромному залу. — Ты классно провела время, сменила свой приют на отель, побывала в Даркленде, познакомилась с интересными личностями, — и Тарун отсалютовал Харуну и Олафуру, стала женщиной, да не с кем иным, как с представителями королевской семьи… Многие девчонки мечтают о таком. И знаешь, я помню, тебе это очень даже нравилось, — Тарун остановился, склонив голову на бок, рассматривая меня с любопытством. — А ведь ты можешь остаться, Изи. Здесь. Жениться не обещаю, прости, это лишние проблемы с бюрократией, но зато ты будешь жить в достатке, в блеске драгоценных камней, металлов. Есть изысканные блюда и наслаждаться моим обществом. Ведь тебе нравится проводить время со мной, я же знаю, — оказавшись мгновенно у меня за спиной, прошептал он мне томно все это в ухо, рукой проведя по оголенному моему животу.

Его взгляд, скользящий по моему лицу сбоку, был полон ожидания. Еще каких-то семь дней назад я бы, возможно, почувствовала в этом напряженном молчании искру, тот самый электрический разряд, который называют химией. Но сейчас внутри меня клокотала лишь ледяная ненависть, настолько сильная, что хотелось выплеснуть ее наружу. Если бы он стоял передо мной, я бы не задумываясь плюнула ему в лицо

— Пошел ты!

— Ой, не драматизируй, детка. И не представляй меня лишь в роли злодея, это же не так, правда? — расстояние между нами сократилось от того, что повернулся ко мне лицом.

Я хотела бы сделать шаг назад, но передумала. Тарун наверняка воспримет это как слабость, да и хвост его уже успел обвить мои ноги.

Меня обдало его теплым дыханием, пропитанное легким алкоголем, привычным запахом хвои и корицы. Тело, словно подчиняясь неведомой силе, начало откликаться на его манящие жесты, на этот тонкий танец соблазна, который он так искусно исполнял. Внутри боролись противоречивые чувства, но, тяжело сглотнув подступивший к горлу ком, я наконец произнесла, вкладывая в слова всю накопившуюся горечь:

— Да пошел ты!

В порыве бушующей во мне ненависти я резко забыла о своем положении. Хотела было развернуться и уйти от него, но спотыкнулась о его злосчастный хвост. Не дав мне упасть, Тарун, с присущей ему грацией, ловко схватил меня за руку. Его взгляд, обычно полный самодовольства, теперь смотрел на меня глазами победителя, но в то же время в нем читалось что-то новое, что-то, чего его "высочество", казалось, не ожидал — мое непреклонное желание уйти.

Пока Саагаши не решил все же передумать и убить меня, я переступила через его хвост и, обойдя его фигуру стороной, направилась к выходу.

— И куда ты?

В его голосе промелькнула тень грусти, или же это было лишь эхо разбитого самолюбия? Я пыталась уловить истинную причину, но ответ казался таким же очевидным, как солнечный свет в полдень: нет, самовлюбленный принц не мог полюбить такую простушку, как я.

Тарун, я теперь знала я, умел лишь брать, пользоваться, и, как бы горько это не звучало, сейчас он терял свою излюбленную игрушку. Но больше я не позволю ему играть со мной. Смешно, ведь я уже произносила эти слова, клялась себе в этом.

— К своей свободе, — раздался звонкий голос у него за спиной и все живые этого зала обернулись к Агни Саагаши.

— Ты?! — прохрипел Тарун, смотря сначала на живого короля, а потом на меня. — Ты не убила его?! Но я же сам видел твой клинок в его груди.

— Посадили на воск от свечей и обмазались краской, — с весельем в глазах сообщил король.

Тронный зал как по щелчку пальцев заполонили наги — его оставшиеся в живых стражники, за спинами которых я увидела того самого слугу, которого я могла убить, но предпочла гипнотизировать.

— Но… но… — Тарун все продолжал буравить взглядом мою спину. — Я бы вернул тебе твои воспоминания.

— Мне от тебя ничего не надо, — произнесла я, зажав кулаки и с трудом сдерживаясь, чтоб не обернуться.

Залы проносились мимо, словно кадры старого кино, но прежнее восхищение перед величием природы и мастерством строителей испарилось без следа. Теперь все это казалось мне лишь оболочкой, лишенной всякого смысла, как пустая обертка от невкусной конфеты.

Меня никто не останавливал. Никто не пытался преградить мне путь. Стражи, некогда грозные хранители этого места, теперь лежали бездыханными, их искаженные лица напоминали неудачные творения начинающих скульпторов. Мне приходилось перешагивать через их распростертые тела, через хвосты, похожие на гигантские хребты, застывшие в проходах. Их чешуя, некогда сверкавшая всеми оттенками радуги, теперь казалась лишь тусклым напоминанием о былом великолепии, о древней магии и тайнах, которые они когда-то оберегали.

Я уходила, оставляя позади не только стены этого дворца, но и осколки своего сердца, разбитого и опустошенного.