Глава 9

За дверью послышался странный женский смех и следом за ним резко захлопнула соседняя дверь. Что ж, по крайней мере, можно быть уверенным, что влюбленные более никого так не шокируют.

Ну и вид у них был, честное слово! Что за странные создания? Уродами их сложно было бы назвать — я не люблю стереотипность мышления о внешности, но здесь явно присутствовало что-то нереальное.

Женщина-рыба? Чешуйчатая кожа, странного вида вытянутая голова думаю, что с париком каштановых волос, плавники, на которых она странно передвигалась как на ногах. К слову, я где-то подобное уже будто видела. Ах, да, сирена!

Однако если женщина-рыба и была весьма странной персоной, то про мужчину это слово было слишком приуменьшенным. Его огромная мягкая голова странным образом удерживалась на подобии шеи, и казалось, что женщина своими руками-плавниками все время ею виляла, направляя из стороны в сторону. Большая часть тела была скрыта под красивым смокингом, но ноги или правильнее будет сказать, щупальца, все же несообразно торчали внизу и передвигались хаотично. Только вот при этом выглядели конечности как-то по-своему гармонично, ведь они одновременно умудрялись касаться женщины в тех местах, от прикосновения которых она томно вздыхала.

Мои мысли резко переместились к господину Саагаши, отчего приятная нега пронеслась по моей груди. Было что-то завораживающее в его чертах лица. Я это и раньше заметила (ну невозможно забыть тот эпизод, где я чуть было не дотронулась до его лица), однако сегодня было в нем что-то еще, то, что пленило и тянуло в омут…

Глаза? Да, возможно. А может и вся атмосфера, возникшая в коридоре, словно флюиды двух неземных существ передались по воздуху и растворились и в нас с Саагаши тоже. Уверена, и он пребывал в том же состоянии, что и я: нежном забвении — об этом говорила мне его загадочная улыбка.

И внезапное озарение, о котором я пожалела в тот же миг, как вспомнила. Прежде чем прервать незримую связь наших взглядов и спрятаться в комнате, я опустила взгляд вниз. Да-да, именно в этот момент я заметила, что у него не было ног! Правда тогда не успела еще осознать этого. Вместо привычной мне пары ног был длинный змеиный хвост, что кольцами собрался внизу и тускло отражал свет коридора, мимикрируя как хамелеон, пытаясь скрыться от глаз людских.

«Господин Саагаши не был человеком, ну или был им лишь на половину! О, господи! Да что же это за место такое!» — в очередной раз ужаснулась я.

Хотела было предположить, что попала в уникальный мир иных существ, но ведь внизу были и обычные люди, абсолютно такие же, как и я! С четырьмя конечностями, две из которых представляли руки, а две — ноги, а не плавники и щупальца, или что еще может преподнести нам природа, как способ выжить в различных «субстанциях». Хотя остается вопросом, как эти существа теперь дышали? И так ли им нужен кислород, как и нам. Сколько вопросов! И нет ни одного ответа!

Я вновь вспомнила сирену. Тогда я была уверена, что это лишь маскарад, однако сейчас внутренний голос вопил, что я ошибаюсь! Это и впрямь было живое создание с хвостом и клыками.

Я лихорадочно начала припоминать всех гостей, которых здесь встречала. И знаете, всепонимания мне не понравились. Точнее испугали своей масштабностью. Кто все эти существа? Почему я никогда о них не слышала в приюте? И самое главное, почему видела все в ином свете?

Мне нужны были вновь ответы. И кто бы мог мне их дать помимо Француа? Он вероятнее всего сейчас занят перемещением отеля.

Однако… Уверена, господин Саагаши не оттолкнул бы меня, если бы я поинтересовалась. Смотря на него, мне еще ни разу не хотелось убежать от страха за жизнь или от скверного настроения, часто свойственного для Француа. О том, что у него куда более мягкий характер было заметно и по его манере держать себя, да и тону голоса, не говоря про мягкую улыбку, которой он всегда меня встречал.

Вскочила и пока не растеряла всей решительности, выбежала из своего укрытия. Я знала, в каком номере он живет, благо на этих дверях были развешаны номерки.

Я дала себе секунду-другую выдохнуть, прежде чем постучаться. Но вот ведь досада, мне не ответили. Повторила попытку и вновь в ответ лишь тишина. Набравшись храбрости, осторожно приоткрыла дверь.

Любопытно было и то, что во всем «Пэлэй де ла Мажи» двери не запирались. Связано ли это с тем, что здесь просто-напросто не было воров или с тем, что не было прецендентов с ввалившимися не в свой номер клиентами, однако факт остается фактом: двери всегда были открыты и при желании можно было зайти в любой номер. Прям как сейчас.

Чем руководствовалась я на тот момент? Как бы странно это не звучало, но здравой логикой, ведь номер, в котором живет господин Саагаши столь большой, что он скорее всего меня не услышал, чем проигнорировал.

Номер оказался, как и прежде, в антураже великолепного дворца со множеством ажурных окон, выходящими в сад. Я не знаю, есть ли края сего помещения, но это не имело значения: ведь здесь было все, что радовало глаза и успокаивало душу.

— Господин Саагаши, — позвала я робко, прохаживаясь по залам. — Господин Сааааагаааашиии…

Номер был однозначно пуст. Мой отчаянный вопль, казалось, должен был разбудить даже мертвого, не говоря уже о глухом. И тут меня словно ударило током. Как я могла забыть?! Когда мы столкнулись в коридоре, мужчина выходил из номера! Глупо было предполагать, что он, подобно испуганной мыши, забился обратно в свою нору. Скорее всего, он направился в ресторан, ну или мало ли, какие здесь есть места развлечений, что прячутся в подвальном этаже. Зная мою удачу, я бы не удивилась, обнаружив там даже парк с единорогами. Я верю в магию, пусть мой рациональный ум и пытается отгородиться от нее стеной скептицизма. Просто потому, что я не вижу ее, не значит, что ее не существует.

Уже собираясь покинуть чужой номер, я заметила на столе странный предмет. Это были песочные часы, но не простые. Их корпус был выполнен в форме змеи, извивающейся вокруг стеклянных колб. Вместо песка внутри пересыпались какие-то мелкие детали, разноцветные и причудливые. Приглядевшись, я похолодела от ужаса. Это были... головы. Миниатюрные, но отчетливо различимые чьи-то головы. Фу, что за мерзость!

— Головы врагов Саагаши.

Внезапный голос, раздавшийся откуда-то сзади, заставил меня вздрогнуть. Я даже не сразу осознала, что мои мысли были озвучены вслух.

— Простите. Простите за вторжение, — быстро взяла себя в руки, чувствуя, как щеки заливает краска.

Мой взгляд невольно опустился вниз, и я с трудом сглотнула, осознав, что змеиный хвост — не плод моего разыгравшегося воображения, а вполне реальное продолжение мужчины. А ведь где-то в глубине души я надеялась на свою ошибку. Интересно, почему?

— Поверьте, моему государству ежедневно приходится отражать натиск куда более грозных завоевателей. Вы, в сравнении с ними, просто дитя, — прозвучал ответ, полный какого-то обреченного спокойствия.

— Кто вы?

Мой вопрос, прозвучавший скорее как мольба, чем как требование, явно застал собеседника врасплох. Он, покачиваясь, медленно прополз к ближайшему столику. Тут-то мне и открылась причина его несколько шаткой походки — он передвигался, скользя по полу. На столе он поставил пышущий паром чайничек и две чашки.

— Я принц из рода Нагов, — спиной ответил он. — Точнее пятый по старшинству.

— Наги, — повторила я по привычке именно так запоминать новые слова.

— Да. Наполовину человек, наполовину змея, — он пожал плечами, словно это было самое обыденное дело в мире, и наконец повернулся ко мне. Его взгляд был проницательным, словно он видел насквозь. — Дай догадаюсь: с тебя спали чары отеля?

— Что? — я моргнула, совершенно сбитая с толку.

— Да, чары. Те самые, что накладываются на персонал, чтобы они были… послушными, скажем так. Чтобы не задавали лишних вопросов и не нарушали установленный порядок.

— Я ничего не знаю об этом, — заинтриговано сообщила я. Надежда, что он не выставит меня за дверь, как это сделал Франсуа, придавала моим словам искренность.

— Не удивительно. Метрдотель не любитель посвящать в свои тайны.

— Но тогда откуда Вы знаете об этом? — заинтересовалась я.

— Но я же не персонал. Я гость. Хотя и на нас влияют некоторые из фокусов Француа.

— Например?

Я затаила дыхание, ожидая продолжения. В этот момент, стоя перед ним, я почувствовала острое, почти отчаянное желание найти хоть кого-то, кто был бы по ту сторону этой загадочной системы, кто разделял бы мое стремление к правде и свободе.

Господин Саагаши, казалось, не придал значения моим словам, лишь пожал плечами, словно отмахиваясь от незначительной детали.

— Допустим, мы не видим персонал. — произнес он с ноткой небрежности, которая тут же заставила меня насторожиться. Я уже собиралась согласно кивнуть, но внезапно остановилась. Что-то в его словах было не так, какая-то неуловимая фальшь.

— Нет. Меня же вы видите, а я — персонал, — опровергла я его пример. — Так что ваше предположение не совсем верно.

Он слегка наклонил голову, едва заметно растянув губы в улыбке.

— И это очень странно, ведь вы первая, кого я тут увидел и, что самое удивительное, продолжаю видеть.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри нарастает недоумение. Что за игра? С каждым его ответом вопросов становилось только больше, а ясности наоборот — меньше.

— И вам ни разу не захотелось узнать, с чем это связано? — спросила я, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию.

Его улыбка стала шире, приобретя оттенок лукавства.

— Франсуа, помнится, лишь разозлился, когда я попытался проявить подобное любопытство. Вы еще тогда вцепились в дверь, охваченная паникой, и твердили, что никогда отсюда не выберетесь, — улыбаясь, припомнил принц.

Принц с легкой усмешкой напомнил о моем прошлом, о том, как я, охваченная паникой, вцепилась в дверь, убежденная в безысходности нашего положения. Его слова, хоть и звучали с ноткой веселья, заставили меня вновь пережить тот страх, ту беспомощность, когда надежда таяла с каждой минутой. Сейчас, стоя перед ним, я чувствовала себя совершенно иначе, но его слова напомнили о том, как сильно я изменилась, и как много мне еще предстоит узнать, а главное — понять и принять.

— Он разозлился, потому что потерял контроль над одной из своих подчиненных, верно? — предположила я, пытаясь понять мотивы своего работодателя. — Когда это произошло?

— Вечером того же дня, когда я заселился, — ответил он, вновь пожав плечами. — Я не отличаюсь особым терпением, знаете ли.

Именно тогда, я уверена, Франсуа начал испытывать ко мне неприязнь. Возможно, его раздражает, когда что-то выходит из-под его контроля, когда он не в силах справиться с ситуацией. Или же он просто из тех, кто строго соблюдает субординацию и не терпит фамильярности со стороны подчиненных. Как бы то ни было, одно ясно: я никогда не смогу стать его любимицей. Мое прошлое, мои действия, моя сама сущность, видимо, противоречат его представлениям о порядке и контроле. И это осознание, хоть и горькое, стало еще одним шагом на пути к пониманию себя и окружающей действительности.

Наступила неловкая тишина. Я растерянно оглядывалась, не зная, куда пристроить взгляд, и снова остановилась на столе, где стояли эти необычные часы.

— Значит это Ваши враги? — вновь уточнила я.

— Да, — подтвердил он коротким кивком. — Все, кто так или иначе уходит из жизни при нашем дворе в данный момент.

— У Вас война в графстве? — предположила я, когда увидела, как несколько голов чуть ли не подряд полетели вниз.

— Не совсем.

Господин Саагаши прошел вглубь гостиной и наконец поставил на столешницу поднос с чайным набором. Тихий звон фарфора и мой нос тут же уловил легкий аромат лесных трав, сладких ягод и меда. Я отстраненно наблюдала за его действиями. Как ловко, я бы даже сказала грациозно разлил он чай в чашки. Либо он решил взять инициативу в свои руки и налил мне, либо меня скоро спровадят, ибо кто-то должен прийти составить ему компанию. И тем неожиданней было услышать его слова:

— Смена власти на престоле всегда несет смерти.

Стоп! Ведь на улице время летит куда быстрее…

— Что Вы тут делаете? — сощурилась я, зная, что близка к разгадке.

— Думаю, Вы и сами догадались, — прочитал он по моему лицу. — Да-да, отсиживаюсь, — и протянул мне одну из чашек.

Он протянул мне чашку, и от терпкого аромата травяного чая закружилась голова. Отказать было невозможно, особенно когда ее предлагал такой интересный и загадочный мужчина. Фарфор был тонким и гладким, чашка казалась невесомой в моей руке. Я не торопилась пить, разглядывая причудливый узор на ее боку.

Его голос, с легкой хрипотцой, вырвал меня из раздумий.

— За мою трусость, — произнес он с ироничной усмешкой, поднимая свою чашку в мою сторону.

Я вскинула брови.

— Не знала, что трусость отмечают, да еще и травяным чаем.

Ой, будто я хоть раз вообще пила спиртное, тоже мне решила поумничать!

Внутри меня проснулась какая-то дерзкая девчонка, хотя я и понятия не имела, как ведут себя люди, чокаясь бокалами. Мой опыт ограничивался лишь наблюдением за пьяными посетителями приюта Лейлы, пытавшимися выломать дверь. И в эту минуту меня немного накрыла грусть: ведь я больше не вернусь туда. Меня там не ждут. И посмотрев на свои руки, точнее на фарфоровую чашечку, что они сжимали, мне показалось весьма интригующей мысль все же отпить предложенный напиток. Травить меня здесь точно не будут.

— За наше грустное прошлое, — отсалютовала теперь я, с тоской улыбнувшись.

Я сделала глоток. Горячий чай обжег язык, но приятное тепло тут же разлилось по всему телу, проникая в самые дальние уголки души. Казалось, он согревает не только меня, но и воспоминания, которые я так отчаянно пыталась похоронить. Впервые за долгое время я почувствовала что-то похожее на надежду.

— А Вы уверены, что с вашим прошлым все покончено? — спросил меня мой собеседник.

Его голос прозвучал как тихий шепот, но в нем чувствовалась сталь. Я моргнула, пытаясь осмыслить его слова. За последний час я, безусловно, стала проницательнее, но улавливать скрытый смысл в его фразах было пока еще за гранью моих возможностей.

— Что Вы имеете ввиду?

— Вы не замечали, что рядом со мной вас накрывает какими-то воспоминаниями?

Я припомнила свое уже увиденное, но не могла сказать с уверенностью, что это было связано именно с господином Саагаши, в связи с чем я просто пожала плечами.

— А если так?

В следующее мгновение он оказался так близко, что я почувствовала жар, исходящий от него. Инстинктивно я хотела отступить, но мои бедра уперлись в край стола, лишая меня возможности двигаться. Природа, как оказалось, наделила его скоростью змеи, и этот мужчина из рода нагов только что наглядно продемонстрировал это.

Я не могла отвести взгляд от его глаз. Они были словно два туманных омута, затягивающие меня в свою глубину. Казалось, я падаю, проваливаясь в эту дымчатую бездну, теряя связь с реальностью.

И вот я уже стою не во дворце покоев Саагаши, а в совершенно незнакомой мне комнате. Сердце екнуло — это было то самое место, которое мелькнуло в моем сознании лишь мимолетным, необъяснимым предчувствием, отголоском прошлого, которое я не могла вспомнить.

Оглядевшись, мой взгляд зацепился за портрет. На нем была изображена девушка в старинном, закрытом платье, чья красота была настолько живой, что казалось, она дышит. Художник превзошел себя: в каждом мазке чувствовалась ее утонченность, томный взгляд ресниц, обещание тайны в полуоткрытых губах, словно она хотела что-то сказать, но так и не решилась.

Я была очарована, полностью поглощена этим образом, пока резкий поворот головы не вернул меня к реальности. В зеркале напротив я увидела ее — ту самую девушку с портрета, но отраженной в моем собственном лице. В этот момент, когда реальность и видение слились воедино, из-за двери раздался зов:

— Виктория!

И словно по волшебству, я вновь оказалась в знакомых, но теперь уже чужих покоях господина Саагаши, оставив позади загадочную комнату и ее молчаливую обитательницу.