12. Дознание

Вы поняли, да — всё началось сначала. Суета, беготня, и я пропустила значительную её часть, потому что господин Валеран привёл меня в чувство, но очень не сразу. И я с изумлением увидела, что возле кровати на полу лежит хладное тело мужчины, возрастом — как настоящая я, наверное, одетого добротно и неприметно. Его чуть отодвинули — чтобы подойти ко мне, и теперь господин Валеран сидел на краю постели и держал обе мои ладони в своих. Уже знакомый белый свет прилагался.

— Что вы помните, госпожа Викторьенн? — спрашивал он.

А я вздыхала и еле шептала, что помнить-то помню, но вот что это было такое вообще?

И дальше все мы примерно до утра выясняли, что это было такое вообще.

Ко мне в спальню прибежала Тереза со своей камеристкой Франсин и господин Фабиан, снаружи толпилась моя домашняя прислуга. Эх, у меня где-то дыра в системе безопасности, так?

Позвали господина графа Ренара, позвали господина дознавателя Ренеля, и ещё кого-то, и мне оставалось только смотреть, слушать и хлопать глазами.

Первое, что выяснилось: камеристка Мари, остававшаяся на ночь в моей спальне на лавке, не слышала ничего потому, что крепко спала. Более того, её не смогли добудиться и после, и господин Валеран, осмотревши её, сказал — кажется, опоили каким-то сонным зельем. Должна проснуться через какое-то время. Хорошо, что не отравили, думала я. Призванная Жанна сообщила, что они ужинали в тот момент, когда я пришла в себя и беседовала с Валераном, Фабианом и Терезой. Этот ужин происходил внизу, в помещении возле кухни, за столом сидела вся прислуга — кто в тот момент был свободен, — обсуждали последние новости. Наверх они обе поднялись, как раз когда мы расходились, помогли мне лечь, а потом Мари осталась в спальне, а Жанна ушла в соседнюю комнату спать там. И прибежала, как только услышала, что у меня здесь происходит что-то непонятное. И да, за столом Мари пила сидр из кружки, и, наверное, кто-нибудь мог что-то добавить в ту кружку.

Прибывший господин дознаватель осмотрел наше место действия с большим любопытством.

— И что же с вами снова случилось, госпожа де ла Шуэтт? — И смотрит так, будто готов уже сразу оптом обвинить меня во всех убийствах, случившихся в городе нынешней ночью.

Мне очень не понравилась постановка вопроса. Ну да, случилось, а вы тут вообще кто — королевский дознаватель или мимо шли?

— Меня хотели убить, — сообщаю, — использовали для этого подушку, она лежит на полу возле тела. Посмотрите. Там, наверное, остались какие-то следы — потому что он держал подушку в руках, а я в неё дышала.

— Непременно посмотрю, госпожа де ла Шуэтт. Знаете ли вы этого человека?

— Впервые вижу, — шепчу. — Мы не представлены.

— А я вот знаю. И мне очень любопытно, как неуловимый наёмник Жако Гриз оказался в вашей спальне.

— Я его не звала, поверьте.

— Рассказывайте, что случилось. Господин Валеран, — он оборачивается к нашему доктору, — будьте любезны, осмотрите тело. У меня есть некоторые соображения, я желаю сравнить их с вашими.

Тот кивает и опускается на корточки возле тела.

В уже распахнутую дверь стучат, и на пороге появляется господин граф.

— И что у нас тут случилось? — интересуется он.

Ему тут же рассказывают — госпожу Викторьенн хотели убить, а она извернулась и сама убила убийцу, она же теперь могучий маг!

— Что? — не поняла я. — Он же упал, и, ну, шею сломал, наверное? Как бы я его убила, скажите?

— А вот это я и хочу узнать, — вкрадчиво говорит дознаватель. — Господин граф, а вы тут какими судьбами?

— Госпожа Викторьенн осознала себя магом, и я теперь отвечаю за её обучение.

— Это прекрасно, но кто научил её, как убить врага? И если она такой могучий маг, то отчего не обездвижила его? Мы бы смогли его допросить, а после наконец-то повесить.

— Позовите господина де Люса, он вам допросит, — пожимает плечами граф. — И потом повесите то, что останется. В назидание, так сказать.

— Господин де Люс мне не подчиняется.

— Попросите его хорошо и вежливо, — усмехается граф.

— Я подумаю, — морщится дознаватель. — Госпожа де ла Шуэтт, извольте рассказать, что случилось.

— Госпожа де ла Шуэтт только сегодня пережила мощный стихийный магический выброс, об этом я свидетельствую как человек, отчасти видевший и сам выброс, и тех, кто пострадал от него. Я помог госпоже де ла Шуэтт остановиться и помог с преодолением последствий. Господин Валеран присутствовал от начала и до конца и также помогал преодолеть те последствия. Я уверен, что кто-то, кто знал о происшедших сегодня в доме событиях, воспользовался немощью и слабостью госпожи де ла Шуэтт и поспешил подослать к ней убийцу. Однако госпожа де ла Шуэтт оказалась не такой уж и слабой и смогла отбиться, — сообщил граф.

— Господин Валеран, это правда? — хмурится дознаватель.

— Истинная правда, — кивает наш доктор. — Госпожа проспала от обеда и до заката, потом смогла немного поесть и снова уснула. Кто-то хорошо знал, что делал, это никак не могло быть случайностью. Опять же, усыпили камеристку Мари.

Господин Ренель снова хмурится, спрашивает — нет ли зеркала. Его направляют в мою гардеробную, и он там с кем-то разговаривает, я не могу уловить отдельные слова. Возвращается и говорит:

— Де Люс согласился прибыть, надеюсь, он внесёт некоторую ясность в случившееся.

Я только вздыхаю — не знаю, кто таков этот де Люс и чем он может нам помочь. А потом вижу изумительное: человек возникает прямо посреди моей спальни. Да, вот так. Из ничего. Тоже магия, да?

Он высок, худощав и болезненно бледен, одет в серое, но — с некоторым изяществом. И никакого парика — хвост из своих волос, совершенно белых. Ему, наверное, лет тридцать, когда только успел поседеть?

— Кто это тут убивает таким изумительным способом? — спрашивает он вместо приветствия.

— Доброго вам вечера, господин де Люс, — приветствует пришельца граф.

Тот только сейчас заметил его и говорит с изумлением:

— А вы-то как здесь оказались?

— Необходимость, — пожимает граф плечами. — И у господина Ренеля тоже необходимость.

— Господин де Люс, мне нужно услышать ваше мнение. Как именно умер этот человек? — спрашивает господин дознаватель.

— Этот человек умер насильственным способом, — пожимает плечами белобрысый и бледнолицый. — Я предполагаю, что у него сломана шея, и вижу некоторую толику применённой к нему смертной силы.

Я не понимаю ничего, но для господ дознавателя, графа и врача в этих словах содержится бездна смысла. Господин Валеран строго смотрит в сторону двери.

— А ну кыш, — говорит он кому-то там, мне слышен топот удаляющихся ног, и ног этих было много.

— Я полагаю, прислугу следует удалить всю, — хмурится дознаватель.

С ним никто не спорит, камеристки уходят, только Мари тихо посапывает на лавке.

— Удалите женщин, — бурчит белобрысый.

Господин дознаватель смотрит на Терезу и на меня. Я изображаю ухмылку.

— Увы, господа, я не двинусь отсюда никуда, и вам придётся с этим смириться. Это моя спальня, именно на меня напал этот человек, и я тоже желаю знать, что это такое было. А госпожа де Тье — моя ближайшая родственница и подруга, я потом ей всё равно всё расскажу. Так что можно не тратить лишнего времени и приступать.

— Значит, до изменения обстоятельств о том, что сейчас здесь произойдёт, все присутствующие смогут говорить только лишь друг с другом, — говорит дознаватель.

Они переглядываются с графом Ренаром, граф согласно кивает. Дальше оба создают какую-то… защиту? Заглушку? В общем, я понимаю, что наружу не выйдет ни звука.

— Вы допросите покойного? — интересуется дознаватель у белобрысого.

— Непременно. Вы ведь понимаете, интереснейший случай. Говорите, напал на даму? Может, не напал, а просто, ну, поухаживать хотел? Мужчина не всегда проникает в спальню дамы с дурными намерениями, — и ещё смотрит на меня с откровенной ухмылкой.

— Давайте я вас придушу подушкой и скажу, что поухаживать хотела, — говорю как могу язвительно, но сил отчётливо недостаёт, и выходит какой-то невразумительный шёпот.

Белобрысый недоверчиво смотрит на меня, потом поднимает с пола подушку. Осматривает, как бы не обнюхивает.

— Всё верно, даму душили этой подушкой. А что случилось после?

— А после мне удалось сбросить его, он упал и сломал себе шею, — говорю, хмурюсь, потому что — ну сколько уже можно-то?

— Господин де Люс, приступайте, — сурово говорит ему граф Ренар.

— Непременно, господин граф, — тот иронично кивает. — Давайте положим нашего неудачника, — и он переворачивает покойного с боку на спину.

Тот выглядит жутковато — рот раскрыт, глаза выпучены.

— Спрашивайте, что ли, — нервно подёргивается дознаватель.

А я на мгновение прикрываю глаза. Потом говорю себе, что я в прошлом журналистка, а в настоящем — хозяйка этого дома, и мне нужно знать, кто злоумышляет против меня.

Белобрысый маг что-то делает, а потом спрашивает:

— Кто ты?

И покойный внезапно начинает ему отвечать! Вот прямо говорит страшноватым скрипучим голосом: мол, он непобедимый Жако Гриз и что-то ещё.

— Как ты умер?

— Меня убил сильный маг. Не предупреждали о том, что будет маг, сказали — убить больную женщину. За мага я бы не взялся.

— Кто нанял тебя?

— Я не знаю.

— Как так? Как выглядел этот человек?

— Я не видел его лица и не спрашивал имени. Я никогда не спрашиваю имён, мне незачем. Главное, чтобы заплатили.

— Тебе заплатили за женщину?

— Да. Оплата всегда вперёд.

— А если не выйдет?

— Всегда выходит.

— Что случилось сегодня?

— Сегодня мне всё подготовили — усыпили служанку и открыли все двери.

— Кто в доме помогал тебе?

— Я не видел этого человека, это моё обычное условие. Я не знаю никого, никто не знает меня. Так безопаснее.

— Что случилось в спальне женщины?

— Я уже почти сделал своё дело, но она проснулась и сбросила меня. Если она маг, это понятно. Я никогда не связывался с магами, потому что силы неравны.

— Как она убила тебя?

— Магией и убила, господь свидетель. Без магии ни за что бы не смогла.

И дальше всё вертелось вокруг да около — никого не видел, никого не знаю, убили магией, какой именно — не знаю, не различаю. И всё. Господин дознаватель подкидывал формулировки — как ещё можно задать тот же самый вопрос, чтобы звучало иначе, видимо — его обычный способ работы. Но — не прокатило.

— Ступай туда, куда положено, — произнёс белобрысый, и мой несостоявшийся убийца затих.

Мужчины переглянулись.

— Все согласны, что к убитому применили толику смертной силы? — спросил дознаватель.

— Да, — кивнул господин граф.

Белобрысый просто кивнул, господин Валеран тоже. Тереза и Фабиан сидели у стены и молчали.

— Откуда, чёрт возьми, здесь эта сила взялась? В артефакте? — дознаватель смотрел на меня сурово и яростно.

— Не знаю, если вы мне, — качаю головой. — Спросите у господина графа — он расскажет вам, что я маг без году неделя, и что знаю и умею — тоже расскажет.

Все они уставились на господина графа, а тот развёл руками — не понимаю, мол.

— Может быть, у господина убийцы был с собой какой-то подобный артефакт, настроенный на него, и рассеялся с его смертью? — предположил граф.

— Не слышал о подобном, — покачал головой белобрысый.

— Много ли вы знаете об артефактах? — поинтересовался граф.

— Не особо, но с таким раньше не встречался, — буркнул тот.

— Других версий не будет? — спросил дознаватель.

— У меня — нет, — улыбнулся граф.

— А у вас? — глянул дознаватель на Валерана.

— Тем более, — ответил тут же тот. — Но я буду вам весьма благодарен, если вы завершите дознание и заберёте с собой тело. Госпожа де ла Шуэтт перенесла слишком много испытаний за сегодняшний день, ей нужно спать и восстанавливаться.

Спорить с ним не стали. Белобрысый исчез на ровном месте точно так же, как и появился, господин дознаватель позвал слуг и велел вынести тело в экипаж, который его снаружи дожидается, после чего попрощался.

— Я навещу вас завтра, Викторьенн, — сказал господин граф Ренар. — Обсудим случившееся.

— Благодарю, господин граф, буду ждать, — прошептала я еле слышно.

Тело унесли, гости ушли, господин Фабиан тоже ушёл.

— Ты сможешь спать? — спросила Тереза. — Я вот не знаю, наверное, не смогу.

— Я могу предложить вам то же снадобье, что и Викторьенн, — сказал ей доктор. — Уснёте и будете спать без сновидений до утра.

— Пожалуйста, господин Валеран, я буду вам благодарна, — разулыбалась Тереза.

Господин Валеран принёс чашку мне и сам меня напоил, а после отправился укладывать Терезу. А я и впрямь уснула, только лишь за ними закрылась дверь.

Утро вечера мудренее. Разберёмся.