13. Вопрос о некромантии и других силах

Утро у меня настало уже сильно после обеда.

Немудрено, конечно, — после таких-то приключений. И скажу я вам, ощущала я себя намного лучше, чем накануне. Неужели пришла та самая волшебная регенерация, о которой говорил вчера граф Ренар?

Я зашевелилась и поднялась, и тут же прибежали Жанна и Мари, обе трещали без умолку: мол, страсти-то какие, особенно Мари, которая проспала все страсти под воздействием зелья, но теперь ощущала себя бодрой и весёлой.

Она рассказывала, как утром узнала о возмутительном происшествии, и очень обижалась на неведомого преступника, потому что пришлось выспрашивать всё у других.

— Мари, если бы ты не спала и если бы преступник об этом знал — тебя не оставили бы в живых, — заметила ей я.

Она как на стену налетела — остановилась, чуть воду мою умывальную не расплескала, вздохнула.

— Вы правы, госпожа Викторьенн. Господь отвёл беду и от вас, и от меня.

— Так и есть, — киваю. — Будем благодарны ему и будем радоваться. Можно мне какой-нибудь еды?

— Можно, можно! И господина Валерана сейчас позовём, они с господином графом в столовой беседуют.

Я чувствовала себя в силах самой пойти к ним туда, но на меня замахали руками: мол, вот господин целитель дозволит, тогда и пойдёте. Ну хорошо, не будем спорить.

Господин целитель появился очень быстро.

— Я рад, госпожа Викторьенн, что вы снова на ногах. Что вы чувствуете? Вернулись ли силы?

Я заверила господина Валерана, что силы определённо возвращаются, и вообще я сегодня чувствую себя намного лучше и увереннее. Он велел лечь, держал за руки — за каждую поочерёдно, потом водил раскрытой ладонью над телом, остался доволен.

— И впрямь, как будто подстегнули резервы вашего тела. Это хорошо, значит, ваша магическая сила работает. Приходите в столовую, вас там ждёт господин граф.

Меня одели, и я пришла в столовую. Господин граф поднялся из-за стола, поклонился и дождался, пока я сяду.

— Викторьенн, сначала вам необходимо поесть, а после нам с вами нужно поговорить.

— Да, господин граф, непременно. Что слышно в городе?

— Весь город третий день только о вас и говорит! Начали с наследства, потом была госпожа баронесса Клион и жабы, теперь вот смерть Жако Гриза, которого не могли поймать последние года три, а вы как-то поймали, — он пил местный кофе из маленькой чашечки и усмехался.

Я тоже взяла свою чашечку.

— Честное слово, не хотела становиться звездой местных новостей и вечным инфоповодом. И это я ещё из дома пока не вышла… в новом качестве, — поспешно поправилась я.

— Ни разу не вышли с тех пор, как приехали? Понимаю, вам было совершенно не до того. Но если вы сейчас сможете уделить мне немного времени между очередным… поводом, да? Я буду вам весьма благодарен.

Я хмыкнула про себя — не пались, Вика, не пались. Ты молодая вдовушка, ты никогда не брала ни у кого интервью и знать не знаешь, что такое инфоповод.

— Пойдёмте в кабинет, — позвала я графа. — И там поговорим.

В кабинете он снова запечатал помещение — я уже отличала это действие от прочих.

— А я могу так делать? Это важно и нужно. У меня тут всё время переговоры, очень полезное умение.

— Сможете, я вам покажу, просто ещё не сегодня, копите пока мощь. А сегодня нам бы понять, откуда в вас взялась смертная сила, пришедшая в миг опасности.

— Вы о чём? — не поняла я.

— Все магические силы, подвластные человеку, условно говоря, можно разделить на силы жизни и силу смерти. Сила жизни — это все четыре стихии, это ментальная магия, это атака и защита, это собственно сила жизни, в конце концов. А сила смерти — она отдельно. И маги, коим она подвластна, не способны более ни к чему, только быть проводником своей силы. Точно так же все прочие магические силы никак не стыкуются с силой смерти. Проще говоря, вы или некромант, или универсал. У каждого свои особенности силы, и каждый нужен для чего-то своего. Но — универсал не может призывать и использовать силу некроманта. И наоборот. Но вы, универсал из универсалов, вчера ночью в миг опасности отчего-то смогли.

Я только плечами пожала, потому что не видела в описанной ситуации ничего особенного.

— Понимаете, господин граф, я и жабами раньше не бросалась. И если говорить именно обо мне, а не о Викторьенн, то я вообще во всех жизненных ситуациях обходилась исключительно руками и головой, безо всякой магии.

Он взглянул с интересом.

— И сколько лет вы прожили безо всякой магии?

— Сорок четыре. Я старше баронессы Клион и немногим младше покойного Гаспара де ла Шуэтта.

— И… вы управляли большим домом?

— Я управляла маленькой квартирой. По сравнению с этим домом, конечно, в наших-то реалиях квартира была просто отличная. В ней даже прислуга была, один человек. Но я зарабатывала себе на жизнь тем, что освещала местные и столичные новости и расспрашивала разных людей, что они думают по тому или иному поводу. Или же — расспрашивала об их собственной жизни, а все желающие имели возможность это послушать. А люди любят слушать о частной жизни других людей, поэтому моё шоу имело успех у зрителей.

— Не могу пока представить, о чём вы говорите. Но вижу, как крутенько вы взялись за наследственные дела.

— И ещё возьмусь, потому что у меня тут дыра в… охране. Полон дом народу, однако же для убийцы это не стало препятствием.

— Убийца был хорошо осведомлён, — заметил граф. — Ему сообщили верные сведения о доме и о вас и расчистили путь внутри.

— Похоже на то. Интересно, вся ли прислуга на месте? Придётся как-то проверять. И не подскажете, где нанять охрану, которой можно доверять?

— Чтобы не перекупили? — понимающе усмехнулся граф.

— Именно, — кивнула я. — Вообще не представляю, с какого конца за это браться. Никогда не искала собственных убийц.

— Слуги разнесли по городу ваш случай, и я думаю, без особой подготовки к вам теперь не осмелятся приблизиться. А если с подготовкой, то и охрана не отобьётся.

Я рассмеялась.

— Предлагаете мне не париться?

— Чего не делать? — Он снова улыбается.

— Не беспокоиться, простите. Кажется, в разговорах с вами из меня теперь будет лезть моё прошлое.

— Оно же у вас было? Было. Деваться некуда. Значит… пускай лезет. Я никому не расскажу, а вы получите возможность иногда вспоминать о том прошлом.

Это было разумно.

— И я благодарна вам за эту возможность, — я улыбнулась безо всякой задней мысли.

— Но всё же нам желательно понять, откуда в вас смертная сила. К слову, сейчас я её в вас не ощущаю вовсе.

— Так может, и вчера это была не я? А ещё кто-нибудь?

— Маг-некромант, который притаился рядом, дождался нападения и убил разбойника? — рассмеялся граф. — Слишком сложно, а логика учит нас, что усложнять не надо.

— Бритва Оккама? Есть у вас такая? Не множить сущности без необходимости.

— У нас есть закон Вильгельма Баскервильского, который гласит примерно то же, — закивал граф. — И если исходить из него, то причиной смерти разбойника стали вы. О нет, я ничуть о нём не сожалею, туда и дорога. А некромант у нас в городе единственный, и вы его видели нынче в ночь.

— Это человек, который разговаривал с мёртвым телом?

— Именно. Некроманты такое умеют.

— А я — нет. Значит, я не некромант, — с торжеством сообщила я.

— Вы — именно вы — пока и шарика осветительного зажечь не умеете, но это никак вашу суть не характеризует, — вернул мне усмешку господин граф. — И сейчас мы с вами займёмся этим простейшим делом.

— А как же с некромантией?

— Понаблюдаем и разберёмся. У меня есть соображение, но мне нужно подумать и, может быть, проверить его.

Дальше он показывал, как зажечь этот самый шарик. Мне уже доводилось такое видеть, и казалось, что это легко — потому что господин Валеран зажигал свет лёгким жестом, изящно щёлкнув пальцами. Я попыталась этот жест воспроизвести… и, конечно же, ничего у меня не вышло.

— Видите? Я даже свет зажечь не могу, а туда же — убивать некромантией, — сказала я графу.

— А отчего вы решили, что если щёлкнуть вот так пальцами, то свет и зажжётся? — усмехнулся он.

— Так делает господин Валеран.

— Но Валеран ещё и силу добавляет, вы не обращали внимания?

Признаться, нет, ничего я не обращала. Зато я насмотрелась фильмов и начиталась книг, и там герои то щёлкали пальцами, то махали волшебной палочкой, и всё у них выходило. Тут же пришлось сначала понять, а откуда вообще эту силу берут. Ту самую, которая может и свет зажечь, и жаб выдать, и убить в минуту опасности.

— Викторьенн, вас окружает сущее, и господу было угодно сотворить всё так, что отдельные люди слышат это сущее. Слышат все стихии, которые суть наш мир. Слышат жизнь и слышат смерть. И божественную правду тоже слышат. Строго говоря, отдельные существа могут слышать мир таким, каков он есть, и существа эти жили в мире задолго до людей, останутся и после. Но — вы человек, значит, и говорим мы сейчас о людях и о том, что они могут.

— Я человек, да. А вы? — я уловила некий акцент на этом «вы — человек».

— А я не вполне, — улыбнулся граф. — И иногда ощущаю всю силу и мощь моего звериного предка из Старших. Не спрашивайте, как так вышло, вышло, да и всё.

— И вы тоже умеете и свет зажечь, и жаб, и что там ещё маги делают, так?

— Я умею даже убить силами смерти, потому что мне доступен весь мир, как он есть. Но — только потому, что я не вполне человек. И в мире живёт множество удивительных созданий, не являющихся людьми, как на суше, так и на море. Человек, имеющий магические способности — это только один из возможных вариантов.

— А кто ещё? Понимаете, у меня дома нет магии. У меня дома нет никаких Старших, и, кроме людей, только растительный и животный мир. Есть ли какая-нибудь книга о мироустройстве, какую можно было бы почитать? Учебник, например? Чему учат детей в школе?

— Размахнулась она, в школе, значит, чему учат, — вздохнул граф. — Чему вашу подругу и ваше… альтер эго учили в монастыре?

— Наверное, читать, писать, считать, и закону божию?

— В целом верно. Но не забывайте, что в школу попадают далеко не все, многие крестьяне неграмотны. Хорошо, Викторьенн, я подумаю, кого спросить в Академии, и постараюсь добыть для вас какие-нибудь книги. Понимаете, так сложилось, что маги в целом больше знают о мире, нежели те, кто мир не слышит. И бывает, что описывают свои открытия, но — чаще нет, конечно, многие только пользуются и учат детей, чтобы тоже пользовались.

— Вы… преподавали в Академии?

— Верно, преподавал.

— И отчего же перестали?

— Сказал не тем людям не то, — пожал он плечами с грустной улыбкой. — Меня попросили удалиться из столицы как можно дальше. Пришлось исполнить.

— Это кто же так попросил? — не поняла я.

— Чьи приказы нельзя не исполнять? Его величество, конечно же.

Точно, тут же король. И вся политика совсем не такая, к какой я привыкла дома.

— А… король — маг?

— Король — маг, Роганы не самые искусные, но маги. Брат короля неплохо подготовленный маг, но он военный, и государственными делами занимается только тогда, когда нужно защищать интересы этого государства с оружием в руках.

— Брат короля — это герцог какой-то там… — подпись, подпись на завещании!

— Анри де Роган, герцог де Монтадор.

— Вы знакомы с ним? — А вдруг?

— Знаком, — кивает граф, и я прямо расцветаю от радости.

— Вы подскажете, как его найти и как лучше с ним говорить? Потому что это мой шанс, раз баронесса отправилась в суд. Наверное, ему не понравится, что его подпись не принимают всерьёз?

— Не понравится, — качает головой граф. — Я обещаю подумать. А сейчас извольте сесть прямо, сложить руки на коленях, закрыть глаза и поискать свою внутреннюю сущность. Поверьте, она там есть. И вам нужно добиться того, чтобы эта сущность приходила не когда и как ей вздумается, а по вашей воле. Подумайте о хорошем, о том, как вам что-то удавалось, может быть — что-то непростое. Что удавалось вам лучше всех.

Что мне удавалось лучше всех? Моя работа, конечно.

Добрый день, вас приветствует Виктория Мирошникова. Сегодня гостем нашей программы будет граф Ренар, он любезно согласился ответить на мои вопросы. И показать такое, чего вы не видели никогда и не увидите, если не посмотрите сейчас…

Я смогла засечь этот момент — когда сила мягко поднялась откуда-то из глубин и затопила всё моё существо. И эту силу можно было пустить… много на что. Наверное.

Я подняла правую руку, сложила пальцы, как это делал господин Валеран, и зажгла в тех пальцах осветительный шарик. А потом ещё один и ещё один. Совершенно по своей воле.

И это уже была небольшая, но победа.