14. Приносите пользу или радуйте

Следующее утро наступило, и никаких покушений на меня больше не случилось.

Я же чувствовала себя вполне здоровой — для дела, которое нужно было сделать давным-давно… а я добралась только сейчас.

После завтрака я угнездилась в кабинете и позвала с собой господина Фабиана.

— Подскажите, вёл ли мой супруг какие-то списки людей, которые служат ему?

— Вы о чём, госпожа Викторьенн? — не понял тот.

— Ну как, сколько человек служит в доме, на земле, на рудниках и что там у нас ещё есть. Кто таковы, сколько им платят за работу ежемесячно, ну, или еженедельно, как, кстати, у вас принято? Может быть, есть такой человек, который ведёт все эти записи и знает всё о наших людях?

Господин Фабиан смотрел… странно смотрел, что уж. Всё в порядке, не нужно меня ни в чём подозревать, пожалуйста-пожалуйста. Ну… я просто это знаю, примите как данность. И всем проще будет, вот поверьте.

— Многие семьи служат в доме уже не первое поколение, — заметил он.

— Так это же и отлично, — кивнула я. — Знаете, если такого реестра нет, нам с вами придётся его составить. Я желаю знать, кто у меня есть, что умеет делать и что делает, и какими человеческими ресурсами я располагаю. Как вы думаете, с чего и с кого мне будет проще начать?

Господин Фабиан задумался и ощутимо подвис.

— Господин Гаспар просто знал всех этих людей, да и всё. Ему не было нужды составлять какой-то там список.

— Понимаю, — кивнула я. — Но я, к сожалению, знаю только тех, кто при мне. И ещё есть такой неприятный момент: кто-то напоил снотворным мою Мари и помог убийце пройти до моей спальни. И это был кто-то, кто служит в доме и хорошо здесь всех знает, понимаете? У нас случайно никто не пропал вчера или сегодня? Все на месте?

— Я и не подумал, а ведь вы правы, госпожа Викторьенн, — озадаченно сказал господин Фабиан.

— И мне бы найти где-нибудь охрану на всякий случай, — продолжала я. — Потому что кто-то хотел меня убить и не достиг цели. Это могла быть баронесса Клион, это мог быть её сын, это мог быть кто угодно из недругов господина Гаспара. Были же у него недруги?

— Были, — закивал господин Фабиан. — Только я и не думал, что они прямо захотят извести его, и вас заодно.

— Значит, мы о ком-то из них не всё знаем, — пожала я плечами. — Скажите, а у господина Гаспара не было внебрачных детей? Это бы объяснило всё происходящее. Такой внебрачный сын мог бы решить, что он желает получить наследство, устранить и отца, и конкурентов, и потом заявить свои права.

— Убийца никак не может наследовать убитому, — покачал головой господин Фабиан.

— И это понятно, но уверяю вас, убийца никогда не берёт в расчёт то, что его могут поймать. Он надеется остаться безнаказанным и получить всё. Так что там с внебрачными детьми?

Господин Фабиан задумался.

— Я понимаю ваши опасения. Но поверьте, я не знаю о внебрачных детях господина Гаспара ничего. Он не признавал никаких внебрачных детей.

— Мог и не признавать, — возразила я. — Вопрос в том, мог он их породить или же нет.

— Наверное, вам нужен Жироль, камердинер господина Гаспара, — сказал господин Фабиан. — Он, как и ваши камеристки, ехал в другом экипаже и остался жив. И он с господином Гаспаром с ранней юности, я-то только последние десять лет.

— Так, и где он?

— В доме, конечно же. Я велю позвать.

Вот, уже что-то. А я заодно начну знакомство с обитателями дома.

Камердинер Жироль появился достаточно быстро, я и дух перевести не успела. Он оказался мужчиной лет пятидесяти, одет был добротно и чисто и поклонился мне, как вошёл. Впрочем, поклонился без особого пиетета, скорее — кивнул.

— Что вы желали узнать, госпожа?

— Господин Фабиан, доставайте собачку, — тот кивнул, достал и, как я понимаю теперь, активировал.

Нужно учиться самой, без собачек.

— Скажите, Жироль, что вы знаете о врагах господина Гаспара?

— Меня уже расспрашивал господин Ренель, я не смогу сказать более ничего, — покачал он головой.

— Господин Ренель должен был расспросить вас, всё верно, — кивнула я, — но я сейчас вовсе не о вопросах следствия. Понимаете, мне не хочется, чтобы тот, кто уже дважды пытался убить меня, преуспел. Мне нужно понимать, кому в этом доме я могу доверять.

— И что будет, если вы решите, что доверять не можете? — Он усмехнулся внезапно жёстко, чёрные глаза так и впились в меня.

— Подумаю хорошенько, нужен ли мне в доме такой человек, — я вернула жёсткую усмешку. — Скажите, вы ведь остались здесь после смерти моего супруга, верно?

— А где ещё мне быть? Господину Гаспару и в голову бы не пришло прогнать меня отсюда!

— Но господина Гаспара с нами больше нет, — вот, не было печали, ещё и этому доказывать, что я не верблюд. — И теперь я желаю знать, кто проживает в моём доме и ест за мой счёт, и какую пользу мне при том приносит.

Только попробуй мне врать — я устрою тебе, мало не покажется! Сама не знаю что, но устрою.

— Господин Гаспар упомянул Жироля в своём завещании и отписал ему некоторую сумму, — вкрадчиво произнёс господина Фабиан.

Я благодарно взглянула на него — потому что спасибо!

— И это значит, что вы можете получить эти деньги и отправляться на все четыре стороны, если не желаете помогать мне, — сказала я Жиролю как можно суше и жёстче. — Я вас не задерживаю.

— Как это — на все четыре стороны? — не понял он.

— Обыкновенно. Я не желаю кормить в своём доме людей, которые бесполезны для меня. Приносите мне пользу, радуйте меня — или ступайте на все четыре стороны.

— И… какую же пользу вы желаете от меня увидеть? — Кажется, он обескуражен.

— Например, ответить на мои вопросы. Уж поверьте, я спрашиваю не от безделья и не из праздного любопытства. Позавчера в ночь кто-то пустил убийцу в дом, что вы об этом знаете?

И вот тут я увидела, как он испугался. Испугался, что впрямь окажется на улице, даже и с деньгами. Потому что денег немного, на всю жизнь не хватит, а в этом доме его всегда кормили и одевали. И что он ничего не знает об убийце — тоже увидела, вот так. Смотрела на него и понимала. Раньше со мной никогда такого не случалось, что это?

Или это тоже магическая сила?

— Спрашивайте, я отвечу правду, — он сбавил тон и опустил взгляд.

— Благодарю вас. Повторяю: что вы знаете о врагах господина Гаспара?

— О таких, кто бы мог убить — ничего. Он со всеми уговаривался. Кому денег давал, кому помогал. Не было у него таких врагов, чтобы убивать.

— Хорошо, — кивнула я. — Тогда следующий вопрос такой: были ли у господина Гаспара внебрачные дети? Кому знать о таком, как не вам?

Он задумался, вот прямо понятно было — задумался.

— Я не знаю о таких.

— И что же, ни с кем даже и не встречался? — не поверила я.

— Отчего же, встречался, бывало дело. Но никто к нему после с младенцами не приходил. А пришли бы, я думаю, знали же, что у господина Гаспара детей нет.

И я видела — он правдив. Значит, и впрямь не сталкивался. А должен был бы, раз он при Гаспаре был с ранней юности.

— Благодарю вас, Жироль, ступайте. Я ценю всё, что вы сделали для моего покойного супруга, и дозволяю вам жить в этом доме, сколько потребуется.

— Я весьма благодарен вам, госпожа Викторьенн, — он поклонился, и это был несомненный поклон, и уважения в нём прибавилось — по сравнению с началом нашего разговора.

Жироль вышел и аккуратно закрыл за собой дверь. Господин Фабиан усмехнулся.

— Ловко вы повели дело. Что ж, я тогда зову госпожу Сандрин, продолжайте.

Госпожа Сандрин, как я поняла по долетающим от моих камеристок и Терезы сведениям, занимала должность экономки, или как она так называется? Её упоминали, когда речь шла о том, чтобы сменить постельное бельё, накрахмалить скатерти, подать то или иное кушанье. Представления не имею, что за отношения были у этой Сандрин с моим альтер-эго и были ли какие-то вообще.

Господин Фабиан пояснил, что обычно этот дом стоит закрытым и в нём живёт какой-то минимум прислуги, а все те, кто есть сейчас, прибыли из столицы. Многие ещё до господина Гаспара с родственниками и домочадцами, потому что нужно было приготовить дом к его приезду — открыть, проветрить, всё прибрать. И как раз госпожа Сандрин отправилась одной из первых — командовать. В столичном доме осталась её помощница госпожа Шарлотт.

— А когда господин Гаспар собирался вернуться в столицу? — Надо же представлять.

— Он собирался вернуться к осени, но предполагал, что вы останетесь здесь до появления наследника, — сообщил господин Фабиан.

— А как же врачебная помощь и всё такое? — Какой-то он был не слишком умный в репродуктивных вопросах, да же, этот господин Гаспар?

— Он полагал, что господин Валеран справится со всеми сложными ситуациями, как-никак не просто врач, а целитель.

Так, кажется, целитель — это тот, кто лечит при помощи магической силы. Нужно не забыть уточнить у господина графа, когда придёт. А пока к нам пришла госпожа Сандрин.

Дама в годах, постарше настоящей меня лет на десять или даже поболее, одетая строго и чисто. Белоснежный чепец, белоснежный вышитый воротник, белоснежные манжеты виднеются из коричневых рукавов лифа, снизу на коричневой юбке — вышитая полоса. Из-под юбки торчат носы кожаных туфель. Волосы тщательно убраны — ни волоска не выступает из-под чепца. Пока она шла, господин Фабиан просветил меня, что она вдова, а три её взрослых дочери замужем и живут отдельно.

— Госпожа Викторьенн, — поклонилась она. — Что вам угодно?

— Располагайтесь, госпожа Сандрин, нам нужно поговорить, — киваю ей на деревянное кресло напротив меня.

Она хмурится.

— Может быть, вы поговорите со мной после? Сейчас готовка обеда, и за стиркой тоже нужно присмотреть.

— Я думаю, госпожа Сандрин, — говорю самым медовым голосом, на какой способна, — у вас есть хорошо обученные и надёжные люди, которые справятся, даже если вы не станете следить за каждым их шагом. Присаживайтесь, в ногах правды нет. А мне нужно поговорить с вами, и, не побоюсь этого слова, помощь ваша мне тоже понадобится.

Сандрин осторожно опускается в кресло, не сводит с меня глаз.

— И… что же вы хотите знать?

— Для начала я хочу знать, сколько человек служит мне в этом доме и каковы их обязанности. Думаю, никто лучше вас не ответит мне на этот вопрос.

— Что ли, обо всех говорить? — изумилась Сандрин.

— Конечно. Я хочу представить, во что мне обходится содержание этого дома, в том числе — сколько я плачу жалованья и кому.

Эффективный менеджер из меня такой себе, но сначала хотя бы расскажите, кто и что у меня есть, да?

— Говорите, Сандрин, — подтолкнул её господин Фабиан. — Госпожа Викторьенн, я могу начать писать тот список.

— И я буду вам весьма благодарна, господин Фабиан, — киваю я ему. — Госпожа Сандрин, начинайте с себя. Каковы ваши обязанности в доме?

— А то вы не знаете, что в доме экономка делает, — пробурчала Сандрин.

— Понимаете, я долгое время не интересовалась тем, кто и что делает в доме, — пожала плечами я. — Но раз так сталось, что теперь от меня зависит, как дальше будут жить все эти люди, я хочу понять, кто вообще у меня есть, чем занимается и за что получает деньги. И во что всё это мне обходится.

Сандрин всё ещё хмурилась, а я вдруг поймала от неё смутное ощущение непонимания — чего ей нужно-то, этой хозяйке, никогда ни слова от неё не слышали, а тут, значит, заговорила? Тоже, что ли, хочет всё продать, как госпожа Эдмонда?

— О нет, я не собираюсь ни продавать дом и прочее, ни рассчитывать прислугу, — смотрю на неё пристально, не свожу глаз. — Но — повторю, я желаю знать, кто у меня живёт и что делает.

— Ладно, — кажется, она смирилась с чем-то там внутри себя. — Расскажу сейчас.

Оказалось, что в обязанности госпожи Сандрин входило множество всякой работы. Контроль за продуктами — что есть, что купить, у каких поставщиков. Составление меню. Присмотр за винными погребами. Это насчёт пропитания, дальше шли пункты об имуществе и уборке. Да — каждодневная и генеральная уборка, смена постелей, стирка постельного и столового белья, отдельно — уход за одеждой обитателей дома, хотя все, у кого были личные слуги, в первую очередь полагались в этих вопросах именно на них. Ну да, у меня две камеристки, у Терезы камеристка, у Гаспара был камердинер, а есть ли слуга у господина Фабиана? Оказалось — есть.

Госпожа Сандрин говорила обо всех этих делах достаточно уверенно, и я поняла, что без разъяснений никогда бы полностью не представила, как всё это работает. И по её словам выходило, что в доме служит пятьдесят восемь человек.

Что? Я должна давать работу и платить зарплату более чем полусотне человек, да?

Тем временем госпожа Сандрин столь же уверенно перечислила, кто и где служит, и господин Фабиан для меня всех их переписал. Отлично, теперь я пойду с этим списком по всем служебным помещениям дома и познакомлюсь лично со всеми своими сотрудниками. Раз уж я им плачу, то должна знать в лицо и по имени.

— Благодарю вас, Сандрин. Скажите, в какое время лучше прийти, например, на кухню, и осмотреть кладовые? И у меня есть вопросы по нашему меню.

— Господин Гаспар всегда говорил, что есть нужно скромно, без излишеств. Это полезно и для здоровья, и для кошелька, — сообщила Сандрин.

— Даже и спорить не буду насчёт пользы, чёрной икры не попрошу, — усмехнулась я. — Но желаю понять, из чего складывается наше меню и во что нам ежедневно обходится.

Сандрин молчала-молчала, потом спросила:

— И зачем это вам, госпожа? Вам не нравится еда? Вы хотите выгнать кого-то? Так и скажите!

— Если я увижу недочёты и недостатки, то выгоню кого-нибудь непременно, — успокоила я. — Пока я просто хочу понять, что у меня есть, — сколько можно-то повторять одно по одному?

Или я как-то неудачно говорю, или госпожа Сандрин со мной не согласна и предпочитает, чтобы в её дела не вмешивались. Тем более что господин Гаспар, как оказалось, ежемесячно выдавал ей некую сумму на ведение дома и жалованье, и дальше уже она распоряжалась этой суммой по своему усмотрению, а он отчёта в тратах не требовал. Та ещё схема, правда же? Или это тоже принятый здесь способ — выпиши себе премию из сэкономленного фонда ведения дома? Ладно, разберёмся.

— Госпожа Сандрин, — попробую достучаться ещё раз. — Пока у меня нет никакого повода быть недовольной вашей работой. Я вам не враг. А если мне не удастся отстоять это наследство — так и вовсе не я буду вам приказывать. Но пока я здесь, намереваюсь выиграть процесс, если он случится, и жить долго и по возможности счастливо. И давать жить всем, кто ещё здесь пригрелся. Понимаете?

— Понимаю, — вздохнула она. — Хорошо, будь по-вашему.

— Благодарю вас, госпожа Сандрин. Надеюсь на сотрудничество.

— Обед-то уже подавать? — спросила хмуро.

— Да, будьте любезны распорядиться.

И впрямь после таких разговоров есть хочется. А сколько их мне ещё предстоит?