15. Сюрприз в саду

Первое знакомство с рабочей частью дома заняло у меня два дня.

Конечно, это было довольно беглое и поверхностное знакомство, и вообще нетипичное, как я понимала. Но мне довелось ловить обрывки разговоров о том, что «госпожа Викторьенн как господин Гаспар, у того тоже всё было учтено и каждый человек при деле». Ну да, откуда им знать, вдруг у супругов были доверительные отношения, и он что-то рассказывал ей о делах? Маловероятно, конечно, но…

— Скажи, Тереза, а Гаспар вообще о чём со мной разговаривал? Я рассказывала? — спросила я после раздумий.

Мы с Терезой выбрались в садик, разбитый за домом. Там имелся даже небольшой фонтан, но без воды, скамейки, дорожки и розы с лилиями. И садовник Жак Бон, он взялся показать мне сад и рассказать о своих работах в этом саду.

— Ты откуда это взяла, что Гаспар с тобой разговаривал, — рассмеялась Тереза.

На солнце да среди зелени она была чудо как хороша. Волосы в локонах и под шляпкой, неширокая юбка в полоску, меж полосок цветочки, на лифе банты и кружева. У меня зачесались руки сфотать красивую картинку, которую потом можно использовать как референс для костюма, но какой тут, к дьяволу, сфотать? А референсы не нужны, и так справятся.

Тереза посылала свою камеристку к здешнему знаменитому портному с просьбой о платье, но тот сослался на большую занятость и заказ не принял. Она повздыхала, но сказала, что на первый раз можно надеть то платье, что сшили в столице зимой. А может быть, и на два первых раза. Оставалось только понять, кого попросить о приглашении на бал. Я так понимаю, что раньше господин Гаспар мог бы его добыть, если бы посчитал нужным. А теперь связей господина Гаспара нет… но я понемногу начинаю завязывать свои.

В конце концов, ещё неделя с хвостиком. И можно будет спросить графа Ренара — не поможет ли он с тем приглашением.

А пока — вокруг лето и сад, и это просто замечательно. Я поняла, что изголодалась по воздуху и солнечному свету. Сколько времени уже провела всё равно что взаперти? Оказывается, если у тебя большой дом, населённый множеством людей, — это легко.

— Я, знаешь, не взяла, мне взять-то неоткуда. Но подумала, а вдруг?

— А не вдруг, — отмахнулась Тереза. — Гаспар даже с Эдмондой не особо-то разговаривал. Он разве только спрашивал, когда прийти к тебе в спальню! Даже о каких-то покупках сам решал, и извещал, что прибудет портной, или что кто-то отправляется в лавку и наши камеристки могут присоединиться.

Надо же, как всё запущенно-то! Если всё так, то неудивительно, что Тереза не рвётся на волю, она ту волю просто не понимает. Видимо, Эдмонда пожила с мужем и посмотрела, что бывает иначе, не только как в родном доме. А замужняя жизнь Терезы была недолгой, она вернулась в дом брата и так в нём и осталась.

Ну и ладно, разберёмся.

А пока я разбираюсь с домом. Он велик — три этажа, чердак, подвал. Господин Фабиан сказал, что столичный дом будет поменьше, и Тереза подтвердила: там у каждой из нас нет столько личных комнат. Не было, со смехом сказала она.

Ну да, теперь будет столько, сколько надо.

Я прошлась по всем этажам и подсобным помещениям вместе с господином Фабианом и госпожой Сандрин. Говорила мягко, но непреклонно — что принимаю дела, смотрю, как у меня всё устроено, и думаю, как сделать лучше. Мне показали всех людей из списка, я сообщила, что поговорю с каждым и спрошу, чем человек занят. Потому что их же нужно не только содержать, они все тут живут, едят-пьют и одеваются как-то тоже. Этот уклад был мне понятен чисто умозрительно — что-то осталось от давних времён, когда приносили вассальную присягу, и после того сеньор отвечал и обеспечивал, а что-то пришло с новыми временами. Но пока ещё не вышло на привычную мне схему и являло собой нечто среднее между службой по обещанию и работой по найму.

Конечно, я могла махнуть рукой и оставить всё как есть. На первых порах, на переходный период, и как там оно ещё называется. Но нет. Это железо нужно ковать, пока оно горячо.

Я поговорила с Сандрин о нашем меню. Кажется, господин Гаспар просто не задумывался о том, что у его домочадцев могут быть какие-то предпочтения в еде. Он распоряжался, все соглашались. А на самом деле не так и трудно сделать чуть лучше, я так Сандрин и сказала. Тереза любит овощной суп и выпечку, мне понравилось их жаркое и тушёные овощи, ещё на нашей кухне отлично запекали курицу и дичь. Я пересмотрела бюджет и распорядилась, чтобы покупали не самые дешёвые продукты, а самые свежие, чтобы купили пряностей, чтобы приносили на пробу какие-нибудь сладости из кондитерской лавки с соседней улицы — мы с Терезой обе сладкоежки. Причём это от Викторьенн — дома я давно уже была равнодушна к сладкому. А Викторьенн, кажется, просто не насытилась — после полуголодной жизни в монастыре почти столь же скудная пища у Гаспара.

Но если мы не бедствуем, отчего не баловать людей тем, что они любят?

А сад за домом оказался приятным сюрпризом. Мы с Терезой шли, рассматривали розы, я ещё думала — как Гаспар решился на это излишество, но оказалось, что сад и клумбы уже были разбиты, когда он приобрёл этот дом. И садовник Бон достался Гаспару от прежних хозяев двенадцать лет назад.

С задней стороны сад окружала примыкавшая к дому стена. Она местами пошла трещинами, а в одном месте и вовсе осыпалась. Я хотела рассмотреть состояние стены получше и подошла поближе. Бон и Тереза ушли по тропинке и исчезли за поворотом, хоть голоса их и были слышны. И я совершенно не ожидала, что меня схватят за щиколотку, и вскрикнула, и глянула — из-под куста ко мне протянулась чья-то грязная рука.

И ладно бы та рука только протянулась, но меня ж попытались уронить!

— А ну, стой, скотина! — завизжала я.

А по дорожке к нам уже спешили Тереза и садовник, и Тереза что-то кричала, и, кажется, кто-то спешил к нам от дверей дома.

Нападающий живо отпустил мою ногу и попытался сбежать через стену, то есть — дёрнулся к той стене, но я прошипела — стоять! — и он, не поверите, остановился.

Взглянул на меня с некоторым ужасом. И я взглянула на него.

Мальчишка, младше и Викторьенн, и Терезы. Босой, одет в штаны и рубаху, и шапку какую-то, которая свалилась с его головы. И всё. И грязный-то, божечки-кошечки!

Он стоял с разинутым ртом и как будто не мог пошевелиться, и мы таким образом дождались подмоги — прибежали слуги, подошёл господин Фабиан.

— Кого это вы поймали, госпожа Викторьенн? — он в изумлении на нас уставился.

— В душе не ведаю, кто это и для чего этот юноша прятался в моём саду и хватал меня за ноги, — покачала я головой. — Идёмте выяснять, да?

— Велите ему следовать за вами, — сказал подошедший господин Валеран. — Вы недурственно его обездвижили и даже не заметили, что этот оборванец тоже маг, просто вы оказались сильнее.

Так и поступили — я велела мальчишке следовать за мной, он пошёл — немного деревянным шагом. Мы всей заинтересованной толпой пришли в холл первого этажа, где нашлись лавки. Я села на одну из них и велела пленнику встать передо мной. Тут же подтянулись обитатели дома — надо же посмотреть, что тут творится!

— Как тебя зовут и кто ты такой?

— Ящерица, — сообщил пленник.

— Вот так прямо и Ящерица, — усмехнулась я. — Родители как назвали? И где они вообще?

— А я что, знаю, где они? Речка да ветер мои родители, — сообщил он сквозь зубы.

Двинуться-то не мог, а отвечать я ему велела, вот и отвечал.

— Отлично, и что ты делал в моём саду?

— Гулял, — и глянул на меня, и мысль была отчётливой: «И ничего ты мне не сделаешь».

— И кто же тебе разрешил гулять в моём саду? Не припомню, чтобы видела тебя раньше и выдавала такое разрешение.

— А он не ваш, мне другая госпожа сказала, что он её!

— И что это у нас за другая госпожа? Как её зовут?

Конечно же, как зовут, наш гость не знал. Но описал, и по описанию стало понятно — Эдмонда, прекрасная наша баронесса Клион-сюр-Экс. Дошла до того, что дружит с уличными оборванцами?

— И что же ты должен был сделать для неё?

— Привести вас к ней, её человек за углом дожидается.

Господин Фабиан мгновенно понял и послал кого-то глянуть, кто там дожидается. Но конечно же, уже никто не дожидался — потому что услышали шум в саду, сообразили, что шпион попался, и сбежали, чай, не дураки.

— И что она обещала тебе за это? — продолжала я расспросы.

— Денег, — пожал тот плечами.

Оказалось — денег именно что обещала, дать не дала, но зато распорядилась накормить.

— Дурак ты, нет у баронессы денег, — рассмеялся кто-то из задних рядов зрителей. — Деньги-то как раз у госпожи Викторьенн, с ней нужно дружить!

О как, это оказалось неожиданно. У меня деньги, и со мной нужно дружить.

— Она сказала, что это её деньги, — сообщил оборванец. — И что у неё их отняли.

— А тебе разве есть разница, что за деньги и кто у кого отнял? — рассмеялась я.

Что же, Эдмонда совсем дошла до ручки, что нанимает за еду каких-то оборванцев?

— И что же здесь происходит, скажите? — Из-за спин протиснулся вперёд граф Ренар.

Да, он должен был подойти к обеду, мы договаривались об очередном занятии магией. А я уже знала, что магией следует заниматься только в состоянии сытом и отдохнувшем, поэтому мы занимались после обеда.

Графу тут же рассказали: мол, хозяйка поймала шпиона госпожи Эдмонды, он хотел её утащить за стену. Кстати, стену осмотрели тоже, и оказалось, что в ней отперта калитка, то есть паршивец попал внутрь сверху, открыл засов и собирался меня в ту калитку увести.

Граф осмотрел мальчишку, усмехнулся.

— Ну что, на всякую силу найдётся другая сила, так? — И смотрел на него пристально, тот аж смутился. — Привык, что среди таких же оборванцев тебе равных нет? И неожиданно нарвался на другого мага.

— Видимо, его за то и наняли, что маг? — предположила я.

— Видимо, да, как только госпожа баронесса его такого разыскала, — пожал плечами господин Фабиан. — Не было у неё таких знакомств.

— Что же, раз так — я думаю, этот молодой человек нам пригодится. Пойдёт с нами в суд и всё это расскажет, и пускай все знают, как баронесса Клион решает свои дела. Отчего-то ей нужно нанимать людей и похищать меня, — сказала я.

— Например, могли запереть вас где-нибудь, чтобы вы не смогли прийти в суд, — предположил господин граф. — Заседание уже назначили?

— Мы пока об этом не знаем, наверное, нам сообщат. Так, где мы можем разместить этого одарённого молодого человека? — спросила я у своих.

— Так в подвале, — подсказали мне тут же. — Там же пустая каморка есть, и без окошка, так что не сбежит!

— Чтобы юноша не сбежал, мы кое-что предпримем, — господин граф оглядел толпу. — Дайте-ка мне кусок верёвки или тряпицу какую.

Ему тут же протянули небольшой огрызок верёвки. Граф осмотрел, попробовал на прочность и навесил на тот кусок какое-то заклинание. А потом привязал на руку пленнику.

Тот хмуро глянул на запястье, потом на графа.

— Теперь у меня рука отсохнет, да?

— Не сразу, — улыбнулся граф. — Несколько дней так походишь. И не сможешь сбежать. И силами своими тоже пользоваться не сможешь. Лет-то сколько?

Тот помолчал, посопел. Потом ответил:

— Шестнадцать недавно стало.

— Одарённый юноша, для шестнадцати-то лет. А вы, Викторьенн, молодец, не растерялись и справились.

Одарённого юношу отвели в подвал и посадили под замок, а мы отправились обедать. И когда я села за стол, то поняла, в каком напряжении была до этого — ноги затряслись, и я с облегчением выдохнула.

— И что это такое было, господа, кто подскажет?