31. Тонкости дизайна и моды

По дороге наверх я вспомнила всё, что услышала накануне от Жироля и Терезы и, прямо сказать, воодушевилась. Если вежливость здесь воспринимают как слабость, займёмся самодурством… самую капельку.

Господин Дешан снова захватил мою гардеробную, на столе возле окна были разложены два тех самых комплекта, которые примеряли с утра, и ещё что-то на стульях — наверное, бальные платья?

— Слушаю вас, господин Дешан, — проговорила я строго.

Потому что хотелось помыться, полежать немного, поужинать и спать. Вообще, если разобраться, я не так и давно с постели после тяжёлой травмы поднялась, а уже скачу тут и прыгаю.

— Дневные платья доставлены, — сообщил он с умильной улыбкой.

— Показывайте, — я села на ближайший стул, кивнула Терезе — садись, мол, тоже.

Она села и взялась за мою руку — я уже поняла, Тереза так делает, если хочет поддержать или если её переполняют какие-то эмоции. Сейчас явно второй случай. Тьфу ты, она же просто не избалована ни нарядами, ни украшениями, ни вообще шопингом как таковым. Викторьенн тоже, но у меня-то есть воспоминания о прошлой жизни, а там случались и премии, и доходы, и безудержные покупки — одежды, обуви, вещей в дом, еды к праздникам… было, в общем.

— Начните с платья госпожи де Тье, — строго сказала я.

Две помощницы аккуратно взяли со стола разложенные там лиф и юбку, и я добавила магических осветительных шариков, чтобы было лучше видно — солнце в этой комнате с утра, сейчас уже темновато. И мы увидели лиловый лиф с более тёмной юбкой, с некоторыми вышитыми отделочными строчками и контрастной плетёной тесьмой. Мне понравилось, Тереза и вовсе даже рот приоткрыла.

— Тебе нравится? — тихо спросила я.

— Очень, — прошептала она в ответ.

— Я думаю, нужна примерка, так?

— Да, госпожа де ла Шуэтт, — закивал Дешан. — Сейчас госпоже де Тье помогут одеться.

— Вот и славно, ступайте. И покажите платье для меня.

Двое оставшихся помощников — уже известный мне Амедео и ещё один парень — точно так же осторожно взяли и показали уже виденное мною утром полосатое платье, то есть лиф и юбку. Я так поняла, что всё, только смётанное к утру, сейчас нормально дошили, лифу добавили подкладку, сделали застёжку на перламутровые пуговицы… и зачем-то налепили везде розовых атласных лент. Вокруг горловины, на рукавах, по подолу юбки… чёрт, местами даже рисунок ткани не очень виден в итоге.

— Зачем это розовое безумие? — поинтересовалась я. — Утром без него было значительно лучше, — и смотрю на местного кутюрье, не сводя глаз, недобро и неласково.

— Но как же, госпожа де ла Шуэтт, эти ленты — последний писк столичной моды! Все, решительно все дамы двора его величества Луи заказывают такую отделку, даже сама маркиза дю Трамбле!

— Господин Дешан, я пока не собираюсь ни в столицу, ни ко двору. Мне предстоит посещать мои фермы, виноградники, рудники, и возможно, рынок и порт. Мне нужна одежда красивая, но ещё и практичная. Ещё я думаю, мне предстоит встречаться с разного рода людьми по деловым вопросам. И куда мне на встрече эти вот рюши и бантики? Не говоря уже о том, что они визуально сломали весь рисунок ткани! Если ещё утром я видела отличную контрастную полоску, то теперь что тут вообще?

Господин Дешан смотрел на меня так, будто увидел таракана, не меньше. Зато за его плечом стоял Амедео, я поймала его взгляд — совершенно восторженный. Что, кто-то дал отпор здешнему зарвавшемуся мэтру, так?

— Госпожа де ла Шуэтт, это… это неслыханно! — сообщил он мне.

— Отчего же неслыханно? Уберите ленточки, и это платье ещё можно будет спасти. Посмотрите, — я поднялась и взялась за лиф, — вы отлично позаботились о совмещении рисунка на разных деталях выкройки, но сами же всё это перебили неуместной отделкой.

— Но дамы всегда любят банты и ленты, — заявил он мне.

— Я тоже не против бантов, но там, где это уместно, — строго сказала я. — В бальной зале, на музыкальном вечере, на званом обеде — да пожалуйста. Но никак не на повседневной одежде дамы, которая занимается делами своего покойного супруга.

— Вот! Занимается делами покойного супруга! Да если вы будете одеваться, как вы хотите, и заниматься делами, вы никогда не найдёте себе нового мужа! — сообщил мне этот замечательный человек.

— Пускай это вас не беспокоит, господин Дешан, хорошо? — улыбнулась я. — Думаю, что сама справлюсь с такого рода затруднениями. А пока — я готова примерить это платье, но если оно мне подойдёт, то после примерки вам придётся спороть с него всё лишнее.

Он снова разинул рот и хотел что-то ещё мне возразить, но появилась Тереза. И она выглядела отлично — оттенок оказался ей к лицу, ещё глаза чуть-чуть подкрасить и губы сделать поярче, и роковая красотка как она есть!

— Ну как? — спросила я Терезу. — В зеркало смотрелась?

— Да, — просияла она. — Думаю, это очень хорошо!

О да, ей-то не налепили бантиков и рюшечек, у неё всё гармонично. Или Дешан думает, что чем важнее клиентка, тем безвкуснее у неё должны быть платья?

— Отлично, мы это берём.

— И что же, вы станете примерять ваше платье? — спросил Дешан.

— Да, прямо сейчас, — кивнула я, поднялась и пошла в угол, за ширму, откуда перед тем вышла Тереза.

Там мне быстро помогли Мари и Жанна.

— Ну что же вы, госпожа Викторьенн, он же сбежит сейчас, и кто будет вас одевать? — вздыхала Жанна.

— Не вешать нос! Кажется, я знаю ответ на этот вопрос. Поглядим сейчас, — улыбнулась я им обеим.

Юбка хорошо уместилась на талии, и у неё была возможность как немного расшить пояс и увеличить объём талии, так и, наоборот, немного уменьшить. Это хорошо. Лиф же отлично сел по фигуре, только вот рюшечки ободрать, конечно же.

Я сделала несколько шагов — просто так и к зеркалу, и обнаружила, что юбку бы подвернуть на пару-тройку сантиметров. Визуально не слишком изменится, а вот наступать на подол я не буду.

Я вышла из-за ширмы и ещё раз изложила Дешану все свои соображения.

— Отделку убрать, я думаю, её можно будет применить на какие-то другие платья. И подвернуть юбку вот на столько, — я показала пальцами на сколько. — И тогда меня всё устроит.

— Вы совершаете ошибку, госпожа де ла Шуэтт, — обиженно произнёс Дешан.

— Не думаю, — улыбнулась я ему.

— Амедео, оставайся тут и сделай всё то, о чём сказала госпожа де ла Шуэтт!

— Да, господин Дешан, — кивнул тот.

— Госпожа де ла Шуэтт, следует ли мне завершать работу над вашим бальным платьем? И платьем госпожи де Тье? — продолжил Дешан всё тем же обиженным тоном.

— Безусловно, — произнесла я непререкаемо. — Только вам придётся согласовать с нами вопросы отделки. Завтра?

— Хорошо, — кивнул тот. В десятом часу утра — вас устроит?

— Вполне, — кивнула я.

Далее мы пронаблюдали за сборами и отбытием всех, кроме Амедео. Тот поклонился мне и спросил:

— Госпожа де ла Шуэтт, могу ли я занять стол?

— Безусловно. Вам нужен магический свет?

— Я справлюсь, спасибо, — и двумя точными жестами он зажёг этот самый свет.

Маг! Просто замечательно!

— Господин Амедео, кажется, у меня созрело для вас предложение, — улыбнулась я ему.

— Вы о чём, госпожа де ла Шуэтт? — нахмурился он.

— Скажите, вы связаны с господином Дешаном каким-нибудь договором?

— Договором?

Он смотрел внимательно и, кажется, пытался магически меня немного прощупать. Не выйдет, закрываться я уже научилась хорошо.

— Да. Например, вы обещали ему никогда его не покидать, или не покидать, не предупредив за три года, — усмехнулась я, не сводя с него глаз.

Он нравился мне — щуплый, смуглый, черноволосый, проворный. Красивый классический нос, волосы вьются, но коротко подстрижены.

— Я маг, госпожа де ла Шуэтт, и не даю опрометчивых обещаний — вдруг не смогу сдержать? — он тоже позволил себе едва заметную усмешку. — Но если ваша милость скажет, что вам угодно, я смогу ответить точнее.

— Мне угодно, чтобы вы перестали работать на господина Дешана и пошли работать на меня, — в лоб сообщила я. — Не обижу. Но мне очень нужен портной, я, скажем так, умею шить — немного, как все, но мне приходится заниматься таким количеством разных дел, что на шитьё-то времени уже и не остаётся, — а магазинов готового платья у вас тут и нет. — И мне будет спокойнее, если моим гардеробом займётся человек умелый, понимающий и обладающий хорошим вкусом.

В его взгляде появилось что-то… что я не смогла сразу прочесть. А потом сообразила — Амедео дорожил работой у Дешана потому, что вариантов не было. Возможность заниматься любимым делом — и заботиться о ком-то там, кто у него есть.

— Но господин Дешан известен, а обо мне никто не слышал, — пожал плечами Амедео. — Вы готовы выходить в свет в нарядах от неизвестного мастера?

— Я готова помочь этому мастеру сделать себе имя, — улыбнулась я как можно более обворожительно. — Потому и спрашиваю, готовы ли вы. Я кое-что знаю о том, как можно распространить сведения. Сначала сделаете мне и госпоже де Тье пару нарядов, а потом мы начнём их носить… и отвечать на вопросы о том, кто нас одевает.

— И… что же вы хотите получить? — он всё ещё хмурился и раздумывал.

— Мне сейчас в первую очередь нужно несколько комплектов… лифы и юбки, да, в которых я могла бы заниматься делами. Не самая маркая ткань, удобство в носке, модный силуэт, уместное количество отделки. И в идеале ещё чтобы можно было сочетать части от разных платьев, ну там — лиф от одного и юбку от другого. Похожие ткани, сочетаемость отделки… если возьмётесь, то сядем и придумаем, короче.

А вот тут уже раздумья отступили. О концепции капсулы он, ясное дело, не слышал, ну да кого это сейчас остановит?

— Это… звучит интересно, — кивнул он. — Никогда не слышал, чтобы дамы заказывали у Дешана что-то подобное.

— Так ведь всё зависит от того, чем заняты те дамы. Если их дни проходят в визитах друг к другу и светских мероприятиях — это понятно. Мои же дни проходят в решении деловых вопросов и занятиях магией. Светская жизнь случается, но — не так уж и часто. Поэтому пара бальных платьев мне нужна, конечно же, и Терезе тоже, но — сначала повседневный гардероб. И поэтому пускай дамы шьются у господина Дешана, а мы с вами избавим его от непосильной ноши, — рассмеялась я. — Что смущает вас? Говорите сразу, я подумаю, что можно с этим сделать.

— Главное — у меня нет места под мастерскую. Господин Дешан выделил для работы первый этаж своего дома, но у меня нет дома. Мы арендуем часть дома, и кроме меня, там матушка, вдовая старшая сестра с младенцем и две младшие сестры, они пока не замужем.

О как, на одного парня четверо взрослых и младенец! И все хотят есть, так ведь?

— А ваш отец?

— Он погиб три года назад. Он был магом на службе его величества, служил в армии. Тогда мне и пришлось вернуться в Массилию из Ниаллы, где я жил у дяди и обучался мастерству портного, и взять на себя семейные дела.

— Отец не оставил никакого наследства? — как всегда.

— Увы, нет. Пока он был жив-здоров, то присылал деньги, даже если сам долго не бывал дома.

— И ваша матушка не получает никакой пенсии по потере кормильца?

— Мы предлагали ей написать прошение на имя его величества, но она не стала, сказала — бесполезно.

— Кому служил ваш отец? Кто был его командиром?

— Герцог де ла Марш.

Не знакома, даже не слышала. Но…

— А если изложить ваше дело герцогу Монтадору?

Он усмехнулся.

— Что за дело герцогу Монтадору до покойного сержанта? Отец не был боевым магом, он занимался обмундированием.

— А вдруг, — так-то я ещё не подписала с ним бумаги окончательно, можно будет обсудить. — Я в любом случае спрошу. Напишите на какой-нибудь бумажке всё о вашем отце — полное имя, кому служил, с какого года по какой. Я поговорю. Если вашей матушке назначат пенсию, вам станет попроще. Чем занимаются ваши сёстры? Умеют ли они шить?

— Конечно, умеют, нас всех учили. Наш дед был отличным портным, отец матушки. Его сын, матушкин брат, обшивает знатных дам при дворе короля Ниаллы.

— Отличная рекомендация. И вот что я думаю, смотрите. Мой дом велик, мы сможем найти и подготовить для вас просторное помещение с большими окнами на первое время. Ваши сёстры пускай помогают вам, а матушка посидит с вашим племянником. Кормить вас будем здесь, всё ей меньше забот. А позже, когда у вас прибавится заказов и доходов, подыщем вам отдельное помещение в городе.

— Это… очень щедрое предложение, — сказал он.

— Ну так вы же будете в обмен на то одевать в первую очередь меня и тех, о ком я попрошу, я тоже не останусь внакладе, — пожимаю плечами.

Он смотрел и молчал. Не находит слов? Есть ещё какие-то подводные камни, о которых я не знаю?

— Вы можете не отвечать мне прямо сейчас, — сказала я в конце концов. — Можете пообещать, что не станете обсуждать сказанное здесь ни с кем, кроме меня, пока не примете какое-либо решение? И думайте себе. Например, до утра, — рассмеялась я, не удержавшись.

— Понимаете, — он решился, — дело в том, что я должен Дешану. Он вступился за мою семью, они наделали долгов. Теперь я работаю за меньшую сумму, чем мог бы.

— И сколько там ещё того долга?

— До лета, — пожал Амедео плечами.

— В деньгах сколько, — вздохнула я, вот же непонятливый!

— У меня столько нет.

— Сумму, Амедео, — сказала я жёстко.

— Полтысячи франков, — вздохнул он.

Н-да, я за два платья этому кровопийце столько отдала.

— Заплатим. Скажете, что вам наследство привалило от дальнего родственника из… из Ниаллы, раз ваша матушка оттуда.

Ниалла — это Неаполь, карту я на днях успела мельком посмотреть.

— Я согласен, госпожа де ла Шуэтт. Обещаю, вы не пожалеете!

Вот, сразу бы так! Я поблагодарила, попросила к завтрашнему дню уточнить про сумму долга и подумать о том, что ему нужно будет в мастерской. И оставила его спарывать ленты, а сама пошла поесть.

И кстати, ещё велела подать ужин ему наверх — работает человек, пускай тоже поест. А остальное завтра.

Наутро я ещё завтрак не завершила, когда ко мне явился господин Дешан — примерить бальное платье. Я велела готовиться, а сама спешно допила арро с булочкой. Тереза уже прибежала и рассматривала — что там сегодня готово. Стояла, убрав руки за спину, но иногда трогала сборчатые ленты и розетки.

— Я надеюсь, госпожа де ла Шуэтт, вы не прикажете спарывать ленты и с бального платья? — недовольно вопросил Дешан.

— А я надеюсь, что на таком платье они окажутся уместны, — сообщила я с улыбкой.

Пока ещё с не слишком ядовитой улыбкой.

Дальше же меня попросили снять домашнее платье и примерить подготовленный лиф. Серый атлас, тот самый, к которому Амедео прикладывал ленты цвета пепельной розы. Господин же Дешан прикрепил к оборкам рукавов нечто персиково-розовое. Ладно, сначала посмотрим, как всё это будет на мне сидеть.

Амедео сегодня не было — видимо, не взяли с собой. Были двое других подмастерьев, они довольно ловко облачили меня в лиф с рукавами и принялись шнуровать. Зашнуровали, и… в груди лиф оказался широк.

Примерно как платья Викторьенн, которые я надела сразу, как пришла в себя и поднялась с постели. Но сейчас я уже немного отъелась, и всё это выглядело получше. А тут-то шили по моим актуальным меркам!

Но нет, между корсетом и лифом платья можно было ладонь просунуть, не только письмо какое-нибудь затолкать.

— Господин Дешан, лиф велик мне, — сообщила я.

— Не может такого быть! — тут же откликнулся местный великий кутюрье.

— Взгляните сами, — пожала я плечами.

Он подошёл, я продемонстрировала шнуровку встык и свободное место под ней.

— Но как? — недоумевал он. — Вы похудели! Это всё потому, что вы бегаете по городу и не только, как и не благородная дама вовсе!

— Стоп, — тут же оборвала я его, ещё вот только не хватало ерунду всякую о себе слушать. — Господин Дешан, вас не касается, чем именно я занята. Ваше дело — сшить мне и госпоже де Тье платья, о которых мы с вами уговорились.

И посмотрела на него пожёстче, потому что нечего тут. Он хотел возразить, даже рот раскрыл… и с зубовным стуком его захлопнул и, кажется, даже язык прикусил.

— Амедео же в тот раз говорил, что здесь на полпальца меньше, — тихо сказал ещё один подмастерье, мужчина в возрасте под сорок. — Так и надо было сделать, у него глаз верный.

— Точно, Амедео! — возопил господин Дешан. — Это он неправильно снял мерки! И всё испортил!

А я прямо вспомнила тот момент — как Амедео пытался что-то доказать Дешану, а великий кутюрье не желал его слушать. И ведь правда нужно было меньше, всё так.

— Господин Дешан, — сказала я как можно строже, — это нельзя так оставлять. Придётся распороть и перешить по моим настоящим объёмам.

— Это невозможно! Я уже распорядился закрыть все срезы! И обработать дырки для шнуровки! — завёлся Дешан.

— Вы думаете, это можно так носить? — подняла я бровь.

Вообще, я и дома считала, что уж если индпошив, то сидеть должно идеально. И если мастер накосячил, то пускай переделывает. Стоят-то такие услуги недёшево, что здесь, что там.

— Конечно, можно, — сообщил Дешан. — Пошить оборочку внутрь, не зашнуровывать корсет так плотно. И вообще, вдруг вы станете шире? Вот как раз и будет как надо!

— Мне некогда ждать, пока я стану такой, как кому-то надо. Бал у господина графа Сегюра на следующей неделе, вы ещё вполне успеваете.

Уж я знаю, дома случалось шить платья на балы за два-три последних дня. И параллельно с этим ещё нужно было работу работать. А у этого… прыща зазнавшегося никакой другой работы и нет.

— Так ещё нужно и складки на спинку, и рукава доделать, и ленты на юбку выложить и пришить! — пытался скандалить Дешан.

— Кстати, о лентах, — я снова показала зубы. — В прошлый раз розовый цвет был отличного пепельного оттенка. Откуда вы взяли это конфетное безумие?

— Самый модный цвет, госпожа де ла Шуэтт! — отрезал Дешан. — Я решил, что вы должны быть самой модной дамой на ближайшем балу! Я даже госпоже де Тье не пришил этих лент!

Если я что-то понимала, персиковое платье Терезы выглядело куда как гармоничнее. И сидело на ней хорошо, наверное, там мерки снимал Амедео, и шил потом тоже он.

— И спасибо вам за то, что не пришили, они там остро лишние, платье госпожи де Тье хорошо сидит и очень ей к лицу. Но чем я вам не угодила, никак не могу понять. Итак, господин Дешан, мой последнее слово по этому поводу таково: лиф разобрать и ушить, ленты заменить на пепельно-розовые.

Дальше мы прослушали тираду о том, что это невозможно, что если я такая упрямая, то пускай мне кто хочет это платье, то и шьёт, и он, Дешан, даже и денег-то за работу не возьмёт. После чего он отбыл с деталями платья Терезы, обещав завершить его к завтрашнему вечеру, а моё так и осталось лежать кучей ткани на столе.

Мне было очень интересно, что и как случится дальше. Но — увидим, подумала я про себя, сказала Терезе и камеристкам — ничего не трогать, пускай так и лежит, и поглядим. А сама пошла в кабинет, там меня уже поджидал не только господин Фабиан, но и полковник Трюшон, мы договаривались сегодня сверить списки продовольствия перед тем, как представить их принцу и начинать возить всё на корабли. Мужчины поджидали меня за арро, тут же вертелся Шарло. Я поздоровалась, и мы сели за проверку списка.

В дверь кабинета заколотили где-то через час.

— И кто там такой резвый? — спросила я громко и недобро.

— Госпожа Викторьенн, тут того, человек от портного пришёл! — прокричали оттуда.

Я улыбнулась мужчинам и выплыла наружу. И что же? Меня там поджидал Амедео. Он был несколько встрёпан, но довольно улыбался.

— Какие новости? — спросила я.

— Дешан выгнал меня, велел не показываться больше на его пороге и вернуть остаток долга до завтра, — сообщил он.

— Вернём, Амедео, — улыбнулась я ему. — Пойдёмте.

Дальше я знакомила Амедео и господина Фабиана, объясняла ему суть нашего договора, тот кивал, Шарло слушал с разинутым ртом, полковник Трюшон посмеивался.

— Госпожа де ла Шуэтт, я готов поклясться вам, — сказал Амедео.

— Но вы ведь маг и осторожны с клятвами? — улыбнулась я.

— Да, но готов рискнуть, — ответил он. — Я, Амедео Блэз, клянусь служить госпоже де ла Шуэтт верой и правдой, пока она не отпустит меня, и отработать тот долг, который она согласилась внести за меня господину Дешану.

— Я, Викторьенн де ла Шуэтт, клянусь исполнить всё, что обещала Амедео Блэзу, — ответила я и почувствовала словно укол в ладонь — и успела увидеть, как с той ладони вниз летит капля крови и рассеивается в воздухе.

— Ну вы и даёте, — смеялся полковник. — Сам Анри не сделал бы лучше.

— Ничего, прорвёмся. Господин Фабиан, дайте Амедео денег, пускай заплатит этому кровопийце. И никаких ему новых заказов, пусть дошьёт платье Терезе — и хватит с него.

— Я сделаю вам намного лучше, — поклонился Амедео.