39. Древнее божество победы

Постановка защиты на ферму и винодельню растянулась на три дня. Но мы сделали неплохо — огородили все здания и некоторые наиболее ценные посадки.

— И что будет с тем, кто придёт к нам сюда с недобрыми намерениями? — спросила я у господина графа.

— Вероятно, он получит по заслугам? — усмехнулся граф. — Но если вы желаете деталей, то такие люди получат магические ожоги, тем более сильные, чем сильнее они нападут.

— Туда и дорога, — радостно постановила я.

Но, конечно же, ни господа Курби, ни господин Брассье не собирались лезть на рожон, пока принц никуда не отбыл. И поэтому я каждое утро исправно связывалась с господином Жиго, но тот говорил — всё тихо, никто не нападал. Вот и хорошо.

В первый же свободный день я призвала Шарло и спросила:

— Скажи-ка, кого ты имел в виду, когда сказал, что можешь спросить о маге для связи?

— Ну… — мальчишка замялся. — Они не в полном смысле маги, ну, как ваша милость или господин граф, или господин полковник, или его высочество, но чутка умеют. Связаться-то смогут.

— Хорошо. Приведи и покажи их мне, и сообразим. Если договоримся, то будет им работа.

— Я схожу, можно? Это туда, где я жил раньше.

Какое-то местное городское дно, если я не ошибаюсь. Ну что, вдох-выдох. Поговорим.

Шарло получил разрешение уйти до обеда и отправился, а меня остановила Тереза.

— Сегодня ты не поедешь на ферму? — смеялась она. — Это хорошо, потому что до бала осталось три дня, и тебе обязательно нужно примерить платье!

Амедео вчера взял свою матушку и сводил в дом принца, и, как я поняла, их там приняли нормально, выдали документ о том, что госпоже Блэз положена пенсия, и деньги за какой-то период выдали тоже. Амедео пришёл и поблагодарил, и я видела: он и впрямь рад до растерянности. Ничего, как-нибудь оно образуется.

И если надо, то я сейчас пойду примерять платье. Так и сказала Терезе, она просияла улыбкой и пошла наверх со мной.

— А то вдруг тебя по дороге ещё кто-нибудь поймает и станет снова говорить о делах! А какие тут дела, если бал через три дня, и тебе нужно быть на том балу лучше всех!

Ой ли, лучше всех. Кто я такая — вдова дворянского происхождения без титула. Поэтому… как сможем, так и будем.

— Пойдём, — я взяла Терезу за руку и потащила наверх.

К слову, ткань на скатерти и простыни они тогда купили. Хорошую ткань, тут же посадили часть женской прислуги всё это резать и подрубать. А к льну на скатерти и салфетки ещё и кружева пришивать. У Терезы прямо глаза горели — неужели у нас всё будет со всех сторон красиво?

— А может быть, мы начнём принимать гостей? Ты же умная, сможешь придумать что-то такое, чего ради к нам пойдут! И для дела так тоже будет лучше, если тебя в городе будут хорошо знать, уважать и доверять! Мне так всегда хотелось увидеть гостей в этом доме, но Гаспар был непреклонен и говорил, что нечего тратить время на глупости, — вздыхала Тереза.

— Мы подумаем. По какому поводу пригласить, как мы сможем принять, чем накормить и чем занять, — пообещала я.

Давайте сначала с делами разберёмся, да? А то покой нам только снится! Принца вот отправим, правда, тут у меня что-то сжималось внутри и хотело ныть, но я разжимала и говорила себе — не ныть, всё в порядке.

— Тереза, ты точно не хочешь замуж? А то меня тут нет-нет да пытаются убедить, что это хорошо и правильно, но я не уверена. А ты?

— А я не знаю, — она вздохнула и потупилась, и я отлично видела — не лжёт, вправду не знает. — Я не такая завидная невеста, как ты, богатый на меня не позарится, а бедный мне зачем? — Подняла голову и смотрит так бесхитростно.

Тьфу. Завидная невеста. Скажите что-нибудь другое, да?

Но, с другой стороны, не будь я той завидной невестой, то есть обеспеченной женщиной, которая ведёт дела сама, какова была бы моя судьба? Если бы я попала не в Викторьенн, а в ту же Терезу — так и жила бы приживалкой? Или с этого места для меня открылись бы какие-то новые горизонты? Я и здешней бизнес-леди становиться не собиралась, а как оно вышло-то.

— Ладно, разберёмся. Но если ты вдруг захочешь замуж — не молчи, мы это решим.

Это же нормально для женщины — хотеть замуж, да? Не у всех мой странный опыт, который говорит, что торопиться не следует ни в коем случае.

В мастерской мне обрадовались.

— Госпожа де ла Шуэтт, я должен выразить вам нашу благодарность! — говорил Амедео.

— Мы все хотим выразить благодарность госпоже де ла Шуэтт, — влезла младшая девица Блэз, Лизон. — Потому что если матушке стало лучше жить, то и нам всем станет лучше жить!

— Верно, мы все вам благодарны, — старшая, Амелия, сделала изящный реверанс. — Без вашей помощи не видать бы матушке пенсии. Поверьте, ваше платье будет лучшим во всей Массилии, а то и в столице такого тоже не найти!

— Могла и сделала, и рада, что всё получилось, — кивнула я им коротко. — Давайте примеряться, что ли?

Меня мгновенно разоблачили из полосатого костюма и принялись одевать в бальное платье. И сейчас это уже выглядело тем, чем нужно, — красивым и элегантным бальным платьем. На лифе требовалось завершить вышивку, а на юбку, как мне сказали, пришьют ещё сколько-то десятков мелких розочек, которые должна навертеть из ленты Лизон. Но — они всё успеют.

— Ты понимаешь, чего здесь не хватает? — спросила Тереза.

— Чего же? — Нет, я с ходу не поняла, на мой взгляд, всё отлично.

— Тебе нужны новые украшения! Твои жемчужные бусы все уже видели! И серьги. Ты надевала их много раз. Нужно что-то новое.

Ага, нужно. И тебе тоже, да? Ладно, время ещё есть, что-нибудь придумаем.

— Амедео, я помню, вы говорили о каком-то ювелире, которого имеет смысл посетить. Не напомните ли его имя?

— Да, это господин Клементель, лавка на Серебряной улице, — с поклоном сказал Амедео.

— Вот и отлично. Разоблачайте меня, и мы отправимся на Серебряную улицу.

Мы отправились в город с Терезой, Жанной и Франсин, я хотела ещё и Шарло позвать, но потом вспомнила, что сама же отпустила его узнать про его не в полном смысле магов. Значит, нужно взять кого-нибудь из слуг, пускай будет. Вообще, не завести ли охрану какую? А то я уже привыкла полагаться на судьбу, высшие силы и свои невеликие магические умения. Поговорю с господином графом и Шарло. С принцем бы поговорить об этом… но сколько можно, ему не до меня в последние дни перед отъездом и вообще.

Поэтому погрузились в экипаж — и вперёд. До Серебряной улицы недалеко, но дама ж не должна расхаживать по городу ногами, верно я понимаю?

Нужную лавку мы нашли легко, позвонили в колокольчик у двери и вошли. Полумрак — плотные шторы не позволяют пробиться лучам солнца, прохлада — наверное, это толстые стены, мягкий диванчик, что-то вроде стойки, отделяющей внутреннее пространство от внешнего, посреди неё пустой стол — и магический свет над тем столом. О как.

— Приветствую уважаемых дам, — нам поклонился мужчина средних лет в тёмной одежде и парике. — Что вам угодно?

— Это вы — господин Клементель? — я с улыбкой шагнула вперёд. — Я Викторьенн де ла Шуэтт, и мне рекомендовали посетить вас.

— Одно мгновение, и господин Клементель выйдет к вам, госпожа, — мужчина поклонился и исчез.

Приказчик? Сортирует клиентов на входе?

Господин Клементель появился из внутреннего помещения — стремительно и легко, и был он молод, лет так тридцати, не более. Аккуратный парик, изящная вышивка на одежде, застёжка в шейном платке, кольца с камнями.

— Приветствую вас, госпожа де ла Шуэтт, — он раскланялся перед нами. — Что вам угодно?

— Здравствуйте, — я подавила в себе не слишком уместное желание пожать ему руку. — Нам с госпожой де Тье — это моя родственница и подруга — нужны украшения, которые мы могли бы надеть на ближайший бал.

— Вы желаете приобрести или взять под залог? — поинтересовался ювелир.

— Приобрести, — кивнула я. — На шею, на руки, возможно — гребень или шпильки в причёску.

— Что вам предложить — драгоценные камни, цветные камни, золото, серебро?

— Золото, — выдохнула Тереза. — И… камни!

Господин Клементель вопросительно взглянул на меня, и я кивнула — да, предлагайте.

— Прошу вас пройти внутрь, — с поклоном он распахнул дверцу в той самой стойке, и мы прошли внутрь. Прислуга осталась ждать нас.

Второе помещение оказалось заметно светлее, и в нём мы увидели несколько стеклянных витрин, да каких — с магической подсветкой! У Терезы загорелись глаза, она принялась рассматривать всё, что там искрилось. А я наблюдала с улыбкой. И решила: оплачу, что попросит. Ну заработаем же ещё?

— Ваша родственница уже выбирает, а что угодно вашей милости? — спросил ювелир.

— Я думаю. Скажите, это всё — ваша работа?

— Моя, и ещё некоторых знакомых мастеров, с которыми у меня договор. Я помогаю им продавать. Расскажите, в каких цветах будет ваш наряд, и я подумаю, что предложить вам.

— Жемчужно-серый и жемчужно-розовый.

— Минуточку, — он вышел куда-то внутрь дома, а через небольшое время вернулся с футляром и открыл его передо мной на столе.

Жемчужное ожерелье в три нитки, серьги — бледно-золотая оправа и крупные грушевидные жемчужины, и браслет в три нитки. Жемчуг — нежно-розовый, изумительного оттенка… и подходит к отделке платья. То, что надо, верно.

— Могу я примерить?

— Безусловно.

Дальше под охи и вздохи Терезы я снимаю с шеи косынку и примеряю бусы — она помогает застегнуть, и серьги, и браслет.

— Мне кажется, Викторьенн, тебе нужно именно это, — выдыхает Тереза.

— Вот и я так же думаю, — киваю. — Значит, я выбрала. А что для тебя?

— Я даже не знаю. Моё платье персикового цвета, что к нему подойдёт?

— Сейчас посмотрим, — улыбнулся мастер.

И принёс ещё один футляр, в котором мы увидели жемчужные бусы — несколько штук.

— Можно вот эти, — Тереза осторожно показала пальцем на крупные жемчужины тёплого тона.

— Можно, госпожа де Тье, — отвечал мастер с поклоном и застегнул бусы на её шее.

На мой взгляд, крупноваты… но то я, а по горящим от восторга глазам Терезы я поняла, что она ни за что не расстанется с мечтой об этих бусах. К тому же мастер нашёл и серьги — с такими же крупными и круглыми жемчужинами.

— Тебе идёт, — улыбнулась я. — Берём.

И пока под взглядом Терезы мастер упаковывал наши покупки, я тоже пошла рассмотреть витрины. И упёрлась взглядом… во что-то.

Брошь в серебряной оправе — букет, лепестки цветов из розового кварца, так мне кажется. Очень тонкая работа, на серебряных листиках видны все прожилки.

Россыпь мелких фруктов из серебра — просто яблоки, груши, гроздь винограда. Тыква. Несколько штук — на крохотном серебряном блюде.

Я ещё дома любила всякую миниатюру, у меня была и небольшая коллекция фигурок по фильмам, в отлично сшитой одежде и со всякими мелкими штуками в руках. Но в последний год я все их продала — потому что это деньги, и немалые, а деньги были нужны. Сейчас же… я увидела какой-то отголосок, не иначе.

— Подскажите, господин Клементель, для чего эти прелестные мелкие фрукты на блюде?

Он улыбнулся.

— Просто так, для радости и красоты.

— А букет?

— От букета отказался клиент, сказал — недостаточно гармоничен и совершенен.

Интересно, кто это у нас такой? Да мало ли, я пока знаю далеко не всех местных жителей.

Мысль копошилась и шевелилась.

— Кажется, я люблю несовершенное. Второго такого ведь нет?

— Нет, он единственный в своём роде, — подтвердил мастер.

— Я готова его забрать.

На удивление цена оказалась невелика. Мастер отчаялся продать эту штуку? Но она ж прекрасна!

— Если вы любите странное, госпожа де ла Шуэтт, я могу показать вам ещё одну вещицу. Я думал, здешним дамам придётся по вкусу, потому что в столице маркиза дю Трамбле ввела моду на такие украшения. Но увы, до нас эта мода пока ещё не дошла.

Я усмехнулась про себя, услышав имя.

— Показывайте.

Мастер наклонился и достал с нижней полки… камею. Девушка в развевающихся одеждах парила над… землёй, наверное?

— Это древнее божество победы, ещё имперских времён. Виктория — так её называли. Чаще всего её изображали на колеснице, но здесь использовали менее известный вариант, он встречается на вазах и в скульптуре, но значительно реже.

Э-э-э…

— Кажется, я просто обязана забрать её. И носить на счастье.

— Буду рад, — улыбнулся мастер. — Камея древняя, её раскопали где-то под Ниаллой. Оправа моя. Её можно носить в виде броши, а ещё на бархатной ленте на шее. Вот, взгляните.

Мастер показал мне оборотную сторону. Точно, есть застёжка, есть ушки под ленту, и ещё можно просто подвесить на шею.

— Зачем тебе эта древность? — Тереза смотрит, не понимая. — Она не блестит, не переливается…

— Именно за то, что древность, — улыбаюсь. — Мне она очень нравится. И, кажется, я вскоре приду к вам с заказом, господин Клементель. Вот бал переживём — и приду.

— Буду рад, — поклонился мастер.

А мы отправились домой, и задумка копошилась в моей голове. Ничего, пускай покрутится пару дней, как раз додумаю.