Глава 16

В город я вернулась уже поздно вечером – аккурат перед закрытием ворот. Шастать за городом по ночам удовольствия никакого, да и своими пациентами мне не мешало бы заняться, все-таки раз взялась их лечить, то необходимо закончить начатое дело, а не бросать на полпути.

Морок на лицо, морок на одежду – и вот уже в дом бонны Наримы стучится мальчишка посыльный, чтобы через несколько мгновений проскользнуть в открытую дверь, а затем, внутри дома, внушить хозяйке, что он прибыл от бонни Вионы и его необходимо проводить к выздоравливающей малышке и оставить с ней один на один.

– Да-да… – кивнула хозяйка и жалостливым взглядом окинула щуплую фигурку паренька. – Тебе, может, ужин разогреть? А то больно уж тощенький…

– Нет, не стоит, я уже ужинал. Идите, отдыхайте. – Импульс силы заставил хозяйку в очередной раз кивнуть и удалиться в свою комнату.

А мне пришло время заняться делом.

Первой я осмотрела девочку – от ран не осталось ни единого следа, кроме самого глубокого и грубого – в районе сердца. Нет, органы у нее были на месте, это я проверила первым делом, но именно из этой раны шел канал, через который отступник качал из нее силы. Он обновлял его каждый раз, и поэтому зарастала рана из рук вон плохо. Впрочем, она еще совсем ребенок и регенерация у нее превосходная, так что этот рубец со временем исчезнет.

Вот только исчезнут ли незримые шрамы в ее памяти?

Проведя большим пальцем по ее лбу, наслала на малышку очередной оздоравливающий сон – время… оно лечит почти все, почти…

Теперь к неприятному, но необходимому.

Стриженый храшхен лежал на подстилке в другом углу, и я, усевшись прямо на пол, сначала окутала его коконом из нитей смерти, а уже потом разбудила. Я, конечно, не умру от его зубов, но приятного будет мало.

– Как себя чувствуешь?

Распахнув чернильные глаза, дернул головой, и, сообразив, что обездвижен, хранитель ощутимо напрягся.

«Ты вылечила меня?»

– Да.

«Чего боишься, почему спеленала?»

– Не боюсь, опасаюсь неадекватной реакции. Скажи, как получилось так, что младшая наследница Ясеневого леса стала жертвой отступника?

Не став сообщать сразу, храшхен прикрыл глаза и еще сильнее напрягся, словно погрузился внутрь себя. Ответил лишь спустя десять минут:

«Предательство, госпожа».

– Госпожа? – недоверчиво качнула я головой, в свою очередь прищурив глаза. – Ой ли?

«Только так. На мне двойной долг жизни. Моя маленькая хозяйка… – Косой взгляд на спящую малышку, отметка того, что она цела и невредима, и снова прямой взгляд на меня. – Она слишком мала и не может считаться полноценной старшей. Теперь именно ты наша старшая. Не знаю, известно ли тебе, но посольство, направлявшееся в вашу столицу, так до нее и не доехало. Мертвы все».

– Да, я знаю… А дальняя родня?

«Нет. Там нас ждет смерть».

– Знаешь, я никогда не любила эльфов… А теперь еще и презираю их.

«Ой ли? Человеческие властители ничем не лучше. Или тебе рассказать пару известных мне случаев?»

– Не стоит. Твое решение, пес?

«Готов служить и подчиняться, если ты согласишься стать нашей старшей».

А вот тут я задумалась… Сильно и серьезно. Это очень большая ответственность и очень серьезный шаг. Исходя из собранной информации получалось так, что в состав посольства входила мать малышки – младшая принцесса Ясеневого леса лори Анариновиэль. Естественно, в сопровождении супруга и еще десятка эльфов около месяца назад она направилась в славную столицу нашего государства для подписания кучи всего необходимого. Чего конкретно – не суть важно, важно другое: примерно на середине пути посольство подверглось нападению и в итоге в живых остались мать, ребенок и охранявший их храшхен. Мать убили на запрещенном ритуале десять дней назад, на очереди была малышка Анабэль, но тут пришла я.

И теперь, являясь «дарителем жизни», я, как единственная, кому мог довериться храшхен, обязана взять на себя заботу о ее воспитании и содержании. Могу не взять, могу просто убить. Но вот отдать в чужие руки не имею права – у девочки не осталось близких родственников, а передавать неблизким – обречь ее на верную смерть: в Ясеневом лесу началась грызня за внеочередное право наследования, и мало кому будет нужна чудом выжившая малолетняя наследница.

В общем, очередные эльфийские заморочки на тему жизни и долга. Но как ни странно, они распространены повсеместно и у меня лишь два варианта – жизнь или смерть.

«Твое решение?»

– Клятву принесешь?

«Взаимно».

– Согласна.

Почему нет? Зря, что ли, лечила? Да и Ингрид уже недели через три должна вернуться – подберем ей тело посимпатичнее и купим домик на окраине… А пока моя приемная дочь поживет под защитой гостеприимной бонны Наримы. С нее не убудет.

– Только еще вопрос. Что с психикой?

«Полное отключение сознания с момента пленения. Я не мог допустить, чтобы она видела все это… Включу, как только ты посчитаешь нужным».

Ого! О таком я только читала. Значит, малышка не помнит абсолютно ничего. Вот это действительно важно и существенно.

– Но уничтожение посольства она успела увидеть?

«Частично».

Понятно… Ладно, будем сочинять по мере необходимости.

– Слушай, не могу понять, почему ты мне доверяешь?

«Уже говорил – ты светлая. Ты та, кому можно довериться».

Ничего не объясняющий ответ заставил меня поморщиться, но делать нечего: достаю кинжал, чтобы провести ритуал, – тянуть смысла нет, так что, пожалуй, начнем.

Снять путы с хранителя, вместе с ним подойти к спящему ребенку и скомандовать:

– Лапу, пес. Начнем.

«Я, храшхен Ррххрангроу, хранитель Анабэль Мэринико, отдаю себя в услужение Виолетте Инари и признаю ее своей госпожой и старшей. Клянусь служить и подчиняться, быть верным слугой и ответственным хранителем ее тела и души».

– Я, Виолетта Инари, принимаю служение храшхена Ррххрангроу, хранителя Анабэль Мэринико, и признаю его своим слугой и хранителем своего тела и души. Принимаю старшинство над Анабэль Мэринико и отныне являюсь опекуном ее тела и души до полного ее совершеннолетия.

Надрез на своей ладони, надрез лапы пса и надрез на ладошке ребенка. Смешать жидкости наших тел и полученной массой поставить точку в устном договоре. Капля на висок Анабэль, капля на лоб хранителю и капля на висок себе. Вот и все.

Отток сил был существенным, так что, поморщившись и кинув взгляд на хранителя, я скомандовала:

– Ты можешь принять вид пособачистей? Шерсть я, конечно, с тебя остригла, но все равно…

«За одно это тебя стоило убить…» – недовольно проворчал храшхен, однако передернулся всем телом, и вот напротив меня возник мощный, патлатый, темного и в то же время несколько неопределенного окраса пес, настолько дворового вида, что заподозрить в нем самого загадочного из обитателей эльфийского леса было абсолютно невозможно.

– Имя для общего пользования?

«Хран».

– Отлично. Ну что ж, Хран, приступай к обязанностям хранителя. Накосячишь с Анни – не просто душу вытрясу, а с наслаждением.

Последний взгляд на неожиданно обретенную воспитанницу, и, кивнув своим мыслям, я ухожу в сад, чтобы лечь на ночную траву и отпустить свой разум в свободное плавание. Мне нет необходимости спать, но день был слишком насыщенным… стоит немного помедитировать и разложить все случившееся по своим местам. Стоит. Однозначно стоит.

– Свободен.

С каменным выражением лица выслушав отчет подчиненного, Тео не сменил его даже тогда, когда за Акуром закрылась дверь. Вот так… и все? Была и нет? Немногочисленные мгновения их редких встреч пронеслись перед глазами оборотня, и ноздри его неприятно затрепетали.

Черт!

Ее слова, ее действия, ее поступки и решения ставили его в тупик. Чертова малявка! Недовольно поморщившись, инквизитор опустил голову на ладони и запустил пальцы в волосы. Как таковых, четких мыслей не было – было лишь неприятное опустошение, да странно ныло там, где под ребрами находится сердце.

Нет, хорошо, что он не успел к ней привязаться… И все-таки – почему?.. Что произошло? Когда? Почему он ничего не может понять?!

Наверное, стоит нанести «дружеский» визит мастеру Винсенту… и разобраться. Да, прямо с утра. Раннего-раннего утра…

Не став дожидаться, когда утренняя роса напитает ткань и без этого пострадавшего платья, чью целостность я поддерживала лишь иллюзией, зашла в дом и, снова проверив состояние спящей Анни, удовлетворенно кивнула: пора будить и приводить в сознание. Пора знакомить подопечную с временным домом и временной бабушкой.

– Хран?

«Она просто спит, сознание я ей вернул еще ночью».

– Отлично.

Кивнув, что поняла, первым делом отправилась к уже проснувшейся бонне Нариме, чтобы сообщить ей весьма приятную новость: ей стоит приготовить легкий завтрак для малышки, которую зовут Анни. Вернувшись от хозяйки, которая с тройным усердием захлопотала на кухне, застала уже просыпающуюся девочку.

Малышка терла глазки и с недоумением рассматривала комнату, не забывая прижимать к себе сидящего возле постели пса.

– Доброе утро, Анни. – Неторопливо подойдя к кроватке и не делая резких движений, я попыталась улыбнуться как можно приветливей, хотя стопроцентно я не была уверена, что у меня получится. – Меня зовут Ви, я твоя старшая.

– А мама? – Ясные зеленые глазки доверчиво прошлись по моему лицу, и малышка нахмурилась, почему-то скосив глаза на Храна. – Где она?

– Детка… – Поморщившись от неудобного вопроса, присела на край кровати. – Понимаешь… так получилось, что она ушла за грань. Не по своей воле…

– Ушла? Совсем? Навсегда? – Глаза кнопки становились все больше, и в уголках уже скопились слезинки. Оставалась всего секунда до начала грандиозного слезоразлива. – А я?

– А с тобой буду я. И Хран. Не плачь, маленькая…

– А папа? А дядя Сиривинэль? А тетя Норалинивэль? Где они?

Черт…

– Хран… – Взглянув на пса, я мысленно попросила у него помощи. Я не умею обращаться с маленькими плачущими девочками. – Прости, Анни, но они ушли… все. Я не могу их тебе вернуть, но я попробую позаботиться о тебе и не позволить убийцам уйти от возмездия.

– Ты их накажешь? – Обняв пса и зарывшись в его куцую шерсть пальчиками, ребенок смотрел на меня, сурово поджав губки. – Накажи их, Ви! Они плохо поступили, что забрали у меня моих родителей. Плохо! Так нельзя!

Сорвавшись на крик, девочка не выдержала и разрыдалась, размазывая кулачком слезы по лицу, но так и не отпускала пса, так что ему доставалась бо́льшая часть слез и соплей. М-да…

– Не грусти, солнышко, теперь им больше не больно, и ты обязательно встретишься с ними, но потом, когда придет твое время.

– Когда? – На меня посмотрели вопросительным, но в то же время и требовательным взглядом.

– Только тогда, когда придет твое время. Не гневи судьбу, дитя, и не требуй невозможного. Плетельщицы судеб творят нить для каждого разумного, и не в наших силах изменить это. Прими это и пойми: твои мама и папа хотели, чтобы ты жила. Причем как можно дольше и как можно счастливей. Сделай это, стань сильной, смелой, доброй, счастливой и достойной своих родителей, и они порадуются за тебя там… а тех, кто будет против… – протянув, прищурила глаза и сурово закончила: – Тех мы накажем, это я тебе обещаю.

– Спасибо… – Шмыгнув носом в очередной раз, Анни стиснула Храна так, что он страдальчески закатил глаза, но все равно молча стерпел подобное обращение. – А где мы?

Следующие десять минут я рассказывала любопытной кнопке, что мы в гостях у бабушки Наримы, но недельки через три приедет одна моя хорошая подруга, и, если все хорошо сложится, мы купим свой дом. Может, не здесь, а где-нибудь поближе к лесу, может, в одной из близлежащих деревень или вообще в другую страну переедем. Но пока она не приехала, а у меня очень много дел в будние дни, Анни будет жить с доброй бабушкой, которая очень обрадовалась, что у нее в гостях такая удивительная маленькая леди.

А вот и она – бонна Нарима собственной персоной, причем не одна, а с подносом с кашей, свежей булочкой и молоком. Сердобольная женщина, увидев, что девочка наконец-то пришла в себя, тут же заохала и засуетилась, начав всплескивать руками и причитать, какая же она маленькая, худенькая и бледненькая. Я же, дернув носом на запахи еды, попыталась не кривиться и, сдержанно попрощавшись, договорилась, что приду завтра после обеда. Поцеловав кнопку в щечку, улыбнулась снова.

Живая, теплая… моя. Моя кнопка. Никому не отдам!

Вот только стоило мне распахнуть дверь, как я чуть ли не нос к носу столкнулась с сосредоточенным господином инквизитором, который уже поднял руку для стука.

– Ой… – От неожиданности отпрянув назад, попыталась захлопнуть перед ним дверь, так как выражение его лица было не очень приятным. Проявились озадаченность и изумление, а следом – напряжение и злость.

Вот только не получилось у меня захлопнуть – сильная рука надавила на створку, а ботинок встал в щель, не позволяя двери закрыться.

– А ну-ка, прекрати, адептка!

Внутренне скрипя зубами, сама же постаралась натянуть на мордашку чуть испуганное выражение.

– Простите, это я от неожиданности… – Отпустив дверь, потупилась и, поправив сумку на плече, которую из-за вчерашнего неприятного происшествия забыла в коридоре, промямлила: – Здравствуйте, господин инквизитор…

Сама же лихорадочно соображала: какого лешего и главное – к кому? Вот уж точно – нелегкая принесла!

– Доброе утро, адептка Тихонко. Позволь узнать, что ты здесь делаешь?

Все так же стоя на пороге и не делая попыток войти, инквизитор буравил меня неприязненным взглядом, и мне казалось, что он готов был меня убить. Странный какой-то… Может, случилось что?

– Я… я к бонне Нариме заходила, у нее внучка приболела. Сейчас в Академию пойду, к завтрашним занятиям готовиться. Можно, я пройду?

– Позволь узнать, где ты была вчера и всю эту ночь? – Странно напряженный голос и сверкнувший звериный зрачок насторожили, так что пришлось нахмуриться.

– Что-то случилось?

– Адептка, будь любезна ответить на вопрос.

– Я… гуляла я… – не понимая сути допроса, нахмурилась еще больше.

– Весь день?

Взгляд исподлобья на настырного оборотня и молчаливый кивок вместо ответа. Неужели за мной вчера следили? Черт… Тогда понятно, отчего он такой… не в себе. А я ведь совсем это из виду упустила.

– А ночь?

– Внизу спала, с ребенком. У Анни была температура, так что я делала ей компрессы. Господин инквизитор, я не понима…

– Цыц, – резко прервал меня на полуслове оборотень и сурово припечатал: – Вопросы задаю я. Твое дело – отвечать.

– Ну, знаете! – Не удержавшись, вскинулась и, прищурив глаза, уперла кулачки в бедра. – Я что, подозреваемая?!! Я ничего не сделала! И не давала вам права обращаться со мной подобным образом!

– Все сказала? – Гневно полыхнув волчьими глазами, инквизитор облокотился о косяк и навис надо мной, как неминуемое возмездие.

Эх, а как он шикарен в своем суровом образе…

Взгляд непроизвольно прошелся по лицу и задержался на губах, затем скользнул на шею и после затормозил на широкой груди. Ниже я смотреть не решилась…

Моментально растеряв весь запал, невесело усмехнулась: такой близкий и такой недоступный.

– Да. Все. Я могу идти?

– Нет.

Подняв взгляд выше, чтобы с некоторым удивлением заглянуть в его глаза, поняла, что попала: инквизитор смотрел тем самым всепроникающим взглядом, собираясь считать мои воспоминания. Шаг назад, но… кривая усмешка, и он свободной рукой хватает меня за плечо.

– Далеко собралась?

– Не надо… – Голос получился жалобным, отчего я тут же поморщилась, но вырваться, увы, пока не могла.

– Надо. – Взгляд хищника, поймавшего жертву, и шаг ко мне. – Не хочешь говорить – узнаю сам.

Вторая рука придерживает лицо, а глаза приближаются и становятся просто огромными.

– А теперь расскажи мне…

А вот теперь я разозлилась. Ах, рассказать? Да не вопрос! Я тебе еще и покажу! Я тебе все покажу!!! В три секунды нарезав солянку из воспоминаний, буквально вывалила на него фрагменты вчерашнего дня. Вот я захожу в спальню к Винсу и обнаруживаю там постороннюю девку, вот я спускаюсь по лестнице и бреду куда глаза глядят, и вот я сижу на пристани, а затем прыгаю в реку. И все это сдобрено неслабой порцией горечи и отчаяния. Не моими, нет, но их несложно подделать…

Последним я показала то, как выбиралась из реки на песчаную косу. Уставшая и опустошенная. Пусть думает, что просто плавала. Пусть думает…

Все это у меня получилось уложить минуты в три воспоминаний, так что на последнем кадре, дернувшись, я зло выплюнула:

– Довольны?!

Немного отстраненный и рассредоточенный взгляд вместо ответа, а затем происходит невероятное: этот… этот блохастый рывком притягивает меня к себе и… обнимает.

Минута молчания, за которую я пытаюсь понять – какого лешего? А он просто молча стоит и обнимает.

– Ви? Что тут происходит? Господин инквизитор? – Винс, непонятно почему решивший подняться в такую рань, стал именно тем, кто разрушил все очарование момента. Я уже закрыла глаза и начала тихо млеть от близости горячего мужского тела, наплевав на все то, что меня останавливало раньше, а тут – он.

Тео же, после слов полурекша убрав руки и даже как-то неуловимо отодвинувшись, снова стал отстраненным и непостижимым господином инквизитором. Быстрый взгляд на меня, а затем, сурово прищурив глаза, на Винса. А мне же стало безумно интересно: вчерашняя девка в постели Винса – дело рук инквизитора или нет? Если нет, то… будет «ой».

Затянувшееся молчание начало давить, так что пришлось робко подать голос:

– Ну я пойду? Мне заниматься надо…

– Да. – Разрешение было произнесено словно нехотя, причем не сводя взгляда с напряженного Винса, а затем он перевел взгляд на меня и добавил: – Идем.

Одно-единственное слово, а мои брови непроизвольно поползли вверх. Это еще как понимать?

В итоге, пока я стояла и хлопала ресницами, инквизитор подхватил меня под локоток и, развернувшись – причем еще и не став прощаться с Винсом, – вышел на улицу, ведя меня так крепко, словно я не могла идти сама.

– Э… господин инквизитор? – Решив уточнить один момент, попыталась придать голосу побольше вопросительности. – Можно вопрос?

– Спрашивай. – Шагая по улице, причем абсолютно не глядя на меня, а как бы углубившись в себя, следователь кивнул.

– А мы куда идем?

– Ты завтракала?

– Нет, но…

– Значит, идем завтракать. – Неоспоримость его тона покоробила, так что я даже нахмурилась. Очередной самец… черт.

– Я не хочу. Я не завтракаю по утрам…

– Диета? – Косой взгляд на меня, следом на фигуру, и не менее уверенно: – Значит, поговорим, а чуть позже пообедаем. Но худеть тебе не стоит, нет смысла.

То ли охаял, то ли комплимент сказал… Нет, с этим разберемся потом. Сейчас меня интересует другое.

– О чем?

– Мм?

– О чем вы хотите поговорить?

– О тебе и о твоем круге общения.

Если бы я могла, я бы его покусала. Тон – один в один, как у отца, когда мне было пятнадцать и я отправилась на городское кладбище в компании выпускников Академии, чтобы они мне показали, как призывать умертвие. Ну что поделать, если они были частыми гостями в нашем доме? А все потому, что отец был их куратором… Вот и общалась с теми, с кем была возможность… и вообще…

Впрочем, все это возмущение пронеслось лишь внутри меня – внешне я лишь поджала губы и стиснула челюсти. Тоже мне папочка нашелся!

– А куда мы идем? – Вопрос был не праздный, потому что, допустим, появляться в их управлении у меня желания не было. Да и на платье у меня несколько дырок! Мне бы переодеться… Пускай они и прикрыты иллюзией, но дискомфорт все равно присутствует.

– Ко мне домой.

Тоже вариант не из лучших. Как вспомню, что я у него в кабинете учудила… Косой взгляд на сосредоточенного оборотня и тяжелый вздох – такое не забудешь…

– И что вздыхаем? – Вопрос с неуместной иронией, а мне захотелось нахмуриться и огрызнуться. Тоже мне юморист… понял ведь, по какому поводу я вздыхаю.

– Лекции… – прозвучало весьма неожиданное для него объяснение, так что искры веселья, пляшущие в его глазах, погасли, а ехидна, живущая внутри меня, стала радостно потирать лапки. Так тебе!

– Успеешь, – ответил он, словно ничуть не сомневался в моих способностях, и слегка подтолкнул меня вперед. – Ну вот и пришли. Проходи.

Хмурый взгляд, которым я одарила оборотня, не произвел на него никакого впечатления, а судя по вновь появившимся искрам веселья в его глазах, даже позабавил. Так… или я что-то упускаю, или я сама себя загоняю в ловушку, – в чем подвох?