Глава 39

Ломка длилась сутки. Это были самые чудовищные сутки моей новой жизни… Вот теперь я понимаю, почему младенцы ничего не помнят о моменте своего рождения. Чудовищные боли скручивали тело, отключая разум, и… жажда, постоянная жажда…

Крови!

Считая каждую секунду, на пятой тысяче поняла, что потихоньку схожу с ума, думая о крови и только о крови. Видя мое достаточно плачевное состояние и не в силах помочь, отец запер меня в лаборатории, чтобы, не приведи боги, я не навредила окружающим и уж тем более самой себе.

Скрючившись в позе эмбриона, лежала на полу клетки из силовых лучей – металлическую я разломала час назад, – когда в мозгу вспыхнула мысль, что, выпив Тео, мне станет легче. Мысль «Тео-Тео-Тео…» – я ничего не видела, кроме его желтых глаз, обещающих мне свободу и счастье… радость, силу, кровь… много крови!

Переключившись со счета секунд на обдумывание, сколько литров крови во взрослом оборотне, недовольно передернула носом, когда почувствовала нечто…

Кроваво-лиловые глаза остановили свой взгляд на трехлитровой банке с… огурцами?

– Дай!!!

– Деточка… – Сочувствующий взгляд бабули, которую оставили за мной присматривать. Однако она едва успевает дернуть руку, чтобы я не цапнула ее вместе с банкой. – Виолетта! Балда! Родную бабушку!!!

Раздраженный взгляд вместо ответа, я когтем подковыриваю крышку… и в нос ударяет солоноватый запах… ур-р-р… солененькое… почти как кровь…

Первые огурцы я съела практически не разжевывая, лишь когда остался последний, я нашла в себе силы, чтобы неторопливо посмаковать практически изысканный деликатес…

– Ба, еще!

– Детка?

– Еще-о-о!!!

– На, милая! На, кушай, деточка!

Довольно щебеча, бабуля слетала к полкам и одним махом притащила еще три банки. Просунула их одну за другой и со странным умилением стала наблюдать, как я вскрываю крышку за крышкой и полностью отдаюсь процессу поглощения пищи.

– Солнышко ты наше, кушай… кушай…

Слыша ее, словно сквозь туман, недовольно отмахнулась – ее причитание раздражало. А тут огурчики… ням-а-а-а!!!

Пробуждение было… плохим. Затек бок, ломило шею и хотелось… в туалет??? О боги! Сев на подстилке рывком, раздраженно зашипела, когда чуть не описалась тут же на месте. Блин, ну жила же без этого! Можно было и дальше жить!

– Пап!!! – завопила, увидев сидящего в кресле отца.

– Да?

– Выпусти!

– Уверена?

– Уверена! Я пи-и-исать хочу-у-у!!! – не постеснялась крикнуть.

– Оу… ну, неудивительно. Четыре трехлитровых банки огурцов.

Не торопясь выпускать, он сначала внимательно осмотрел меня сквозь энергетические прутья и покачал головой:

– И куда в тебя влезло, а? И почему огурцы?

– Почему-почему… соленые они. Вот почему. – Бурча и нетерпеливо ерзая на месте, постаралась протянуть как можно жалобнее: – Па-а-а…

– Крови хочешь?

– Фу-у-у! – передернувшись, скривилась. – Па, прекрати. Я хочу только в туалет.

Рассмеявшись и одним взмахом руки ликвидировав энергоклетку, отец помог мне встать и, приобняв на пару мгновений, подтолкнул к выходу из лаборатории.

– С днем рождения, милая.

– Угу. – Быстрый поцелуй в щеку и еще быстрее туда, где меня ждет фарфоровый друг. Счастье есть! Когда туалет рядом!!! О да-а-а…

Как мы договаривались заранее, мои комнаты сохранились за мной, так что, выйдя из уборной, где я стала окончательно счастливой, первым делом подошла к кровати и растянулась на ней в полный рост. О боги… неужели все закончилось? Даже не верится…

Полчаса на то, чтобы понежиться на мягкой постели и окончательно осознать факт: я жива и потребности у меня очень даже естественные. Есть хочу!

Теперь… Осмотреть себя, поморщиться. Снова отправиться в ванную комнату, вымыться до блеска и скрипа, полюбоваться на свое зеленоглазое и златоволосое отражение, выудить из шкафа одно из нейтральных светло-серых платьев, послать воздушный поцелуй своему отражению, распахнуть дверь… и уткнуться носом в мужскую грудь.

– Эм… – Взгляд наверх – и я тону в его желтых глазах… – Тео…

– Доброе утро. – Руки оборотня скользнули на талию, и, чуть приподняв, он занес меня обратно в комнату, умудрившись еще и дверь закрыть. Глаза сияли, но выражение лица было довольно неопределенным, так что я озадаченно и немного удивленно распахнула глаза. И рада его видеть… и почему-то неловко. – Рад видеть тебя. Живой.

– Я… тоже… рада… – Куда-то делись все те многочисленные слова, за которыми я никогда не лезла в карман. Хотелось просто стоять и ничего больше не делать. Ничего больше не говорить. Может, лишь чуть крепче обнять… Сообразив, что стискиваю его рубашку, заставила себя аккуратно разжать пальцы, но не удержалась и погладила смятую ткань, заодно погладив и грудь. – Привет.

Буквально обнимая и лаская меня взглядом, он ничего не говорил. Минута, другая… Начав нервничать, попыталась отстраниться, но удивилась, когда он не позволил.

– Тео?

– Виолетта Каяра Майя-Инга Инари…

– Уже страшно…

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Э… неожиданно. – Действительно опешив, поняла, что еще немного – и мои брови окончательно пропишутся в волосах. – А…

– Ты обещала ответить «да».

– Да???

– Ага.

– Это когда?

– Забыла? – Глаза уже не улыбались, они ехидно и предвкушающее щурились.

– Ну-у-у…

– Такая молодая, а уже склероз… Или у вас это называется девичьей памятью? Я обещал задать тебе вопрос, на который ты должна ответить «да»?

– Дурак, – шлепнув ладошкой по его груди, не удержалась и рассмеялась, – а поухаживать? Поуговаривать?

– Я люблю тебя.

Почему-то резко расхотелось смеяться. Да и он… глаза уже не улыбались, они были серьезны… Очень серьезны… и напряжены. Я еще ни разу не слышала этих слов от него. Помощь – да, поддержка – да, желание – да. Но любовь…

Что могут сказать глаза?

Вы не поверите!

Все!!!

– Да. Мой ответ – да. Я выйду за тебя замуж, Теодор Урван. – Улыбка умопомрачительного счастья расползалась сама, но я поняла, что ему этого уже мало. Да-да… счастья много не бывает. – Я люблю тебя, Тео. Как же я тебя люблю!!!

«И скрепили они свое желание поцелуем…»

Ага. Двумя. Не… В общем, полчаса нам хватило. И то только потому, что отец в дверь постучал.

– Успеете еще. Летта, ты обещала. – Мое легкое недоумение и его уточнение: – Только после свадьбы.

– Оу… а сколько нам нужно времени для приготовления? – Кончики ушей заалели, когда мужчины рассмеялись, но я была настойчива. – Пап! Тео!

– Ты хочешь красиво?

– Не-а. Я хочу быстро.

– Тогда неделю.

– Неделю? Зачем нам неделю???

– Я понимаю, тебе не терпится, но подумай обо всех остальных…

– Это о ком же? – Недоверчиво нахмурившись, чуть сильнее прижалась к стоящему рядом оборотню. – О ком, кроме своей семьи, я должна думать?

– Допустим, о своих учениках? Или, может, о коллегах будущего мужа? О дочери? Или о своем будущем зяте?

– А Хан тут каким боком?

– Ну, должен же он понять, кто именно ему в тещи достанется, – пожал плечами отец, ухмыльнувшись каким-то своим мыслям. – Милая, не спорь, так надо. Потерпи всего несколько дней, сейчас слишком громкая шумиха вокруг Академии – мало того что практиканты невесть что о практике рассказывают, так еще и ректор со своим сыном пропали… куда-то… А тут еще посольство от демонов с новым договором о сотрудничестве.

– Да ты что??? – Сделав большие глаза, расхохоталась. – Ай-ай… бедный-бедный ректор… неужели в лесу заблудился? И бывает же такое! А еще эльф… – Отсмеявшись под улыбки любимых мужчин, вопросительно наклонила голову. – А что с демонами? Там, кстати, все в порядке?

– Да, все отлично. Все, кому надо, живы-здоровы. И кстати, Клари не такая уж и дура оказалась – сдала всех сама, не став дожидаться ментального считывания, причем не только шестерок с Академии, но и кое-кого из Светлого леса. – Задумавшись, отец к чему-то прислушался, и в тишине мы все явно услышали «бр-р-р? няма?» от прочувствовавшего жизнь желудка. – Летта, давай все остальное за завтраком, тебе сейчас необходимо заново приучать свой организм к пище. Идем. Не все же огурцами питаться…

– Огурцами? – недоуменно переспросил инквизитор, но я прячу улыбку, не собираясь отвечать правду.

– Да… люблю огурцы. Соленые. – Лучистая и наичестнейшая улыбка. Единственное, о чем я ему никогда не расскажу, что ела их, представляя, будто пью его кровь. – Идем завтракать?

И все равно все было умопомрачительно красиво. Церемония проводилась на закате. Украшенный благоухающими цветами задний двор родовой усадьбы Инари был освещен множеством магических светляков, так что видно было как днем.

Воздушное сине-зеленое платье, нежные белые лилии в волосах улыбающейся невесты. Импозантный жених в строгом костюме, не отпускавший руку своей невесты ни на секунду. Сияющая нарядная Анни в своем настоящем эльфийском облике. Млеющая от счастья и переизбытка чувств призрачная родня. Серьезные в своей значимости ученики, буквально вчера получившие дипломы выпускников Академии – в связи с отсутствием ректора обязанности на себя принял магистр Инари, как один из пяти магистров, на которых не пало подозрение в пособничестве ректору. Бонна Гриппарзина промокала вязаным платочком слезы, бонна Нарима не стеснялась и, тиская Храна, шумно сморкалась во второй цветастый шедевр…

Притихшие гости со стороны жениха переглядывались довольно нервно, но каменное и бесстрастное лицо начальника-дракона не позволяло им намекнуть, что среди гостей со стороны невесты слишком уж много нежити.

Судя по заострившимся скулам, Хан был не в духе… сильно не в духе. Да, она не сбежала… все было хуже, в разы хуже. С трудом прикрыв глаза, в которых плескалось расплавленное золото, чуть повернул голову туда, где стояла она. Маленькое зеленоглазое и белокурое чудо… его чудо, его недоступное чудо… Да, она не зря намекала на родственников. От таких родственников не избавишься… Пригасив раздражение, посмотрел на подчиненного, встретившего его взгляд прямо и без страха. Да уж… Поджав губы, ухмыльнулся, но, подумав и усмирив гордыню, все же одобрительно кивнул, признавая за оборотнем его выбор. Сердцу не прикажешь… а уж сердцу оборотня…

Снова взгляд на ту, с существованием которой придется смириться, в ответ – чуть насмешливый прищур изумрудных глаз. Да, она все знает и, как ни странно, совсем не злится на него… Необъяснимое чудо природы, дриада-некромант, которая пришла к нему в компании с Теодором несколько дней назад и вместе с приглашением на свадьбу принесла две сферы. Сферы с информацией, взорвавшей не только управление, но и страну в целом. Аресты, дознания, увольнения, изъятия… Неделя выдалась настолько бурной, что о том, что сегодня состоится свадьба, он вспомнил только тогда, когда за ним зашел младший Урван и поинтересовался, готов ли начальник увидеться со своей единственной и ради этого познакомиться с остальной родней…

Чуть в стороне стоял еще кое-кто. Старший князь рубинового дома Самарон Саид ит’Санэ радовался не только за новобрачных, но и за то, что буквально через несколько недель, когда у них кончится медовый месяц, пара приедет погостить… и останется. Да, ему не жалко и сотни гектаров того участка леса, что выторговала у него кнопка с зелеными глазами, лишь бы она навела там порядок.

Энтузиазму Виолетты можно было позавидовать, как и упрямству Теодора, до последнего спорившего с невестой о том, какой конкретно участок им нужен и что они там собственно, забыли. Но ее нежное «я тебя люблю, но будет по-моему» решило все – проект дома уже утвержден, и строители ждут лишь хозяев, чтобы начать возводить конструкцию, которую довольно сложно было бы назвать домом, скорее это был замок. Причем часть проекта он до сих пор так и не увидел. Виолетта отказалась его показывать, заявив, что у них должны быть свои секреты.

– Теодор Урван, согласен ли ты взять в жены Виолетту Каяру Майя-Ингу Инари, быть с нею в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас?

– Согласен.

– Виолетта Каяра Майя-Инга Инари, согласна ли ты взять Теодора Урвана в мужья и быть с ним в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас?

– Не разлучит, обещаю. – Улыбка, которая выдает ее информированность, и еще более широкая улыбка без пяти секунд мужу. – Конечно, согласна! Пап, что за глупые вопросы?

– Ну должен же я уточнить? Мало ли? – Магистр (без трех дней новый ректор Академии) улыбнулся почти так же широко и довольно кивнул, активируя брачные браслеты на запястьях молодоженов. – Объявляю вас мужем и женой. Поздравляю, милая… – И уже зятю: – Поцелуй уже жену… сынок.

– Всенепременно, – ухмыльнулся новобрачный и под свист орков, радостные вопли учеников, прочувствованные всхлипы женщин и довольные вздохи призраков с удовольствием целует ту, которую искал всю предыдущую часть жизни и без которой не представляет всю последующую. – Я люблю тебя, жена.

– Я люблю тебя, муж. – Припухшие губы и заалевшие щечки делали ее еще более прекрасной, а сияющие счастьем глаза говорили намного больше слов. Она действительно его любит, девочка, которая ради своего счастья родилась заново. Не всегда Смерть отнимает… иногда она и дарит. И эти подарки поистине бесценны.