Глава 38

Полтора следующих дня не отличались глобальными столкновениями – качественно прореженная нежить не отсвечивала, нечисть показываться на глаза не торопилась, прекрасно сообразив, что это «бз-з-з» неспроста. Из ректорских исполнителей остались только те двое, которые приглядывали за Тирэлем, и пара целительниц из девчонок-полукровок – я не стала их трогать, прикинув, что лучше уж знакомое зло, чем незнакомое, – мало ли что предпринял бы эльф, лишившись и их.

К вечеру контрольного дня все без исключения оставшиеся практиканты группа за группой подошли к Храму, чтобы усталыми кивками поприветствовать друг друга и, присев на дорожку перед последним рывком, поделиться наболевшим, а именно: изнурительными днями-часами-минутами этой дикой практики.

Разговоры вполголоса, редкие всхлипы при упоминании имен погибших, вздохи… безрадостные перечисления названий собранных трав… Скооперировавшись и сколотив группу из самых стойких, практиканты заслали их собирать последние травы, растущие исключительно у развалин Храма, – остальные стали готовить легкий перекус, не идти же к развалинам всей толпой. Три дриады и столько же демонов для их охраны – этого вполне достаточно, чтобы собрать последние травки из списка, причем на все группы.

Ну вот и все. Завершающий дележ «урожая»: те, у кого чуть больше, отсыпают тем, у кого чуть меньше…

– Тирэль, подожди…

Началось.

Группы уже начали уходить точечными порталами, амулеты которых лежали в заранее обусловленном месте, когда Гарданиэль, один из эльфов-полукровок, окликнул парня, жестом попросив наклониться.

Незаметный укол в плечо – и Тирэль, успев лишь разъяренно сверкнуть глазами, практически падает на своего однокурсника. Мгновенный парализатор? Умно…

– Что там?

– Ничего, все в порядке, он просто споткнулся. Идите, мы сейчас. – Довольно сомнительного вида композицию тут же прикрыл своей спиной второй из команды ректорских шестерок, махнув ведущему.

– Не задерживайтесь, – крикнул им Малвин, и вот у развалин остались лишь шестеро…

Интересно, а Клари что тут забыла? Неужели девочка думает, что без нее никак?

– Клари? Иди, мы сейчас.

– Гард, не прикидывайся валенком, – прозвучало довольно резко в устах той, которая прикидывалась хорошей девочкой, а следом еще более язвительно: – Неужели ты думаешь, что один такой «избранный»? Или, может, вы, – высокомерный кивок девушкам-целительницам, – так думаете?

– Ты?!

– Да уж не ты! – Фраза, как плевок, причем прямиком в душу, и Клари тут же начала раздавать указания, не дав им опомниться и вставить хоть слово: – Карон, блокируй порталы, Гард, бери Тирэля, девочки… девочки молчат и идут следом. Все, пошли, нас уже ждут.

Проследив, как живописная компания полукровок под предводительством единственной чистокровной эльфийки скроется среди развалин, поняла, что и мне пора. Последние приготовления…

– Привет, пап.

– Привет, дочь. Как оно?

– Начинается.

– Отлично! Идем?

– Конечно! – Снова став милашкой-смертью и заработав вопросительный взгляд отца, лишь загадочно улыбнулась и не стала ничего объяснять.

– Бурная практика?

– Исключительно! – довольно кивнула и предупредила: – Исполнителей пятеро, два парня-боевика, две девчонки-целительницы и Клари.

– Клари?

– Чистокровная эльфийка, первокурсница, мастер меча.

– Мастер?

– Думаю, да.

– Забавно… – Задумчиво потерев подбородок, он кивнул, дав понять, что принял информацию к сведению. – Ладно, идем.

Шли мы недолго. Хоть развалины и располагались на довольно большой площади леса, но нам нужно было попасть в четко обозначенное место. Тщательно замаскированный спуск туда, откуда вернулись далеко не все из тех, кто решился пойти. Комплекс неплохо сохранившихся подземных помещений, где, судя по эманациям, впитавшимся даже в стены, был проведен не один темный ритуал.

Шаг за шагом, ступенька за ступенькой… накидывать полог невидимости нет смысла – намного проще слиться с самой силой смерти, в исключительных количествах витающей вокруг. Шепчущей, ласкающей, обещающей… да-да, эльфы зря решили, что здесь они в полнейшей безопасности, – территория смерти все-таки наша вотчина, а не их. Даже с учетом всех экранирующих и защищающих артефактов и амулетов мы сильнее. Просто потому, что мы некроманты, и именно сейчас мы в своей исконной среде.

Позволив отцу начать снимать все ступени защиты, наложенные ректором на последнюю арку входа, не давшие нам возможности пройти дальше, тонко улыбнулась. Сейчас, когда отец избавился от всех ограничений, я видела всю ту гигантских объемов силу, живущую в нем. Килотонны… Я не удивлюсь, если одно его присутствие рядом с любым эльфом доведет ушастого до приступов неконтролируемой паники. Они вообще в этом отношении неженки…

– Чему улыбаешься? – не отвлекаясь от основного действия, поинтересовался отец.

– Смотрю на твою силу.

– А-а-а… да-да, мне тоже нравится. – Короткая усмешка, последний жест-шепот, ликвидирующий блокировку, и уже мне: – Идем, все чисто. Теодора звать не будешь?

– Нет, не хочу. – Мотнув головой, действительно поняла, что не хочу. Не хочу, чтобы он видел меня такой… при исполнении. Еще успеет…

– Как знаешь, – пожал плечами отец, не став упорствовать, хотя еще в субботу был разговор, что к последнему акту я позову и Тео, а просто жестом предложил мне следовать за собой и добавил: – Тебе с ним жить, не мне…

– Угу. – Озадачившись, что же он имеет в виду, затем решила: не время и не место это выяснять, поговорим как-нибудь после… – Давай скорее, что там уже? Мелкого спасать будем?

– А хочешь?

– Мне без разницы, но обломать старшего будет весело.

– Тогда будем. Остальных?

– Не-а.

– Кровожадная моя… – Последняя улыбка, причем исключительно довольная, и мы замолкаем, тенями скользя вдоль стен и занимая свои места.

Да придет к вам смерть…

Как рассчитывали, подоспели мы как раз к началу. Тирэль, уже полностью обнаженный, лежал на алтаре, пока еще ничего не подозревающие шестерки убирали одежду, расставляли свечи, Клари о чем-то довольно нервно переговаривалась с Лариком, а за всем этим действом, не подходя близко, но исключительно внимательно, наблюдал ректор.

Пронзительно-синие льдинки глаз на благородном лице, распущенные длинные волосы цвета пепельной пшеницы… высокий умный лоб, тонкий нос, тонкие губы… Он может показаться красивым, но четко до того момента, пока эти глаза не заглянут вам в душу и не вынут ее.

Сильный маг. Очень сильный маг-универсал… Вот только сила смерти подчинялась ему поскольку-постольку, и, видимо, именно поэтому его не оставляла навязчивая мысль поработить ее полностью. Дурак, смерть не подчиняется. Смерть подчиняет. Она сама решает, кого удостоить милости, а кого нет.

– Сын, – позвал он достаточно тихо, но Лардониэль отреагировал моментально. Секунда – и он уже возле отца. – Они закончили, продолжай.

– Да. – Кивок, и, повернувшись к адептам, он произносит лишь одно слово, оказывающееся для них фатальным: – Клостар!

Заклинание ступора, и пятерка тех, кто думал выбиться и оказаться чуть выше остальных, тут же кулями валится прямо на пол. Забавно… об этом я не додумалась… охранная звезда? Наблюдая, как он растаскивает тела и довольно небрежно срывает с них одежду, кивнула своим мыслям: даже если не хватит эманации смертей, собранных в сферу, эти пятеро компенсируют все.

Но…

И снова ледяные глаза стали посекундно отслеживать каждое действие. Лишь легкая эмоция проскользнула на бесстрастном лице, когда Лардониэль уже заканчивал с практикантами, и ему оставалось разместить лишь Клари. Клари-Клари, не помогли тебе твои мечи.

– Сын, оставь ее.

– Что? – Легкое недоумение и следом вопрос: – Почему? У тебя есть замена?

– Да. Есть. – По губам скользнула тонкая усмешка, а поднявшаяся рука отправила в сторону отпрыска замораживающую волну. – Есть у меня замена, есть…

– Но, оте… – Он еще успевает поставить защиту, успевают вспыхнуть и взорваться охранные амулеты, но силы слишком неравны – он ничто, козявка под ногами отца… Рухнув сначала на колени, а затем на бок, эльф мог лишь ненавидящим взглядом буравить того, кто около пятисот лет терпел все его тупые выходки.

– Я устал от тебя. А у Клари очень хорошая родословная… – Буквально в двух предложениях объяснив все, причем и нам тоже, ректор одним слитным движением (ну и заклинанием) избавил сына от одежды и разместил его четко на пятый луч, тем самым завершив приготовления к самому главному ритуалу.

Если бы могла, похихикала бы над нелепостью ситуации. Сам того не ведая, ректор в разы облегчил нам задачу. Еще несколько минут на то, чтобы он закончил с нанесением рун на пол и принялся за стены… дождаться, когда почти дойдет до меня, и сделать всего полшага, чтобы выйти из тени, образованной не игрой света свечей, а эманациями смертей.

– Вечер добрый… ушастик. Ждал? – Клыкастая усмешка, и в ответ на его замешательство удрученное покачивание головой. – Не ждал… плохо. А я пришла. Развлечемся?

Он не стал тратить мгновения на выяснение, кто я, он сразу начал атаковать. Умный, очень умный… изворотливый, грамотный и исключительно подкованный во всем, что касается убийств.

Но всего лишь эльф.

Позволяя плащу смерти впитывать все то, чем он пытался меня атаковать, не зевала и сама, полностью отвлекая его внимание на себя и позволяя отцу занять удобное для атаки место. Да, я знаю, что не пробью его защиту одна, – мы можем сколько угодно атаковать друг друга магией, но дальше этого дело не пойдет.

– Да кто же ты?!! – раздался разъяренный рык, когда его очередная атака просто впиталась в плащ. – Ты не нежить!

– Правда? – Высокомерная усмешка в его любимой манере, а следом язвительно: – Ты же сам убил меня. Неужели склероз старческий одолел?

– Кто?! – Очередной огненный шар, но мне достаточно прикрыться полой плаща, чтобы он исчез в его чернильной сути.

– Думай, ректор, думай… – Видя, что он не в силах сообразить, сняла маскировку, задорно подмигнув враз позеленевшими глазами. – Неужели забыл меня?

– Ты-ы???

– Я, ректор, я… только на этот раз не одна. – Вздернула подбородок и счастливо улыбнулась, когда отец, подойдя к нему вплотную со спины, положил ему на плечи свои ладони и тем самым полностью деактивировал все его защитные амулеты, заодно поставив дезориентированного и немного оглушенного ушастого на колени. Что значат рукотворные амулеты против чистой силы смерти? Правильно. Ничего. – Хочешь что-нибудь сказать или умрешь молча и вроде как гордо?

– Последнее… – выдавливая из себя букву за буквой, зло ощерился, отказываясь признавать поражение, – желание?

– Обойдешься. – Шаг вперед, вынуть кинжал, прислушаться к внутренним ощущениям и кивнуть, согласившись с самой собой. – Не заработал.

Можно было его помучить, можно было провести ритуал, вытягивая из него жизнь, каплю за каплей, – много что можно было сделать. Вот только зная себя и зная, что мне самой будет противно, решила немного скорректировать свои первоначальные планы. Мне достаточно и одного-единственного четкого движения идеально заточенным кинжалом… Я еще несколько секунд придерживаю его отросшими когтями за шею, ловя губами его последний выдох, и только после этого вынимаю кинжал из сердца. Даже забавно… оказывается, оно у него было.

– Пап, душу поймаешь? Я к Ларику…

– Уже. – Внимательный взгляд в мои заалевшие от переизбытка силы глаза, на мои когти и зубы, а потом – чуть резче, чем следовало: – Ви, осторожней, не заиграйся!

– Да, пап… – Я еще могу контролировать ту жажду, которая рано или поздно просыпается в каждой нежити, так что хватает минуты, чтобы, поморщившись, взять себя в руки. У меня есть ради чего жить. – Прости…

– Ничего страшного, продолжай. – Махнув рукой в направлении среднего остроухого, сам он занялся копированием памяти ректора. Мы не собирались отдавать его душу инквизиции, как не думали и оставлять ее без исключительно бесценного источника информации. А вот для самой души у нас было запланировано кое-что иное…

Не делая резких движений, медленно присела на пол рядом с тем, кому была обязана почти тремя сотнями лет нежизни.

– Вот и встретились мы снова, Ларик… – Дикий ужас в его глазах первые две секунды потешил самолюбие, но тянуть время, подпитываясь его страхом, смысла не было – больше всего я хотела вновь почувствовать вкус соленых огурцов! А посему… – Поверь, это исключительно приятная встреча. Но скучать не буду, прощай.

Сил хватило, чтобы, приподняв его над полом за шею, снова выпить то, что просто обязано меня оживить, – последний выдох, последняя капля силы… кинжал вошел в тело легко и плавно, обрывая нить жизни того, кому вовсе не стоило рождаться.

Ур-р-р… Отбросив от себя мертвое тело, не сдержалась и заурчала вслух – кажется, я начинаю понимать пожирателей… Какое же это блаженство – чувствовать себя той, кто может брать… получать неземное удовольствие…

– Виолетта Каяра Майя-Инга Инари!

– Мр-р-р? – Лениво обернувшись к почему-то разъяренному отцу, завизжала, когда на меня вылилось несколько бочек ледяной воды. – Папа-а-а!!!

– Да, солнышко?

– Она же холодная!!!

– Да ну? – Подойдя ближе, рывком приподнял мой подбородок и внимательно всмотрелся во вновь чистые зеленые глаза. – Вот так-то лучше. Что за желания, дорогая? Решила уйти во тьму?

– Что? – опешив, захлопала ресницами. – Ой…

– Да-да, вот тебе и «ой», – осуждающе покачал он головой и спросил: – Как ты?

А как я? Задумавшись, прислушалась к себе и чуть нахмурилась – что-то точно происходило, но что…

– Не знаю пока. Но что-то происходит.

– Хорошо. Тогда посиди в уголочке, я закончу, а потом домой. Хорошо?

– Да… – Почувствовав, что колени резко ослабли, кивнула и, потихоньку дойдя до стеночки, сползла по ней. – Да, давай… только побыстрее, что-то меня морозит…

– Потерпи. Пять минут. Дома я тебя осмотрю сам.

– Угу. – Руки сжали подрагивающие плечи, а зубки, ставшие маленькими и ровненькими, прикусили дрожащую губу. – Вот поэтому Тео был бы лишним…

– Почему поэтому? – Прикрепляя к каждому телу записку и отправляя их порталами к демонам, отец не отвлекался, но и мне внимание уделял. – А может, наоборот?

– О, не-э-э… а если бы я его покусала сейчас? – От одной мысли о его присутствии сейчас рядом со мной клыки непроизвольно удлинились, и я предвкушающе облизнулась, сверкнув кроваво-красными глазами и сама же этого испугавшись. – Ой!

– М-да… – Отец окинул меня беглым, но крайне внимательным взглядом и кивнул своим мыслям, которые, впрочем, не постеснялся озвучить вслух: – У тебя ломка, держись. Думаю, все решится в ближайшие сутки – ты либо станешь живой, либо все-таки уйдешь во тьму. Держись, девочка.

– Угу, – с раздраженным шипением втянув зубы обратно, поморщилась я, – вот именно поэтому он тут был бы лишним.

– Хорошо, согласен. – Последний портал и вопросительный взгляд мне. – Что с душами?

– Подари пожирателям, они в целом парни веселые… – Неоправданно истеричный смешок и пожатие плечами в ответ на его нахмуренный взгляд. – Потом расскажу, заканчивай.

– Хорошо. – Благодаря тому что эманаций в Храме было мама не горюй, призыв пожирателей прошел буквально за двадцать секунд.

– Гос-с-спожа-а-а? – Хотя призывал отец, все внимание призванного было сосредоточено на мне. – Еще вкус-с-сняш-ш-шки?

– Твою мать! Опять ты?

– Темной ночи, Гос-с-спожа-а-а… – В тоне явно проскальзывала ленивая усмешка, а я нахмурилась, потому что что-то в этом было не то, что-то… не то!

– Вы слишком часто стали нас призывать. Уже соскучилась, дорогая? – Пятно, которое казалось мне чересчур большим, разделилось пополам, и одна его часть превратилась в того, кого я больше никогда не хотела бы видеть. – А я наоборот, рад… ты стала еще красивее, детка, еще правильнее.

Масленый взгляд потусторонних глаз словно обнял всю мою фигуру, отчего пальчики тут же сжались в кулаки, приготовившись к сопротивлению. Не хочу! Не буду! Не буду!!!

– Летта, милая, ты мне ничего рассказать не хочешь? – Вопросительно-неприязненный тон отца и взгляд, от которого хотелось покаяться во всех своих прегрешениях, заставил меня вздрогнуть. Да, это у нас семейное…

– Ну, понимаешь… – замявшись, поджала губы и посмотрела на него исподлобья, – тут такое дело случилось на днях…

– Да, мы с вашей дочерью гуляли тут на днях по лесу… – Шагнув из круга, словно его там и не было, Тэль ощерился в довольно злорадной улыбке, когда отец, вместо того чтобы отшатнуться или испугаться, лишь поудобнее перехватил жезл. – Милые у вас леса. И дочка тоже… милая.

Стоя друг напротив друга, мужчины, казалось, ничего не делали, но на самом деле… Уже и так находясь в странном пограничном состоянии полутранса, я сморгнула еще раз, чтобы перенастроить зрение, и ахнула: их ауры бились не на жизнь, а на смерть… О боги, тьма Изнанки против тьмы Смерти, но…

Прикусив губу до крови, когда Изнанка, отпрянув буквально на мгновение, снова накинулась на Смерть, едва удержалась от вскрика, но тут…

– А вот это зря. – Отец странно улыбнулся и… на мгновение прикрыв глаза, открыл их, уже будучи самой Смертью. – Не на того грабки растопырил, мелюзга. Даже Изнанка смертна…

Он больше ничего не делал, он больше ничего не говорил, но пожиратель мгновенно переменился, причем не только в лице. Его желания тоже стали иными. Тут же запрыгнув обратно в круг призыва, он стал бесформенным пятном.

Это… это что такое было? Ошарашенно хлопая ресницами, сглотнула, когда отец бросил один-единственный взгляд на меня, и посильнее вжалась в стену – таким папу я еще никогда не видела. И если честно, то и не хотела видеть. Смерть… сама Смерть!!! Не искусственная, как я, а самая настоящая! Это же… невозможно!

– Так, подарки забирать будете, нет? Или мне других вызвать? – Пока я заново заводила буксующую логику, отец довольно презрительно общался с призванными пожирателями, одной рукой удерживая две трепыхающиеся души, а второй нетерпеливо похлопывая жезлом по бедру. – И чтобы я больше не слышал даже мыслей твоих, аморфис, о моей дочери. Не для тебя девочка, заруби себе на носу. Понял? Не слышу?

– Понял, – прозвучал ответ-плевок, а следом нервное: – Давай души, мы уходим. Что-то тут нас сегодня не любят…

Коротко хохотнув, отец скинул пожирателям души, из которых мы уже выпотрошили нужную информацию, и, не став дожидаться благодарностей – хотя вряд ли бы он их дождался, – тут же прочитал заклинание изгнания. Три секунды – и все закончено.

Хотя нет, не все…

– А об этом инциденте ты мне расскажешь подробно, вплоть до секунды. Поняла? – Все еще не выходя из образа, отец навис надо мной и, только дождавшись нервного кивка, враз подобрел, и следующие слова говорила уже не Смерть, а мой папа. Просто некромант… живой некромант в пятнадцатом поколении. – Дурочка, уж тебе-то меня бояться – последнее дело. Идем, разберемся, что с тобой происходит и как это пережить.

Заметив, что ноги меня уже не держат, отец неодобрительно покачал головой и, словно маленькую, легко подхватил на руки, после чего шагнул в портал, настроенный в гостиную нашего дома, в самый последний момент бросив за спину пару шариков с жидким очищающим огнем, – оставлять следы такой моветон…

Ну вот и все, теперь все будет хорошо.