Глава 22. Возможности

Ева

Наши дни

Завтрак проходит в молчании.

Амир сидит напротив и ковыряет омлет. Я делаю вид, что пью кофе, хотя он остыл минут десять назад. Гуля устроилась на подоконнике и наблюдает за нами с видом зрителя в кинотеатре.

— Соль передай, пожалуйста, — просит Амир.

Передаю. Наши пальцы соприкасаются, и мы оба отдёргиваем руки так резко, будто обожглись.

Тикают часы на стене. За окном сигналит машина. Гуля зевает — ей скучно, кино не понравилось.

— Я передам твою историю болезни Маргарите Максимовне Харитоновой, — говорю, глядя в чашку. — Она психоневролог. Скорее всего, назначит ЭЭГ, так что не опаздывай.

Амир не отвечает. Продолжает ковырять омлет с таким видом, будто тот лично его оскорбил.

— Слышишь? Тебе нужно вернуться в клинику.

— Слышу, — бросает сухо.

Сжимаю челюсти.

Так, ладно. Амир прежде всего пациент нашей клиники, и я должна его туда вернуть. И совсем не должна была с ним спать, чёрт возьми!

Продолжаю ровным тоном:

— Ей нужно будет исключить неврологическую причину панических атак. Это важно.

Он откладывает вилку и поднимает на меня глаза. В них — чистое бешенство.

— Ты сейчас серьёзно, Волжанская? — рявкает он.

— Что именно, Сафин? — зеркалю его тон.

— Мы трахались этой ночью, а ты мне про ЭЭГ рассказываешь?

— А что я должна рассказывать? — пожимаю плечами так небрежно, как только могу. — Это был просто секс. Ничего не изменилось.

Желваки на его скулах каменеют.

— Просто секс, — повторяет медленно.

— Да. Такое бывает между взрослыми людьми.

— И поэтому ты спихиваешь меня другому врачу.

— Маргарита Максимовна — отличный специалист. Лучше меня разберётся с твоими паническими атаками.

— Разберётся, — повторяет он с непонятной интонацией.

— Да. Разберётся. А я — невролог, а не психоневролог. Логично, что твоим случаем должен заниматься самый что ни на есть профильный врач.

— Ты бредишь, да?

— Нет. К тому же, как сказал менеджер твой команды, я в самом центре конфликта интересов. Мои решения по твоей проблемы могут быть импульсивны и нелогичны. И я хочу выйти из этой конфликтной ситуации. Так понятнее?

Он встаёт так резко, что стул скрежещет по полу. Схватив тарелку, идёт к раковине, открывает воду, хватает губку и начинает драить с такой яростью, будто хочет оттереть не остатки омлета, а воспоминания о прошлой ночи. Широкая спина напряжена, плечи каменные.

Вчера я царапала эту спину. Выгибалась под ним, забыв собственное имя.

Просто секс...

Ложь. Наглая трусливая ложь. Но признать правду страшно.

— Тебе пора, — говорю я. — Вызови такси.

Амир оборачивается, вытирая руки моим кухонным полотенцем.

— То есть вместе мы не поедем.

— Зачем? Чтобы медсёстры начали шептаться?

— А тебя это волнует?

— Меня волнует моя работа. И твоё здоровье, как бы странно это ни звучало.

Он кивает медленно, будто я только что подтвердила что-то, в чём он и так не сомневался.

— Ясно. Просто секс. Работа важнее. Другой врач справится лучше. Я всё услышал, Волжанская.

— Амир...

Он выходит из кухни, не дослушав. Через минуту хлопает входная дверь.

Гуля спрыгивает с подоконника на стул, потом на другой поближе ко мне. И смотрит на меня так, словно я ей задолжала что-то.

— Не смотри на меня так, — говорю ей. — Я знаю, что делаю.

Вру. Понятия не имею.

«Когда люди любят друг друга, они ищут возможности».

Он сказал это десять лет назад. В другой жизни.

Десять лет назад

— Ты думаешь, что это что-то изменит?

Я отталкиваю его руки и отступаю к окну. Его спонсорская квартира успела стать мне вторым домом. Но мы впервые здесь ругаемся.

Ругаемся уже второй час, и у меня саднит горло.

— Ева, хватит! Я устал... — пытается меня обнять.

Я вновь отпрыгиваю. Амир наступает, загоняя в угол. Его руки везде. Жадные губы на шее. Целуют или кусают — я уже не могу разобрать.

— Амир...

— Я тебя хочу, — шепчет он.

Его слова — как ледяной душ.

— Нет! — отталкиваю его. — Ты думаешь, секс чудесным образом решит все проблемы, и я смогу полететь с тобой в Америку?

Голос уже охрип, но я продолжаю кричать.

Амир стоит посреди комнаты — босой, взъерошенный. Он всегда запускает пальцы в волосы, когда нервничает, и сейчас они торчат во все стороны. Но голос спокойный. Слишком.

— Да. Да, Ева, — вновь подходит ближе.

— Ты издеваешься? — бью по его рукам.

— Когда люди любят друг друга, они занимаются сексом. Без всяких «но». И они ищут возможность оставаться вместе, а не причины для расставания.

— Я не ищу причины!

— Тогда что ты делаешь?

Правда застревает в горле. Даня. Допинг. Обещание молчать. Если я уеду сейчас — он сорвётся. Я знаю. Он сам сказал.

— Ева.

Амир берёт моё лицо в ладони. Тёплые, большие, такие родные уже.

— Я не прошу выбирать. Я прошу найти способ. Вместе.

— Амир...

— Ты любишь меня? — заглядывает в глаза.

— Ты знаешь, что да.

— Тогда перестань со мной спорить.

Он целует меня, и я чувствую вкус нашей ссоры — горький, солёный. Его руки скользят по спине, притягивают ближе. И я сдаюсь. Всегда сдаюсь ему.

Он прав. Когда любишь — ищешь возможности.

Найду. Обязательно.

Его руки забираются под мою футболку. Он стягивает её и отбрасывает.

— Скажи, что мы справимся, — шепчу между поцелуями.

— Справимся, — отвечает хрипло.

Он подхватывает меня, и я обвиваю его ногами. Несколько шагов до кровати — и мы падаем на простыни.

— Люблю тебя. Слышишь? — не разрывает зрительный контакт. — Будем решать вопрос с бабушкой. Вместе. Мы справимся.

— Я... тоже тебя люблю, — шепчу, сдаваясь.

Он входит медленно, осторожно — каждый раз так, будто впервые. А потом — совсем не медленно. Жёстко, жадно, до синяков. Цепляюсь за его плечи, выгибаясь навстречу, и мир сужается до этой кровати, до этого человека внутри меня.

— Ева... — выдыхает он, вздрагивая. — Всё будет хорошо.